Пора расплачиваться по долгам

Блиц стоял неподвижно, уперевшись взглядом в дверную ручку, на протяжении десяти минут не решаясь зайти. В руках он держал коробочку из-под обуви и помятое подобие букета — жёлтое недоразумение, сорванное с клумбы. Он закрывает глаза, выдыхает, тянется к ручке и… Резко разворачивается и, начиная ходить назад-вперёд по коридору, разговаривает сам с собой: — Черт возьми, и что я должен ему сказать? Прости, что не воспринял всерьёз твою просьбу о помощи! Из-за этого какой-то гад искалечил тебя до полусмерти и теперь ты валяешься здесь! А я как последний мудила в аду нихера не сделал! Даже, блять, не попытался! — Блиц останавливается вместе со своим монологом и пытается выровнять дыхание. — М-да, это полный отстой. — Согласен, — выдыхает Блиц, потирая виски. Опомнившись, он резко оборачивается на голос незнакомца. На скамейке вдоль палат сидел бес с загипсованной рукой и с умным видом продолжал говорить: — Я бы на твоём месте просто ушёл. Зачем тебе эта мозгоёбка? Или же там кто-то особенный для тебя? Если так, то ты и впрямь мудила. Как же Блица бесят такие индивиды, считающие своим долгом влезть в чужую жизнь со своими советами, будто они знают все на свете и имеют привилегию решать, как кому следует поступать. — Свали нахуй! Как-нибудь без тебя разберусь. Блиц так устрашающе зыркнул на незнакомца, что тот решил по-быстрому скрыться, чтобы не попасть под горячую руку. Теперь Блиц снова остался наедине со своими бесами в голове. Они бегали и мельтешили, выкрикивали и перебивали друг друга, превращая разум в базар: «Тебе оно не надо.» «Просто уйти?» «Мудила!» «Да брось, Блиц, тут все такие. Какой смысл во всем этом? Только дураком себя выставишь.» Совесть, конечно, та еще скотина. Особенно когда ее нет. И Блиц решает уйти. Но как только он делает шаг от двери, мимо пробегает бригада скорой помощи с раненым бесом в кушетке-каталке и сбивает Блица с ног. Блиц делает пару оборотов вокруг себя и, чтобы не свалиться, хватается за первое же, что попалось под руку. Этим предметом оказалась дверная ручка. Бес по инерции влетел в палату, согнувшись пополам от небольшого головокружения. А когда он смог сориентироваться в пространстве, то с ужасом обнаружил, что находится именно там, куда не осмеливался зайти минутой ранее. Он уже было приготовился к раздражающему визгу пернатой совы, но его встретила лишь тишина и писк больничных аппаратов. На кровати лежал Столас и крепко спал. Подумав, что везение сегодня на его стороне, Блиц все же решился подойти поближе. Он аккуратно поставил коробку и цветы на тумбу. Взгляд сам по себе направился на больного. Столас лежал на боку, поджав ноги. Он был весь обмотан бинтами, нога в гипсе подвешена на стойку, из сгиба руки торчала трубочка от капельницы, вид у него был уставший и измученный. Блиц застыл, смотря на эту картину, он впервые видел принца настолько надломленным и беззащитным. Он привык, что эта похотливая сова вечно лезет со своими сладкими речами и руками туда, куда ему вздумается. Надоедал и звонил в самые неподходящие моменты, язвил, кокетничал, по-дебильному издавал улюлюканье в конце своего смеха, выстанывал его имя… и даже в постели этому мазохисту все было нипочем. Но... что же с ним стало? Как же такое могло произойти? Он же демон рода Гоэти — знать с непостижимыми магическим потенциалом и могущественным гримуаром. «Его можно ранить…» Как же он был слеп. В груди возникло чувство тяжести, оно придавливало к полу, заставляя ссутулиться еще больше. Кажется, это называют камнем на сердце. У Блица всегда были проблемы с распознаванием собственных чувств, и он не может с этим справиться. Может, когда-нибудь он научиться справляться со своими эмоциями, но не сейчас. Блиц разворачивается к выходу. — Бли…ци… За спиной послышался слабый голос принца, зовущий его. Блиц обернулся раньше, чем осознал свой страх. Он боится встретиться со взглядом Столаса. Он не знает, что делать в этом случае, что говорить и куда себя девать. Взгляды не пересеклись. Принц все ещё спал и говорил во сне, а по его щеке катилась слеза. Блиц замер, будто окаменел. Что-то острое колет изнутри. Блиц не может понять что это, и он отворачивается. Острые иглы прокалывают сердце, и в груди растекается жар. Плавится и расползается по всему телу жгучей ненавистью. Адреналин бьёт по вискам. Он резко разворачивается и твердо шагает к выходу. Глаза метают молнии. Рука, опущенная в карман, крепко сжимает рукоять пистолета. — Я прикончу тебя, ёбаный коровий помет!