Лебедь на крючке

      С восходом солнца комната постепенно наполнялась тёплыми лучами света. Но они не были способны разогнать тьму, что заполнила мысли Киллиана. Всю оставшуюся ночь он не мог сомкнуть глаз, бесконечно проигрывая в голове варианты и сценарии дальнейших событий.       Для чего Крокодилу нужны были слёзы Эммы — было известно лишь Богам. Но зная коварство этого дьявола, Киллиан не сомневался, что причина была далека от безобидной. Магия Тёмного была пропитана злом. И если то, что он сказал об Эмме — правда, её собственная сила, вероятно, могла бы стать для него питанием, делая Тьму всепоглощающей и непобедимой. Тому, против кого он собирался её использовать, определённо придётся тяжело. Сердце Киллиана на мгновение замерло вместе со следующей мыслью: что, если Крокодил задумал недоброе против принцессы?       Он опустил взгляд на Эмму, мирно сопящую во сне. Её мягкие золотые локоны рассыпались по его груди, а тепло бархатистой щеки согревало сердце. В свете, струящемся сквозь окно, но приглушённым балдахином, её образ словно сиял таинственным волшебством. Хотя Киллиан и не был уверен, что оно имело что-то общее с её скрытыми силами. Каждая её черта, каждый вздох, каждый взгляд были волшебными для него с самого начала.       Слова Румпеля прозвенели в его ушах, отдаваясь волнением в душе. Истинная Любовь… Неужели это было то, чем они стали? Неужели это было то, чем он был для неё? Признавшись себе в собственных чувствах, Киллиан не смел думать и в самых смелых мечтах, что заслуживал взаимности от неё. После всего, что он сделал, мысль о том, что женщина, подобная чистейшему божеству, даже взглянет на него, была почти невероятной. И тем не менее, она была здесь, в его объятиях по своему искреннему желанию, доказывая, что он что-то значит для неё. И либо Тёмный ошибался, либо это действительно была…       — О чём ты думаешь?       Часто заморгав, Киллиан сфокусировался на заспанных глазах Эммы, затуманенных дрёмой. Она силилась держать веки открытыми, стараясь разглядеть его, и между её бровями залегла беспокойная морщинка.       — Ни о чём, — Киллиан улыбнулся, стараясь придать своему голосу беззаботность.       — Лжец, — буркнула Эмма, надув губки. — Ты даже не сразу заметил, что я проснулась.       — Да, ты права, — кивнул Киллиан и, потерев ладонью лицо, добавил: — Но… ты знаешь нашу ситуацию, дорогая. Мы всё ещё в ней.       Принцесса прикрыла глаза и вздохнула, кажется, приняв его ответ. Мгновение помолчав, она набрала в лёгкие воздух, желая что-то сказать, но была прервана, когда Киллиан, аккуратно поддев её подбородок пальцами, приподнял её голову и накрыл её губы своими, пресекая любые мысли, наполненные отчаянной грустью. Не разрывая поцелуй, Эмма поднялась и обвила его шею рукой, желая прижаться к его горячей коже, но внезапно ощутила, как он ускользал от неё. Она тянулась за ним, пока он не отстранился. И ответив на её недоумённый взгляд самой нахальной ухмылкой, Киллиан нырнул вниз, с головой скрывшись под одеялом.       — Что ты…? — рассеянно пробормотала она.       Его тёмная макушка вновь показалась на мгновение.       — Хочу насладиться десертом перед завтраком, — хрипло проворковал он, лаская дыханием ложбинку между её грудей, а затем вновь спрятался.       — Десерт? — растерялась Эмма, почти растворяясь в горячих поцелуях, которыми он прокладывал дорожку вниз по её животу.       Осознание, что он имел в виду, преодолело пелену сонливости, когда пальцы Киллиана раздвинули её складки, а его язык с жадностью проскользил вдоль её промежности, посылая волны горячего удовольствия по всему её телу. Охотно открывшись ему, принцесса откинулась на подушки и закрыла глаза, погружаясь в блаженные ощущения и отрешаясь от внешних проблем и беспокойств. И её слух совершенно проигнорировал звук открывающейся двери…       — Эмма, ты уже проснулась?       Словно ужаленная, Эмма резко села в кровати, едва сдержав испуганный вскрик, и уставилась на свою мать.       — Д-да, — выдавила из себя принцесса, судорожно натягивая одеяло на плечи так, чтобы скрыть свою наготу.       Она нервно оглядела постель, проверяя, было ли заметно, что у неё была компания. Но благодаря пышности одеяла и палатке, сформированной её коленями, очертания мужчины, находящегося между её ног, не были заметны. Лишь его медленное и осторожное дыхание щекотало её влажное лоно.       — Обычно в это время ты уже встаёшь. Я забеспокоилась, что тебя не было за завтраком и решила проведать тебя. С тобой всё в порядке? — спросила Снежка.       — Всё хорошо, — отозвалась Эмма, беспокойно прокручивая в голове, какие улики происходящего могли быть оставлены на виду у матери.       К счастью, вся их с Киллианом одежда была погребена где-то в путанице одеял, а его ботинки покоились в темноте пространства под кроватью. Однако то, что они совершенно потеряли ощущение времени, было крайне неосторожно с их стороны. Ускользнуть незамеченным из комнаты принцессы, когда все обитатели замка уже бодрствовали, могло стать проблемой даже для опытного в уловках и хитростях пирата.       — Я просто… устала после вчерашнего насыщенного вечера, — придумала оправдание Эмма, стараясь придать своему голосу беззаботный тон.       На губах королевы появилась едва заметная ухмылка.       — Понимаю. Ты провела много времени за танцами вчера, — произнесла она.       — Была очень красивая музыка, — ответила Эмма.       — И партнёр по танцам, — обронила Белоснежка.       Эмма почувствовала, как с губ Киллиана сорвался протяжный выдох, посылая мурашки по её коже и заставляя всё её тело содрогнуться. Жар моментально подступил к её щекам, и она плотнее натянула на себя одеяло, скрывая в нём половину лица.       Выражение лица Снежки сменилось смесью нежности и озабоченности.       — Эмма, дорогая, — мягко заговорила она. — Я доверяю твоим суждениям. Единственное, чего я опасаюсь, — того, что твоё сердце может быть разбито.       Волна холода прокатилась по телу Эммы, когда она уловила, как застыло дыхание Киллиана при этих словах. Было ли это из-за страха быть раскрытыми её родителями? Или же причиной была ответственность, что Киллиан мог почувствовать в этих словах?       — Всё в порядке, мама, — Эмма постаралась натянуть на лицо улыбку, способную скрыть беспокойно мечущиеся чувства.       В безмолвной тишине Снежка вглядывалась в лицо дочери и, несмотря на разделяющую их преграду, кажется смогла что-то рассмотреть — мягкая улыбка расцвела на её губах.       — Хорошо, — произнесла она. — Отдохни ещё.       С этими словами она развернулась, чтобы покинуть комнату, но застыла, уставившись на кресло.       — Не думала, что Капитан расстаётся со своим пальто, — задумчиво протянула Королева.       — Мы гуляли в саду вчера вечером, и я замёрзла. Поэтому он дал мне его, — Эмма надеялась, что ничто в её голосе не выдавало ложь.       — Очень мило с его стороны, — отозвалась Снежка.       Эмма заметила, как взгляд матери проскользил по пространству, накрытому одеялом. Её сердце сжалось, и она неуверенно поелозила ногами по кровати в попытке скрыть возможно проявившиеся улики. Но затем Королева вновь одарила дочь улыбкой и покинула комнату.       С тяжелым выдохом Эмма плюхнулась на подушку и спрятала лицо в ладонях. Сердце колотилось словно бешеное, и она старалась его унять. Хотя прикосновения Киллиана к её обнажённой коже совершенно не помогали. Она открыла глаза, когда его взъерошенная голова показалась из-под одеяла. Глаза капитана были комично широкими, и в другой ситуации Эмма могла бы посмеяться от того, какой ужас наводят на грозного капитана пиратов родители его возлюбленной. Если бы они не были в силах лишить его головы… С опаской глянув на дверь, Киллиан пробормотал:       — Мама заходит без стука. Приятно знать.       — Обычно она так не делает, — заверила его Эмма. — Поэтому я и не привыкла закрывать дверь. Но в этот раз нужно было это сделать.       Губы Киллиана растянулись в лукавой ухмылке, когда он игриво склонил голову на бок.       — Где ключ? — поинтересовался он.       — В комоде возле книжной полки, — ответила принцесса.       Без промедлений Киллиан выбрался из-под одеяла, и Эмма ощутила прилив разочарования и смущения, когда её надежды полюбоваться его обнажённым задом не оправдались. Когда он надел штаны? Поспешно выудив ключ из ящика комода, Киллиан запер дверь и, почти порхая, вернулся в постель. Эмма хихикнула, когда он устроился над ней в её объятиях и с широкой улыбкой объявил:       — Время десерта, — а затем скрылся из виду, вновь нырнув под одеяло.

***

      Киллиан готов был провести между бёдрами принцессы весь день. Но если бы она решила провести взаперти так много времени, это вызвало бы вопросы и беспокойство. Поэтому насладившись последним пылким поцелуем, сокрытым в стенах их маленького любовного мира, он выскользнул из её комнаты, осторожно оглядываясь по сторонам. Он позволил себе расслабиться, лишь оказавшись на достаточном расстоянии от принцессы, чтобы избежать даже малейших возможностей связать их утреннее местонахождение. Он пребывал в приподнятом настроении, позволив себе сфокусировать мысли на приятных и наполненных страстью моментах, проведённых в объятиях Эммы. Эйфория от одной лишь возможности чувствовать её нежную кожу своей без каких-либо преград, от её горячих вздохов, ласкающих его слух, затмевала все мрачные перспективы, что неизбежно ожидали их в будущем.       — Джонс, — знакомый голос вернул его с небес на землю, и, с опаской обернувшись, Киллиан увидел Грэма. — Его Величество желает видеть тебя.       Чуть-чуть времени для приятных воспоминаний — разве он так многого хотел?       Киллиан понуро опустил голову, проглатывая горечь разочарования, и направился вслед за Грэмом.       Король встретил их в просторном зале с большим круглым столом — зал для переговоров, как понял Киллиан. Он разговаривал с темнокожим мужчиной крепкого телосложения, одетым в доспехи, его нагрудник был украшен изображением многоголового дракона.       — Хорошие новости, Капитан, — объявил Дэвид. — Подготовка корабля для вас займёт всего пару дней.       Для Киллиана это вовсе не звучало как нечто хорошее. Топор неизбежного расставания с принцессой дрогнул над его головой. Он должен был окончательно принять решение и убедиться в том, что это было тем, что хотела бы Эмма. Она была его компасом, ради которого он готов был отказаться от всего. И если это было ей не нужно, это было полностью лишено смысла.       — Ланселот отправится с вами, — продолжил Король, указывая на рыцаря, с которым он беседовал.       — Отправляете со мной воина? Зачем это? — спросил Киллиан.       — Для безопасности, — ответил Дэвид, а затем с угрозой в голосе добавил. — Не вашей.       Киллиан раздражённо стиснул зубы, сдерживая ругательства. Он старался вести себя самым чудесным образом при дворе и быть вежливым, и всё же Король продолжал относиться к нему с пренебрежением. Его стереотипные взгляды бесконечно оскорбляли Киллиана, выставляя его человеком без чести. Но хуже всего было полнейшее отсутствие гарантий, что это могло измениться, если Киллиан начнёт вести честную жизнь ради принцессы. Шансы, что Дэвид примет это, стремились к нулю. Хотя он всё ещё мог надеяться на поддержку Белоснежки.       Но самый важный вопрос по-прежнему касался желаний Эммы, и Киллиан собирался наконец узнать их. Поэтому выслушав скучнейший план по снабжению корабля провизией и боеприпасами, он покинул переговорный зал и отправился на поиски принцессы. Он точно знал, чего хочет он, и был намерен обозначить свои чувства, чтобы расставить всё на свои места.

***

      Эмма стояла посреди просторного внутреннего двора, взволнованно поправляя манжету перчатки.       Ещё утром она не могла вообразить, что окажется здесь. Но когда Киллиан покинул её покои, и она вернулась к скучной рутине благородной дамы, внутри всё бунтовало. Нахмурив брови, она взглянула на начатую ей вышивку так, словно это был её злейший враг, и покинула компанию фрейлин, оставив их в замешательстве.       Эмма нашла мать в садовом павильоне в окружении дам влиятельных семей, пока Белоснежка вежливо выслушивала их прошения. Обменявшись с ними вежливыми приветствиями, принцесса скромно заняла свободное место, но её мечущаяся душа едва ли смогла дождаться окончания этой аудиенции. Стоило последней даме покинуть их, Эмма тут же объявила Белоснежке о своём желании обучаться бою на мечах, подкрепив своё намерение красочным рассказом о встрече с Реджиной и Чёрными рыцарями. К облегчению Эммы, ей не пришлось настойчиво уговаривать Снежку. Но она забеспокоилась, когда на лице матери отразились печаль и сожаление.       — О, милая, мы с твоим отцом так надеялись, что тебе никогда не придётся брать в руки оружие, — вздохнула Белоснежка, нежно беря руки дочери в свои. — Но то, что произошло, доказывает, что лучше быть готовой к разным ситуациям. Мне пришлось учиться сражаться в экстремальных условиях и в кратчайшие сроки. Но, полагаю, будет лучше, если тебя хорошо обучат. Пусть лучше ты будешь уметь драться, но это не пригодится, чем в экстренной ситуации ты не будешь знать, как себя защитить.       Белоснежка пообещала распорядиться, чтобы Грэм провёл для Эммы урок сегодня же, но сообщила о том, что сейчас он был занят, разыскивая Киллиана по приказу Короля. Услышав это, Эмма опустила взгляд. В груди поднялась тихая, горькая боль — она знала, что не имеет права удерживать его, но от мысли о разлуке мир вдруг стал пустым и холодным. И оттого ей сильнее хотелось найти цель, на которую она могла направить эти эмоции, переключая их в более продуктивное русло.       Во внутреннем дворе было тихо: только ветер трепал флаги над зубчатыми стенами замка. Но он не был способен прогнать беспокойство принцессы. В надежде на скорый приход Грэма, она прислушивалась к окружению в ожидании шагов, и была как никогда рада видеть его приближающуюся фигуру.       Грэм шёл неторопливо, в движениях ощущалась выученная годами военной подготовки стойкость. Одарив принцессу лёгкой улыбкой, он протянул ей один из тренировочных деревянных мечей и тут же перешёл к делу.       — Начнём с основы, — сказал он покровительственным тоном. — Ноги — самое главное. Без них ты не удержишь меч.       Он показал ей позицию: носок ведущей ноги вперёд, задняя слегка развернута под углом, колени пружинят. Эмма повторила, и Грэм едва заметно кивнул.       — Запомни: не стой жёстко. Вес — на подушечках ступней, чтобы можно было сместиться мгновенно. Теперь замах. Плечо не зажимай, локоть свободный.       Он деликатно поправил положение её локтя, а затем обхватил её запястье и направил его в лёгкий размах.       — Сильно размашистые движения не нужны, — продолжал объяснения Грэм. — Дело в точности и скорости. Это не топор.       — И не дубина, — усмехнулась Эмма.       Грэм вопросительно взглянул на неё.       — Мне уже приходилось держать меч в руках, но Киллиан сказал… — она резко осеклась, решив, что может случайно выдать свои чувства — зоркий взгляд Грэма порой замечал едва уловимые детали.       Вместо этого она попыталась повторить взмах самостоятельно, вызвав одобрительный кивок Грэма.       — Весьма неплохо, — похвалил он.       Он показал ей ещё несколько связок, но, развернувшись в пируэте уклонения, внезапно остановился, глядя ей за спину, и Эмма обернулась, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание.       Киллиан стоял, расслабленно облокотившись на одну из колонн так, словно он заглянул сюда случайно. Но его глаза, когда они встретились с её, говорили иначе.       — Хорошая методика, — отметил Киллиан. — Но я бы сказал, что ты учишь принцессу защищаться, а не побеждать.       Грэм приподнял бровь:       — А ты, я полагаю, предпочитаешь жульничать для победы?       — Я предпочитаю оставаться живым, — парировал Киллиан с усмешкой. — Хитрость оправдана.       Грэм взял второй тренировочный меч, что был прислонен к массивной скамье.       — Тогда продемонстрируй принцессе, как это выглядит на деле, — предложил он.       Киллиан лениво оттолкнулся от колонны и подошёл ближе, попутно ловя меч, брошенный Грэмом. Проходя мимо Эммы, он наградил её озорной ухмылкой, а она застенчиво опустила взгляд, силясь скрыть улыбку, что грозила моментально расцвести на её губах в ответ на его маленький жест.       Отойдя в центр двора, мужчины приняли стойки. Треск дерева о дерево эхом отразился от каменных стен, когда они обменялись первыми ударами. Выпады Грэма были чёткими и прямыми, движения выверенные, словно выполненные образцово по учебнику. Киллиан же словно танцевал в более лёгком шаге, уворачиваясь и угрожая ложными выпадами. Но, несмотря на разницу, их мечи сталкивались с одинаковой уверенностью.       — Ты заигрался, — усмехнулся Грэм, блокируя внезапный выпад Киллиана.       — А ты предсказуем, — оскалился Киллиан и резким взмахом ткнул Грэма в бок с открывшейся стороны.       Грэм шарахнулся в сторону и опустил меч.       — Признаюсь, этого я не ожидал, — отметил он.       — В этом и был смысл, — отозвался Киллиан. — Однако я не умаляю твои методы обучения. Без знания основ не научишься импровизации.       Грэм кивнул в знак признательности и, отойдя к скамье, взял флягу с водой. Воспользовавшись его отвлечением, Киллиан приблизился к Эмме.       — Не ожидал увидеть тебя за этим занятием, — тихо произнёс он, косясь на Грэма.       — Путешествие с тобой показало, что мне необходимо научиться владеть мечом, — сказала Эмма.       Блеск, появившийся в его глазах, ясно говорил ей о том, что его мысли улетели куда-то в совершенно другую сторону.       — Надеюсь, смогу показать тебе парочку приёмов в более приватной обстановке, — проворковал он, склоняясь ближе к ней.       Щёки принцессы вспыхнули алым — милейшее зрелище, которое он когда-либо видел.       — Перестань, — прошипела она, легонько хлопнув его по плечу.       Он лишь рассмеялся, и Эмма не могла сдержать улыбку.       Но вдруг Киллиан замер. Его взгляд скользнул мимо неё — за плечо, куда-то вглубь двора. Улыбка мгновенно сползла с лица, сменившись настороженностью. И вместе с этим в нём будто что-то изменилось — от лёгкости и игривости не осталось и следа. Лишь холод и собранность, словно при виде опасности.       — В чём дело? — удивилась Эмма и обернулась, чтобы найти источник этой резкой перемены, но не увидела ничего необычного.       — Ничего, всё в порядке, — ответил Киллиан, когда её взгляд вернулся к нему. Он попытался натянуть на лицо маску беззаботности, но не мог её обмануть.       Они услышали громкое покашливание, и оба посмотрели на Грэма, который сверлил их подозрительным взглядом. А затем он опустил голову, делая вид, что разглядывал поверхность тренировочного меча. Это выглядело так, словно он умышленно давал им время закончить разговор, и Эмма не была уверена бояться этого или быть благодарной.       — Я буду ждать тебя в своей спальне сегодня, — тихо сказала она Киллиану.       Он коротко кивнул в ответ и покинул двор.

***

      Эмма стояла у окна в своей комнате, вдыхая свежесть ночного прохладного воздуха, когда она услышала скрип двери, а затем медленные шаги. Обернувшись, она встретила Киллиана мягкой улыбкой, но он не ответил ей тем же. Его лицо было ровным, взгляд — сосредоточенным, и сердце принцессы сжалось в ожидании чего-то плохого.       — На тебе лица нет, — обеспокоенно произнесла Эмма, подходя к нему.       Она нежно погладила его по щеке, и он чуть наклонил голову навстречу её прикосновениям.       — Ты знаешь, я виделся с твоим отцом сегодня, — заговорил Киллиан и, получив утвердительный кивок Эммы, продолжил. — Он сказал, что корабль будет готов к отплытию через пару дней.       — Ох, — только и смогла обронить принцесса.       Она опустила голову, с трудом сдерживая подступающие слёзы.       — Это значит, что нам скоро придётся расстаться? — печаль в её голосе разрывала сердце Киллиана на части.       — Да… — отозвался он, но с совершенно несвойственной ему робостью вдруг добавил, — но лишь на время, если ты это позволишь.       Эмма обвела его изучающим взглядом, стараясь понять, что он имел в виду.       Киллиан взял её за руку и потянул за собой к кровати. Он усадил её на край и, встав перед ней на колени, внимательно заглянул в её глаза, желая, чтобы она видела в его собственном взгляде всю искренность его слов.       — У меня, как капитана корабля, есть обязательства перед моей командой. Некоторые из парней были рядом со времён, когда Лиам ещё был жив. И они ждут, что я верну Роджера. Я должен это сделать. Но затем… я хочу вернуться к тебе, Эмма.       Её глаза округлились, сердце выбивало радостный ритм. Она так боялась потерять его, борясь с противоречиями. На одной чаше весов лежало её желание, на другой — его свобода и убеждения. Но то, что это было и его желание, меняло абсолютно всё.       Киллиан смотрел на Эмму в ожидании какой-либо реакции, и она видела, как его глаза наполняются тревогой от возможности получить отказ.       — Ты примешь меня? — спросил он.       — Да, — быстро ответила принцесса. — Боги, да, — повторила она, притягивая его к себе для поцелуя.       Он подался вперёд, придерживая принцессу рукой, чтобы мягко опустить её на кровать. Его губы ни на секунду не отрывались от её, в желании чувствовать сладость поцелуя, убеждающего его в реальности происходящего. Она была божественно прекрасной, женщиной, достойной того, чтобы о ней слагали мифы и легенды. И она была здесь, с ним, в его объятиях. Тепло её тела словно согревало его сердце.       И, Боги, она хотела его. Хотела со всем его отвратительным прошлым, со всеми его грехами, со шрамами, покрывающими его тело и душу. Он никогда не смел думать, что действительно достоин её. Но она считала иначе. Её чувства к нему были даром свыше, и они стоили того, чтобы бороться за них. Они стоили всего, что у него было в этой жизни и даже больше.

***

      Заворожённо глядя ей вслед, Киллиан шёл за Эммой по залитой солнечным светом тропинке, а она то и дело оборачивалась и дарила ему самые лучезарные улыбки, окутывающие его душу теплом. Её смех чистый, как звон колокольчика на ветру, и Киллиан был готов слушать его бесконечно.       Он хотел дотянуться до неё, взять за руку. Но едва его пальцы коснулись её нежной кожи, мир вокруг него померк. Словно забившееся животное, он метался из стороны в сторону в попытках найти выход, но натыкался на холодные стены, коридором ведущие его лишь в одном направлении. С каждым шагом становилось всё тяжелее дышать, сердце сковывало в тиски всё крепче и крепче с нарастающим страхом того, куда приведёт его этот путь.       Киллиан оказался в просторном холодном зале, тускло освещенном догорающими свечами в настенных канделябрах. Настороженно оглядываясь по сторонам, он продвигался вглубь к более яркому источнику света. Чем ближе он был, тем громче и отчётливее до его ушей доносились девичьи всхлипы.       Теперь он мог разглядеть фигуру, сидящую на массивном троне в глубине зала, её светлая голова заставила его ускорить шаг. И вскоре он мог разглядеть Эмму. Измождённая, в изодранном грязном платье она плакала горькими слезами, и Киллиан рванул вперёд, желая оказаться рядом с ней, забрать её из этого ужаса. Но он не смог пошевелиться. Вместо этого он был вынужден наблюдать за тем, как появившийся из тени Тёмный истязал её. Манипулируя магией, он обжигал её кожу пламенем, затем лишал её дыхания и делал это снова и снова, упиваясь видом её страданий. А затем он подносил стеклянные пузырьки к щекам принцессы, собирая её слёзы, ручьями скатывающиеся по её щекам. Долго вглядываясь в содержимое пузырька на просвет, он скривился и швырнул очередную колбу в стену. Киллиан пытался кричать и бороться с невидимыми путами, но всё было тщетно. Он был лишь немым наблюдателем, не способным защитить женщину, которую он любил.       Разглядывая очередную порцию слёз, Румпельштильцхен перевёл взгляд на Киллиана, и его сердце ушло в пятки от той демонической ухмылки, что растянулась на губах Тёмного.       А затем он проснулся. Тяжело дыша и обливаясь холодным потом, он резко сел в постели. Сфокусировав взгляд, он осознал, что по-прежнему находился там же, где и засыпал — в постели принцессы. Переполненный кошмарными видениями, он боялся увидеть, что Эммы не было рядом. Но она умиротворённо спала, подложив руки под щёку.       Опустив голову, Киллиан старался унять беспокойное сердце и выровнять дыхание, но едва ли был способен на это. Самоуничижение от собственной наивности омрачало его мысли, словно чернейшие тучи затягивали ясный горизонт. Он был так глуп, надеясь, что сможет просто не выполнять свою часть сделки с Тёмным или мог бы придумать что-то, что помогло бы ему разрушить этот договор. Но этот демон не давал ему забыть о себе, умышленно попавшись на глаза Киллиану, пока тот наслаждался моментом веселья с принцессой во внутреннем дворе замка. Немое напоминание о его долге. И этот сон… Нет, он не оставил бы их в покое.       Встав с постели, Киллиан оделся и покинул спальню. Ему нужен был кто-то, кто хорошо разбирался в магии. Он знал лишь одного человека поблизости, подходящего под этот критерий, и решительно отправился к нему. Даже если обращаться за помощью к нему Киллиану совершенно не хотелось.

***

      Киллиан постучал в дверь и немного пожалел о том, как громко это вышло. Тревога и нервозность охватывали его, заставляя поддаваться импульсам. Однако, когда он увидел самодовольное лицо Калеба, ему захотелось, чтобы стук был ещё сильнее. И, возможно, не по двери.       — Нужно поговорить, — выпалил Киллиан и бесцеремонно протиснулся в комнату.       Помещение встретило его невероятно ярким светом — будто из хмурой ночи он вошёл в солнечный день. Оглядевшись по сторонам, Киллиан заметил источник. Это были два магических шара, парящих по бокам от кровати. Всё их существо искрилось и вибрировало, наполняя воздух теплом. А поверхность кровати заполняли книги и свитки. Часть была аккуратно разложена по стопкам, но часть пребывала в хаосе.       — Король и Королева позволили мне воспользоваться библиотекой, — пояснил Калеб, пройдя мимо него. — Но ты сюда явно не книжки пришёл читать.       Он взял стул, который служил дополнительной поверхностью для пергаментов, и, скинув с него всё содержимое, жестом пригласил Киллиана присесть. Капитан, тем не менее, остался стоять.       — Что ты знаешь о сделках с Тёмным? — спросил Киллиан.       Калеб расчистил небольшое пространство на краю кровати и, сев, скрестил руки на груди.       — Сделки с Тёмным опасны и нерушимы. Он заворачивает их так, чтобы развязать себе руки и получить желаемое, при этом не оставляя пространства для манёвров другой стороне, — Калеб сделал паузу, сощурив глаза. — Что ты ему должен?       — Это не важно, — отмахнулся Киллиан. Ему совершенно не хотелось давать магу дополнительную причину считать, что он принесёт Эмме одни лишь проблемы. Киллиан справлялся с самобичеванием и без него. — Важно то, что я не хочу ему это давать.       Калеб задумчиво потёр пальцами бороду.       — Есть один способ…       Киллиан резко схватил стул и, придвинув его ближе к себе, сел, нетерпеливо подавшись корпусом вперёд.       — Выкладывай.       — Он не сможет потребовать то, чего не существует. Например, если кто-то хочет забрать твоё дитя, лучшее, что ты можешь сделать — никогда его не иметь, — объяснил Калеб.       — А если что-то… уже существует? — неуверенно поинтересовался Киллиан. Ему всё ещё было трудно поверить в то, что чувства, которые они с Эммой взрастили, были сильнейшим проявлением любви.       — Уничтожь это, — бросил Калеб.       Киллиана словно ударили в грудь, выбивая воздух из лёгких. Тёмный не мог бы получить слёзы истинной любви, если бы этой любви не существовало. Сама мысль о том, чтобы растоптать её, была невыносима и ощущалась предательством не только Эммы, но и самого себя. Он обещал быть искренним с ней, но сейчас должен был врать. Становилось мерзко от самого себя, когда он представлял её полные печали глаза, но если это был единственный путь, чтобы защитить её, он готов был на это пойти.       Каждое воспоминание било по сердцу. Как она смотрела на него с упрямой теплотой. Как хихикала, будто знала, что он лишь делал вид, что не краснеет от её маленьких милых жестов. Как держала его крюк, словно дотрагивалась до руки. Теперь он сам добровольно собирался лишить себя всего этого. Он никогда не простит себя. Она никогда не простит его. Но он готов был это принять, даже если ему вновь придётся стать человеком без надежды на проблески света во тьме. Пусть лучше она ненавидит его, чем станет мишенью Тёмного.       — Ты выглядишь так, словно ты что-то придумал, — заметил Калеб. — И это что-то совсем не радужно.       — Так и есть, — отозвался Киллиан. Но я должен спросить, чтобы убедиться… Какую магию можно сотворить с чьими-то слезами?       Калеб внимательно посмотрел на него, и Киллиан знал, что он точно понимал, кто был упомянутым гипотетическим человеком.       — Можно сделать привязку или защиту от этого человека. Или даже установить над ним полный контроль. Существуют разные заклинания. Всё зависит от цели и мощи мага, — объяснил Калеб.       — Ничего хорошего. Так я и думал, — обречённо вздохнул Киллиан.       Не сказав больше ни слова, он покинул комнату мага.

***

      Проснувшись утром в пустой постели, Эмма ощутила внутреннюю точку. То, что Киллиан ушёл, ничего не сказав и не оставив даже маленькой записки, заставило её насторожиться. Он не был обязан отчитываться ей о каждом шаге, но после вечера откровений, что они разделили накануне, такая отстранённость не вписывалась.       Одевшись, Эмма отправилась на террасу, где сегодня накрыли завтрак. Она надеялась, что Киллиана пригласили к столу, но не нашла его и там. Одарив дочь тёплым приветствием, Дэвид поинтересовался тем, как прошёл первый урок фехтования дочери, аккуратно нарезая свою порцию омлета. Эмма рассказала о том, какие позиции показал ей Грэм, какие связки они отработали вместе, но, когда она дошла до той части, где Киллиан присоединился к их уроку, Белоснежка одарила её загадочным взглядом. В нём читались смесь сочувствия и тревоги. После завтрака Эмма спросила её об этом, однако Белоснежка лишь улыбнулась и заверила её, что всё в порядке. Но Эмма догадывалась, что это было неправдой.       По расписанию в этот день они вновь должны были встретиться с Грэмом, и Эмма надеялась, что увлечение боем не оставит ей времени на переживания. В этот раз это не сработало. Она знала, что что-то было не так, и не могла это отпустить и не думать об этом. Поэтому она пропускала удары, роняла меч и отвлекалась, упуская инструкции, что Грэм терпеливо ей давал.       — Ты не слушаешь, — строго отметил Грэм, выбивая её тренировочный меч из её руки своим.       Меч вылетел без малейшего сопротивления и с треском ударился о каменную брусчатку, вернув Эмму в реальность. Она рассеянно посмотрела на свои опустевшие пальцы.       — Я… Да… Мы можем сделать перерыв? — попросила она, и Грэм кивнул.       Развернувшись, чтобы пойти передохнуть на скамье, Эмма замерла, увидев мать. Белоснежка выглядела нерешительной, но всё же уверенно шла навстречу дочери.       — Я должна тебе что-то сказать, — начала Королева. — Капитан пришёл к нам сегодня утром и спросил, можем ли мы ускорить снаряжение корабля. Он вызвался помочь с этим. Только бы отплыть как можно скорее, желательно сегодня.       Сердце Эммы пропустило удар, когда она услышала это. Она знала, что он собирался уехать на поиски Роджера. Но к чему такая спешка? И почему он не сказал ей?       — Он… попросил не говорить тебе, пока не уедет, — продолжала Белоснежка. — Но я подумала, что ты должна знать. Мне кажется, что-то не так. Он выглядел очень удручённым.       Эмма вскочила на ноги и побежала что было сил. Она должна была увидеть его, поговорить с ним, понять, что происходило. Взяв в стойлах самую быструю лошадь, она помчалась в доки.

***

      Его фигуру в тяжёлом кожанном плаще трудно было спутать с кем-либо другим. Уверенной походкой он шагал по палубе, отдавая указания матросам. Он был в своей стезе, хотя и не был истинным капитаном этого корабля. Но капитан Виндзор позволял ему это делать, выглядя однако совершенно недовольным. Неподалёку Эмма заметила Ланселота. Он помогал работягам с тяжёлой работой, но то и дело поглядывал на Киллиана. Принцесса знала, что все эти люди будут задаваться вопросом, почему она так внезапно и поспешно приехала сюда для разговора с пиратским капитаном, у кого-то наверняка возникнут подозрения. Но сейчас ей было всё равно. Всё, что её волновало, это…       — Киллиан, — позвала она его.       Он замер, плечи опустились. И Эмма совершенно не ожидала увидеть на его лице надменную ухмылку, когда он развернулся к ней.       — О, мой план ускользнуть незамеченным провалился, — протянул он, тон ровный и холодный, обжигающий словно лёд.       — Почему ты уходишь вот так? Почему не попрощался? — спросила Эмма, кулаки сжимались в страхе перед ответом.       Он шёл к ней расслабленной походкой, и сейчас был больше похож на того человека, которого она встретила когда-то. Не Киллиан Джонс. Капитан Крюк.       — После нашего разговора я понял, что это для меня слишком. Обменять свою свободу на красивое личико не кажется мне выгодной сделкой, — ответил он, остановившись немного поодаль, словно умышленно держась на расстоянии от неё.       Его слова словно яд проникали в её сознание, оплетая реальность тёмными колючими лозами. Она не верила своим ушам. После всего, через что они прошли вместе, после всего, что она увидела в нём, этот человек казался ей совершенно чужим.       — Я не верю в это, — решительно заявила Эмма, едва сдерживая слёзы. — Это не похоже на тебя.       — Что ж, я хорошо умею носить маски, — усмехнулся Киллиан, изогнув бровь.       Ей хотелось кричать или подбежать к нему и ударить по лицу, но тело ощущалось тяжёлым словно свинец.       — Ну же, Лебедь, мы оба знаем, что у нас не было будущего, — продолжил он, воспользовавшись её молчанием. — Забудь меня, выйди замуж за богатого принца и живи… счастливо.       Эмма заметила, с каким трудом ему далось последнее слово, как тяжело он сглотнул, выдавив его из себя. Она знала, что это был фарс. Знала, но не могла это доказать. Но от этого знания его слова не были менее болезненными.       Она почувствовала, как слеза скатилась по её щеке, и Киллиан в мгновение ока оказался рядом. Достав платок из кармана, он аккуратно вытер её слёзы, и на мгновение в его глазах промелькнуло сожаление. Но заметив её внимательный взгляд, он снова стал жёстким.       — Киллиан, что происходит? — прошептала Эмма.       Его челюсть дрогнула, выдавая напряжение, но он лишь отмахнулся, вновь натягивая улыбку на своё лицо.       — Ничего, дорогуша. Всё так, как должно быть.       С этими словами он попятился назад, стараясь запечатлеть её образ в памяти. Пусть и такой подавленной, но всегда прекрасной она останется перед его мысленным взором до конца его дней.       Развернувшись, он уверенным шагом вошёл на корабль и сообщил капитану, что они могут отплывать. Сердце рвалось на части от того, что он только что совершил. Хотелось крушить всё, что попадётся под руку. Вместо этого, он занял место у фальшборта, вглядываясь в волны, что бились о борт. Ему пришлось заставить себя не смотреть на пирс, иначе он прыгнул бы в воду и вплавь вернулся к Эмме, чтобы просить прощения за всю эту боль.       Он осознал, что всё ещё держал в руке платок. Влажное пятно её слёз могло бы позволить ему остаться, если бы он позвал Румпельштильцхена сейчас и вручил ему этот дар. Но вместо этого, поднеся платок к губам, он коротко поцеловал его и отпустил, позволив ветру подхватить его и опустить на воду, а её слезам — стать одним целым с океаном.