Пора расплачиваться по долгам

Лучи утреннего солнца проникали в комнату, освещая пространство нежно-розовым светом. Обычно в это время Столас бы спал, но не в больнице. Даже в аду больницы остаются такими же вычурно консервативными, до жути стерильными и со своим неуклонными правилами. Так завелось, что все процедуры и анализы проводятся в утреннее время, и пациентов будят ни свет ни заря. Вот и к Столасу буквально пару минут назад заходил лечащий врач проведать его самочувствие. Столас лежал, раздумывая о своем. Самым лучшим вариантом в его случае было бы просто уснуть и ни о чем не думать, но он и так слишком долго спал. Спал наяву, не замечая очевидных вещей. Стелла, которая всегда презирала своего мужа и смотрела на него лишь как на способ занять место под солнцем в высшем обществе ада. Паймон, который плевать хотел на своего сына и даже не мог запомнить его имени. Октавия, единственный лучик света и искренности в его жизни, и та разочарована в своем отце. В семье Гоэтии, да и в высшем свете нет места для него, для настоящего Столаса. Ходи в маске из элегантности, фальшивой улыбки и вычурных аристократических манер. Пей, говори, сиди, ешь так, как положено, веди себя так, как от тебя ожидает общество, не ударь в грязь лицом, не позорь семью, не желай ничего, что могло бы противоречить потребностям рода Гоэтии. Желания семьи — твои желания. Тотальное обезличивание. Он нужен до тех пор, пока играет свою роль, пока он соответствует чужим ожиданиям. Ему приходилось жить с тем, что в демонических кругах окружающие не видят в нем ничего, кроме алчной выгоды для себя. Это все выжгло Столаса дотла. Он больше не может играть по этим правилам. И тогда, когда он впервые в своей жизни поступил не так как от него ожидают, а так как ему хотелось, он стал презираемым в высших кругах. А среди обычных бесов он все еще вычурный гад — принц, которому повезло уродиться богатым, красивым и обладать силой, о которой они и мечтать не могут. Казалось, даже ад его отвергает. Тем не менее, во всем этом есть огромный плюс, теперь он может не притворяться. Ему больше нечего терять. И он может поступать как захочет. Теперь он может позволить себе желать счастье. По итогу всего произошедшего тронулся мертвый лед, который годами сковывал Столаса. Хоть весь этот бракоразводный процесс может свести его в могилу, все же это того стоит. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько свободным. И все, что он будет отныне делать, он будет делать для себя и ради благополучия своей дочери. Послышался стук в дверь, который вырвал демона из своих раздумий. — Можно войти? — Да, входите. В комнату зашла медсестра. Женщина почти в преклонном возрасте с добрым взглядом, что сильно выделяло ее среди остальных тварей ада. — Я принесла вам завтрак, — женщина одарила принца обеспокоенной полуулыбкой. Подойдя ближе, она нажала на кнопку, которая приводит кровать в сидячее положение, и опустила поднос с едой на тумбочку. Взяла ложку и тарелку с овсяной кашей и собиралась покормить принца. — Спасибо, Марта, не стоит. Сегодня я хочу сам поесть. — Ох, конечно, — медсестра кивнула и положила все предметы обратно на поднос. — Не хочу вас задерживать. У вас наверняка есть другие пациенты, которым вы сейчас нужнее. Марта была чуткой женщиной и без труда понимала вежливую светскую манеру общения принца. И то, что сейчас он просил оставить его в покое. — Тогда я пойду... Но если вам что-то понадобится, я буду неподалеку. — Спасибо, – Столас был благодарен за чуткость и понимание мудрой женщины. Медсестра улыбнулась и вышла за дверь. Столас остался наедине с тарелкой пресной каши. Он с помощью телекинеза зачерпнул ложкой кашу и поднёс ко рту. Убедившись, что это невозможно есть, особенно по утру, принц отложил тарелку на тумбу. Взгляд упал на вазу с желтыми цветами. От одного вида нелепого букета, сердце Столаса наполнялось нежностью. Пару дней назад он обнаружил эти цветы у себя в палате. Казалось бы, ничего удивительного. Ему как принцу приносили уйму букетов, угощений, писали с пожеланиями о скорейшем выздоровлении, но все цветы, которые ему дарили, были однообразные вычурные «пьер де ронсар» – самые изысканные и дорогие розы, которые можно найти в аду. На их фоне несуразный букет из желтых цветков был особенным. Совершенно другим, помятым, будто их несколько раз швырнули об стену, с торчащими корнями, так ещё и с дохлой крысой в придачу. И, конечно, первым и единственным претендентом на такой подарок был Блиц. «Но это невозможно.» Ведь так? Чтобы Блиц, этот холодный, грубый бес, отталкивающий абсолютно всех, кто приближается к нему, сам проявил такого рода внимание? Это слишком сказочно и нереально, больше смахивает на разыгравшуюся фантазию по уши влюблённого идиота. Поэтому Столас решил отмести эту идею, но мысли все возвращались к этим цветам и догадкам от кого они. У него много знакомых в светских кругах, но ни один из них и пальцем не прикоснулся бы к такому букету. А среди простых бесов у него не так много знакомых. Разве что Милли и Мокси, или же проказа того шута Физзаролли? Точно нет. Они и понятия не имеют о вкусовых предпочтениях Столаса и вряд ли можно случайно принести дохлую крысу в коробке. В тот же день филин попросил у Марты поставить этот несуразный букет в вазу, а все остальные выкинуть, а то уже дышать нечем из-за приторной пыльцы. Теперь каждый раз когда Столас смотрит на эти цветы он хочет верить, что есть надежда на взаимность... Неожиданный стук двери заставляет Столаса вздрогнуть. В палату влетает бес с оружием наперевес и настороженно оглядывает помещение. — Блиц?! — Столас был удивлен таким внезапным появлением рогатого. Блиц убрал пистолет и выдохнул с облегчением, убедившись, что кроме Столаса, в палате никого нет. — Ага, привет, — голос беса сквозил привычным безразличием... и усталостью? Выходцу Гоэтии вся эта ситуация показалась странной: взвинченный Блиц влетает в его палату, размахивает пистолетом и выглядит... обеспокоено? Да, именно обеспокоено! Он так не будет выглядеть, даже если на них свалиться верхний круг ада; выронит едкую нецензурщину и пойдет дальше по руинам. Тут явно что-то неладно. — Что-то случилось? Почему… — Нет, – отрезал Блиц. «Бесполезно» — подумал Столас и решил применить иную тактику. — Ах, неужели ты пришёл навестить меня? — пернатый просиял от радости. — Нет! Я просто… Блиц замешкал, ему срочно нужно было придумать что ответить. Он почесал затылок и отвёл взгляд в сторону. В этот момент он заметил, как что-то блеснуло вдали за окном. Блиц отреагировал молниеносно, он выдернул принца с постели и подхватил на руки. Столас издал удивлённо уханье. Мгновение, и подушку, на которой лежал принц, пронзила пуля. Они оба уставились на подушку. В глазах Столаса читалось удивление, после он перевёл взгляд на Блица. — Блици-и-и, — взгляд Столаса переполнился любовью и благодарностью. Он хотел начать ластиться и мурлыкать, прижавшись к Блицу, но все, что он успел, – это издать короткое "Ай". Блиц бросил принца на пол и за пару прыжков очутился в другом углу палаты. Он зашторил окна, по пути успевая показать фак Страйкеру. Мимо пролетело ещё несколько пуль, в этот раз адресованные Блицу. — Чёртовы панорамные окна! – выругался Блиц, уворачиваясь от пуль косого снайпера. — Ты не мог выбрать другую палату? — Блици, ты знал? Это Страйкер? Ты пришёл спасти меня? Блици, я… — Столас совсем растерялся, он не был готов к еще одному неожиданному покушению. — Ох, блять, заткнись. Да, кстати, я вспомнил зачем пришел. Хотел навести тут у тебя порядок. Блиц начал устраивать незапланированную перестановку. Он отодвинул кровать, но та стукнулась об тумбу и всё, что на ней лежало, пошатнулось, намереваясь упасть. Бес обошел кровать, и решил первым делом передвинуть тумбу. — Выкинь ты это убожество, — Блиц схватил вазу, чтобы зашвырнуть ее куда подальше. — Нет! Не выкидывай! Они же от тебя. — И что? Ты ещё гербарий из них сделай и на стену повесь, — саркастично отозвался бес, но все же положил цветы обратно. — Так ты не отрицаешь, что это от тебя? Я так и сделаю, буду хранить их вечно. Божечки, это первые цветы, которые ты мне подарил! — Столас сиял от радости. Тем временем Блиц отодвинул тумбу и принялся за кровать. — Аргх, заткнись, пока я что-нибудь не запихал тебе в глотку! — Я с радостью сам готов запихать твой член себе в глотку~ Убедившись, что кровать стоит подальше от окна, и больше никто не смог бы с улицы разглядеть, где лежит больной, Блиц подошел к Столасу, который так и сидел на полу. — Это очень заманчивое предложение, птичка, — Блиц улыбнулся. О да, это была та самая бесовская улыбка, от которой совиные мозги превращались в куриный бульон. — Но нет! С последней фразой надежда демона канула в Лету. Но тут бес присел и, закинув его руки к себе на шею, поднял принца. Сказать, что Столас был в восторге, — ничего не сказать. Его всегда поражало то, как легко Блиц мог поднять его или же Луну, несмотря на разницу в росте. Блиц не считал это чем-то особенным, и не разделял восхищения принца. Он считал, что по сравнению с Луной, Столас просто длинная глиста в перьях. И весил, как пушинка. — Спасибо, Блици! Ты моя сверкающая ночная броня – герой и спаситель. Я так рад, что ты пришел! Я всегда, всегда знал, что ты куда благороднее, чем хочешь показаться… — растроганный таким доблестным жестом, Столас не смог сдержаться, и завел шарманку любовной тирады. — Захлопни свой клюв, ебучая птица! — несмотря на свои слова, Блиц аккуратно положил Столаса на кровать (не как в первый раз, когда просто швырнул того на пол). — Ох, я… Прости, я увлекся, — филин стих и выглядел сконфужено. Он не собирался говорить всего того, что вырвалось из его клюва, знал же, что Блицу такое не понравиться. Столас зажмурил все свои четыре глаза увидев, как рука Блица приближается к его лицу. Мало ли, может Блиц так рассердился, что решил придушить его. Но… — Всё, давай, принцесса, не хворай. Столас с удивлением распахнул глаза. Блиц пулей вылетел из палаты, да так, что принц смог уловить лишь кончик хвоста в дверном проеме. А Столас так и лежал, будто в оцепенении. Но вскоре поднёс руку ко лбу, на то место куда… «Он меня погладил по голове?» «Блици пришёл меня спасти!» «Он переживал за меня!» Сердце забилось быстрее. От разливающегося тепла в груди захотелось по-птичьи петь, звонко, громко и радостно. Это точно волшебный сон. Ну, либо он начал бредить от транквилизаторов. Столас поднял руку, пытаясь различить реальность от проказ птичьих вымыслов. Но от того, что он увидел, его взгляд вмиг помрачнел. «Во что, черт возьми, вляпался этот чертенок?» На его руке поблескивали капли черной крови.