Береги в себе человека

      — Какая еще Даша Ковалёва? Что ты вообще несешь? Собралась мне рассказывать какие-то истории, когда в нашем клубе творятся подобные вещи! — Виноградов попытался подняться, но организм уже не мог выдержать такой нагрузки, поэтому всего через несколько секунд мужчина буквально рухнул обратно в кресло. — Лучше бы посоветовала, как мне разобраться со всем этим дерьмом.       — А никак, — спокойно пожала плечами Даша и отобрала бокал из ослабленных рук коллеги, чтобы налить виски для себя. Подойдя к окну, из которого открывался прекрасный вид на весенний лес, она с наслаждением сделала глоток алкоголя. Горло неприятно обожгло, но это нисколько не испортило хорошего настроения девушки. — Я даже больше скажу, это еще далеко не все.       — Так, Одинцова, мне надоели твои недомолвки. Пошла вон!       — Ну уж нет, дорогой. Сначала ты выслушаешь меня. Ты внимательно будешь слушать каждое мое слово, ведь я хочу наблюдать за тем, как совесть будет медленно убивать тебя изнутри. Ты узнаешь, каким чудовищем на самом деле был все это время, и как испортил мне жизнь, — хоть на губах Даши и была улыбка, голос оставался жестоким. Вместе с напряженной позой и льдом во взгляде это выглядело пугающе. Именно поэтому Леонид предпочел ничего не говорить, а просто выслушать коллегу. — Все началось в далеком двухтысячном году, когда мне, а вернее Даше Ковалёвой, было пятнадцать лет… *** Двадцать лет назад ***       Постоянно оглядываясь по сторонам, Даша шла вдоль забора старой заброшенной больницы. Она знала, что опаздывает уже на пятнадцать минут, и искренне надеялась, что Лёня ее дождался. Максимально тихо открыв ворота и не издав ни единого звука, девушка пробралась на территорию и бегом направилась к южному выходу. Увидев Виноградова, сидящего в одиночестве на скамейке, она улыбнулась.       — Привет! — Даша повисла на шее парня, не скрывая радостных эмоций от долгожданной встречи. Ей было совершенно плевать на место и на время — куда важнее то, что любимый человек наконец рядом.       — Ты опоздала, — в отличие от Ковалёвой, ее спутник не спешил улыбаться. Наоборот, он выглядел раздраженным и специально избегал физического контакта. Когда Даша потянулась поцеловать, он демонстративно отвернулся в сторону. — Знаешь ведь, что у меня режим, и я не могу его нарушать.       — Прости, просто мама опять взялась за старое, устроила мне скандал прямо перед выходом, — при упоминании о родителях настроение девушки тоже упало. Она отстранилась на шаг и спрятала руки в задние карманы джинс. — Я удивлена, как из-за ее криков и постоянных попоек соседи еще не вызывали службы опеки.       — Слушай, если ты снова намерена жаловаться на свою жизнь, то можешь идти обратно домой. Мне и днем хватает нытья остальных, не хочу еще и сейчас это выслушивать, — отмахнулся Виноградов. Подавив первоначальное желание расплакаться от таких жестоких слов, Даша лишь прикусила язык и на время замолчала. Отчасти она понимала, что Лёня прав, и ей пора перестать себя жалеть и жаловаться на несправедливость. — И вообще, я попросил тебя прийти, чтобы сообщить важную новость.       — Эта новость хорошая? — Ковалёва тут же забыла о том, что еще несколько секунд назад обижалась на парня. Теперь ей было жутко любопытно, что именно хотел сказать фигурист. Опустившись рядом на скамейку, она крепко обняла его за руку и приготовилась услышать интересную историю.       — Завтра я уезжаю в Москву. Возможно, навсегда. Меня пригласили на просмотр в довольно известный клуб.       Это было определенно не то, что хотела услышать Даша в одиннадцать вечера в заброшенной больнице. Несколько секунд она пыталась осмыслить эти слова, а потом медленно убрала руки и отодвинулась на другой край скамейки. В душе сейчас поднялась настоящая буря из противоречивых эмоций, и она не могла выбрать, что же именно лучше показать прямо сейчас. Обидеться, из-за того, что он уезжает, и даже не зовет ее с собой? Порадоваться за прекрасный шанс продвинуться в спорте?       — Это здорово, — с трудом выдавила Ковалёва, изо всех сил пытаясь не расплакаться. — Но… но как же мы?       — А что «мы»?       — Ты обещал, что в следующем сезоне попробуешь себя в парном катании, и поговоришь с тренером, чтобы меня сделали твоей партнершей, — говоря все это, Даша понимала, что это звучит слишком жалко. А смешок, который Виноградов не сумел подавить, и вовсе заставил ее стыдливо опустить голову вниз. Только сейчас она поняла, что это были лишь красивые слова.       — Я не знаю, что ты себе напридумывала, но жертвовать своей карьеры ради глупой пятнадцатилетней фигуристки я точно не собираюсь, — эти слова прозвучали как издевательство, и у Ковалёвой окончательно сдали нервы. Вскочив на ноги, она влепила парню пощечину. — Эй! Держи свои руки при себе!       — Какая же ты сволочь, Виноградов.       — А ты всего лишь маленькая шлюха, которая готова раздвинуть ноги перед любым, кто окажет ей хоть немного внимания. Что, мамаша не учила, как нужно себя вести? — упоминание матери разозлило Дашу еще больше, и она занесла вторую руку для пощечины. Вот только на этот раз парень успел среагировать и поймал ее ладонь в нескольких миллиметрах от своего лица. — Лучше не унижайся еще больше. И мой тебе совет — сосредоточься на фигурном катании, а не на симпатичных мальчиках.       — Гори в аду!       Вырвав свою руку из хватки Виноградова, девушка позорно сбежала с места, где ей впервые разбили сердце. *** Настоящее время ***       — Погоди, — главный тренер успел немного протрезветь и явно припомнил эту историю. — Так ты все это затеяла только потому, что двадцать лет назад я бросил тебя?       — Ох, Лёнечка, это ведь только начало. Это даже забавно — стоит только сменить фамилию, немного подправить нос, и ты становишься другим человеком. А пока будь добр, подлей мне еще виски. Боюсь, что для дальнейшего рассказа мне понадобится намного больше алкоголя, — без всяких шуток и замечаний Виноградов выполнил пожелание девушки. Лишь взяв в руки наполненный практически до краев бокал, она продолжила рассказывать свою историю. — Знаешь, я постаралась прислушаться к твоему совету. Спорт действительно помог залечить раны. Даже тренер похвалил меня за упорство. И все было хорошо. Пока спустя полтора месяца с момента твоего переезда в Москву в газетах не напечатали весьма интересную статью. «Леонид Виноградов и Марина Артакова — любовь между соперниками». Как сейчас помню каждое слово этих журналистов, и ту фотографию, где вы целуетесь среди деревьев, наивно полагая, что этого никто не увидит. Знаешь, ты называл меня глупой девчонкой, но поступил ничуть не умнее меня.       — Ты должна была понимать, что у тебя изначально не было шансов, — не удержался от комментария мужчина. Конечно, Даша это услышала, но предпочла проигнорировать. Сейчас решалась судьба Виноградова, и эти глупые подколки не больше, чем проблески отчаяния.       — Эта статья что-то сломала во мне. Я поняла, что ты действительно просто использовал меня, и от этого на душе стало так погано… И я не придумала ничего лучше, как свести счеты с жизнью, — впервые за всю свою жизнь Даша решила рассказать о глупейшей ошибки, совершенной еще в подростковом возрасте. Вот только она не почувствовала облегчения или успокоения, как это часто показывают в фильмах и сериалах. Она испытала лишь сожаление, что была настоящей дурой. В отличие от девушки, Виноградов испугался. Это было заметно по его глазам. — Я знала, что наша пожилая соседка страдает от бессонницы, и врач выписал ей барбитал. Несколько раз я даже ходила за ним в аптеку. Мне не составило особого труда напроситься в гости к бабе Нине, отвлечь ее и стащить целую упаковку таблеток. Вначале я боялась, что не подействует, но с каждой минутой мыслей становилось все меньше, я словно просто крепко засыпала… А когда в следующий раз открыла глаза, то увидела перед собой врача в белом халате. Меня откачали. Вот только ребенка спасти не удалось.       — Ре-ребенка? — Виноградов стал сомневаться в том, что выпил всего лишь один бокал виски. Ведь куда проще объяснить, что этот рассказ о прошлом Даши лишь пьяные бредни, чем поверить в его реальность. Но даже сильный щипок за руку не помог — обстановка вокруг не изменилась.       — Да, ребенка. Я сама не знала, что беременна. Но куда хуже стало после того, как об этом сообщили матери. Жуткий скандал, крики, она даже попыталась меня избить на глазах у врачей и других пациентов. А дальше была опека, суд, детский дом. И довольно быстро я поняла, что жить в доме с мамой-алкоголичкой куда лучше, чем в старом здании с десятью другими подростками, которые в любой момент могут в прямом смысле вонзить тебе нож в спину, — даже сейчас, спустя столько лет, воспоминания о тех днях вызывали неподдельный ужас. Даша видела, как волосы на руках встают дыбом. — Мысль о побеге пришла буквально на второй месяц нахождения в этом кошмаре. Мне пришлось долго готовиться: изучить расписание воспитателей, подружиться с работницей кухни, запастись едой в тайне от других детей. Но результат того стоил — когда я оказалась вдали от интерната, даже дышать стало легче. Ровно до того момента, как я поняла, что снова облажалась. Мне шестнадцать, крыши над головой нет, денег нет, мать от меня отказалась.       — Даша, прости, я не думал, что все так получится, — Виноградов действительно испытывал угрызения совести. Вот только это была лишь половина рассказа.       — Я вижу, что тебе стыдно. Но пожалуйста, прибереги свои извинения до конца моей истории, — Даша пододвинула пустой бокал, намекая на то, что нужно долить. — Я два месяца скиталась по улицам. Благо, на дворе был конец лета. Мне удалось прибиться к группе цыган, и вместе с ними пересечь границу — что самое удивительное, даже без документов. Именно так я оказалась в Белорусии. И честно признаюсь, это было самое правильно решение в моей жизни. Там я получила второй шанс. Мне удалось попасть на Чемпионат по фигурному катанию. Меня вдохновили спортсменки, их костюмы, их движения. Дождавшись ночи, я пробралась на стадион, выкрала коньки и впервые за несколько недель встала на коньки. Я просто каталась, вспоминала собственные тренировки, как услышала чужой голос — это была Ольга Геннадьевна, тренер детской сборной. Она не стала вызывать милицию и устраивать скандал. Вместо этого она напоила меня чаем, вкусно накормила и уложила спать в тепле. А уже на следующий день Ольга Геннадьевна помогла мне сделать новые документы. Вот так и появилась Дарья Одинцова, талантливая юная спортсменка, а затем и неплохой тренер.       Даша прервала свой рассказ, чтобы собраться с мыслями. Она ждала, что Виноградов вновь вставит свои пять копеек, начнет издеваться или насмехаться. Но он молчал, уже догадываясь, что история не закончена. Теперь Одинцова была пьяна, и это не удивительно после двух бокалов крепкого виски и при полном отсутствии закуски. Однако девушка понимала, что именно алкоголь помог ей переступить через себя и полностью рассказать свою историю. Долгие годы она хранила эту тайну, и теперь решила выложить все карты на стол.       — У меня действительно началась новая, счастливая жизнь: я занималась любимым делом, зарабатывала этим деньги, меня узнавали на улицах. Из-за возраста я смогла откатать лишь три сезона, но потом вполне удачно попала на популярную передачу и ушла в шоу-бизнес. Оказалось, что у меня довольно смазливая внешность для камер. На одном из светских мероприятий меня заметил Дима, — при воспоминании об этом человеке Даша не сдержала нервного смешка. И это определенно не ускользнуло от внимания Леонида. — Довольно влиятельный человек, умный, обаятельный, харизматичный. И я сделала ровно то, что ты посоветовал мне НЕ делать — влюбилась в него. Вначале все было прекрасно: романтика, подарки, свидания, совместные выходы в свет. Но где-то через год он завел разговор о ребенке. Я была в нем уверена и сразу же согласилась. Вот только у нас ничего не получалось. Почти год мы мучились с этим вопросом, и лишь потом обратились к доктору. После обследования стало ясно, что проблема во мне: потеря ребенка в шестнадцать лет имела свои последствия даже спустя годы. Я больше никогда не смогу забеременеть. Когда Дима об этом узнал, то жутко разозлился. Оказалось, что ему всего лишь нужен был наследник, а как сказали знакомые, именно спортсменка может выносить сильного и здорового ребенка. Он был в бешенстве от того, что потратил два года своей жизни впустую. Конечно же, Дима во всем обвинил меня и пообещал, что уничтожит меня и мою карьеру. Собственно, слово он сдержал. Со всех передач меня выгнали, ни один коллектив не хотел брать меня, коллеги даже перестали здороваться. Ты бы знал, каких трудов мне стоило устроиться вторым тренером во второсортный клуб. И вот представь, сижу я такая вся с разрушенными мечтами, и вижу интересный выпуск новостей из мира большого спорта. Сначала на экране мелькает счастливая Артакова со своим сыном. А потом и не менее счастливый ты. Проведя небольшое расследование, я поняла, что Артём вполне может быть твоим сыном. И вот тогда я поняла, что у меня появилась новая цель в жизни. Почему страдать в этой истории должен только один человек? Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуться в Москву и наконец лично встретиться с теми, кто виноват во всех моих неудачах.       — Даша, я…       — Нет, ты не будешь меня перебивать, пока я не закончу! — на эмоциях Одинцова начала кричать. — Я изображала из себя глупую девушку и всячески старалась сделать вид, что готова во всем тебя слушаться. Твоя корона на голове настолько большая, что ты даже не сразу понял, что попал в мою ловушку. Я безумно сильно злилась на Артакову и решила, что она заслуживает мести: ведь у нее было то, о чем я когда-то мечтала. У нее ребенок от тебя. На первый взгляд кажется, что у Марины нет слабых мест. Но это не так. Она слишком сильно любит Артёма, и именно поэтому я решила испортить жизнь ему. Всего лишь парочка фотографий, свидетели, арест — и вот карьера восходящего спортсмена под угрозой. С тобой же было еще проще. Ты сам отправил меня «поговорить» с Сомовой. Девочка еще наивна и доверчива. Мне стоило лишь подтолкнуть ее мысли в правильном направлении, а потом просто быть рядом с камерой в руках, чтобы получить доказательства. А с Настей и вовсе мне не пришлось ничего делать — твой пьяный организм справился весьма неплохо. Я лишь вновь просто оказалась в нужном месте и сделала пару снимков.       — Ты сумасшедшая, — Виноградов покачал головой в надежде, что это все окажется лишь сном. — Ты… Ты разрушила всю мою жизнь.       — Я поступила точно так же, как и ты двадцать лет назад. Но у меня для тебя есть еще один сюрприз. Так сказать, «вишенка на торте», — упиваясь отчаянием на лице Леонида, Одинцова специально медленно достала свой телефон и включила одно из последних видео. Снято оно было в этом самом кабинете. В тот самый вечер, когда сюда ночью пришла Настя. Видео началось с фразы Даши «мне что-то попало в глаз». Когда все закончилось, Виноградов подался вперед, вырвал телефон и швырнул его в ближайшую стену. Это заставило девушку лишь громко рассмеяться. — Ты так предсказуем! Неужели ты думал, что у меня нет копий? Я тебе больше скажу: это видео уже у моего знакомого журналиста, и с минуты на минуту он выпустит очередную статью о тебе. Я уже представляю, как это воспримут в Федерации.       — Я тебя уничтожу! Ты поплатишься за все это! — Виноградов в гневе вскочил на ноги, вот только это нисколько не смутило девушку. Она даже не шевельнулась, продолжая с улыбкой сидеть на стуле и покачивать ногой. Видя спокойствие Даши, мужчина еще больше завелся. Он уже придумал новые оскорбления, как в кабинете зазвонил телефон. Вытащив сматрфон из кармана, Лёня взглянул на экран и побледнел. Одинцова знала, что это означает. Друг справился с заданием даже раньше положенного срока, и нужные люди в Федерации уже успели ознакомиться с материалом.       — Пожалуй, оставлю тебя одного. У тебя теперь много проблем, которые нужно решить.       В тишине, которая прерывалась лишь звонком сотового, Даша собрала свои немногочисленные вещи и гордой походкой покинула тренерскую. В душе впервые за долгое время был мир. Она только что поставила жирную точку в давней истории, и теперь собиралась начать жизнь с чистого листа.       Без сожалений.       Без воспоминаний о прошлом.       Без мыслей о мести.