magic city.

Такие заведения, как этот небольшой бар, заполняются людьми к позднему вечеру, поэтому у браной стойки полно свободных мест. За столиками сидят угрюмые реднеки, уже старые, но все такие же несчастные мужики, чьи рабочие места отобрали сначала мигранты, потом курьеры Амазона, потом роботы; черт знает. Сидят на своих привычных местах, как кусочки пазла, пьют самое дешевое пиво, но уже не ворчат, как раньше, а просто заливают злость и печаль. Каждый, кто был здесь сейчас, заливал свою пустоту и предпочитал молчать об этом. Кайл кинул свой пакет на стоящий рядом стул и заказал выпить: сегодня никто не ждет его еще сильнее, чем обычно, поэтому данное заведение вольно съесть все его деньги до последнего цента. Пить он не умел, а вот напиваться до бессознательного состояния был мастер, а сегодня целый день благоволил ему сделать это. Наконец-то начался дождь. Толстые капли бились о грязное окно, расшибались о крышу, пели свою предсмертную песню, громко и настойчиво. В третьем стакане кончался виски, разбавленный растаявшим льдом. Вкус у него был такой дешевый и горький, что каждый глоток становился пыткой, рвотные позывы удавалось подавить лишь глубокими вдохами и остатком силы воли. Кайлу часто говорили, что сдаваться нельзя, и сегодня он всем докажет, что не сдается. Посетители приходили и уходили, одни печальные лица сменялись другими, но было все так же пустовато. Тихо играла музыка, барабанил дождь, становилось скучно и больно. Почему все сложилось именно так? Где он оступился, какое решение принял, что теперь находился в точке невозврата? Столько всего навалилось, столько проблем нужно было решить, что однажды он просто запутался, испугался и опустил руки, поддался течению, и теперь его прибило к берегу неизвестного острова, где только пустота и отчаяние, которым он посвятил всего себя. Бармен налил еще. Кайл посмотрел на плавающие в стакане льдинки и стиснул зубы – еще один большой глоток, еще один маленький шаг к забытью. Он не был таким уж слабым, чтобы не пережить неприятный опыт, но ему проще было притвориться жертвой, чем попросить о помощи. Замолчать, прокручивать в голове каждое обидное слово, каждое подлое действие, самое неприятное прикосновение – все, что делал и чем был Эрик Картман вызывало только отвращение. И вместо того, чтобы бороться или забить, он предпочел поддаться. В тот постыдный день он сломался. Это и удивляло. Они все пережили столько говна, которое лилось на них, столько издевательств и домогательств от Картмана, что с отсосом можно было бы даже смириться. Тем более – Кайлу. Он не считал себя натуралом, но никогда не испытывал любви к этому мерзкому жиртресту. Он “познавал себя” и временами какая-то извращенная сущность внутри него даже хотела, чтобы в том споре Эрик победил. Но как только дошло до активных действий – уверенность пропала. Пришло самобичевание, изнеженность и плаксивость, бесконечная рефлексия и тревога. Быть жертвой – это как сладкое яблоко коварного змея – оно манит. Он никому никогда не рассказывал о произошедшем. Стал закрытым. Все меньше проявлял инициативу. Сбегал от разговоров. Наверное, вся его дальнейшая жизнь безвольного слизняка – логичный исход его тупого решения пожалейки. Кайл залпанул виски и громко выдохнул. - Дайте еще два. Рядом кто-то сел, шурша курткой, и тихо сделал заказ. Алкоголь уже порядочно раскрепостил, а мысли озлобили, поэтому Брофловски захотелось с кем-нибудь поругаться. Он резко повернул голову, но язвительных слов не последовало. - Кайл? – Стен был очень удивлен, увидев его тут. Промокший и уставший, Стен приложил усилия, чтобы выразить удивление. Он мог встретить здесь кого угодно, но не старого товарища, такого пьяного и помятого, с огромными темными мешками под красными глазами. Привычной зеленой шапки уже не было, кудрявые волосы коротко пострижены, одежда, хоть и дорогая и чистая, выглядела потрепанной. Впрочем, а кто сейчас – нет? Кайл прищурился, а затем широко распахнул глаза. - Боже мой, - проговорил он, выпрямляя сгорбленную спину, - Как же я рад тебя видеть. Было ли это правдой? Кто знает. Они не вспоминали друг о друге уже много лет, хотя ни в чем друг перед другом не были виноваты. Они просто отпустили, желая друг другу хорошей жизни, хотя не были теми, кто мог бы препятствовать счастью. Просто однажды показалось, что так надо. Что большая глава кончилась, нужно идти дальше. Без лишних слов и прелюдий, они отдалились, зарываясь в свои собственные проблемы. Они долго смотрели друг на друга, пытаясь поверить в реальность происходящего, пытаясь выдавить хоть слово, неловкое и простое, как глаза Кайла вдруг наполнились слезами. Он упал в объятия самого родного человека в этой вселенной, а Стен молча поддался, чувствуя, как тугой комок в груди разжимается. Быстро пропустив по стаканчику, они вышли из бара. Дождь прекратился, но небо все так же хмурилось. На город наступала ночь. - Ты живешь у родителей? – спросил Стен. - Нет, - Кайл усмехнулся, - Я совершенно не знаю, куда идти. Стен тоже не знал. Он не знал, где Венди: поехала ли она домой, к родителям или обратно к уебку Картману. Он не знал, может ли вернуться туда, где ему всегда было спокойно, и где теперь ощущается лишь холод и пустота. Парни стояли возле бара, понимая, что в родном городе они никому не нужны. - Полагаю, нам нужен отель? - Определенно. Они поплелись по улице, пошатываясь, выискивая не только ночлег, но и последний открытый магазин, чтобы купить еще чего-нибудь горячительного. Наконец, полдела было сделано – в пакете Кайла постукивали две бутылки дешевого вина, а голова заранее начала болеть от похмелья. Ближайший отель был в двух кварталах, и парни уверенно шли к цели. - Когда ты приехал? – поинтересовался Стен. - Сегодня, - ответил Кайл, - Пошел сразу в больницу, навестить Айка. - Как он? - Умирает, - выдержав паузу, ответил он. Как хорошо, что он был пьян. Это страшное слово не кольнуло, не заставило на секунду задуматься, наоборот, Брофловски ничего не почувствовал, даже улыбнулся на секунду, ощущая тишину пустоты в своей душе. Стену кто-то рассказывал о состоянии Айка, однажды он даже навестил его, но после смерти дедушки терпеть не мог ходить в больницы и видеть смерть. Одинокое ожидание неизбежного. - Я не знаю, сколько еще он будет терпеть, но хотел бы побыть с ним рядом, - продолжил Кайл, - Я снова все бросил, чтобы приехать сюда. Но что будет, когда Айк отмучается? Я не знаю. Стен лишь кивнул, потому что слова были не нужны. Он сам прекрасно понимал, какого это – не знать, что будет дальше. Их поселили в самый дешевый семейный номер, кинули на них косой взгляд и отдали ключи. В номере пахло плесенью. Первая бутылка открылась. Парни упали на пол, облокотившись о кровать, и стали пить из горла. - А ты чего по кабакам шастаешь? Я думал, миссис Марш не одобряет, - ему очень хотелось смешно пошутить, но в пустом взгляде друга не было даже улыбки. Стало тихо и неловко. Они оба не знали, насколько откровенными можно теперь быть друг с другом. Сделать ли вид, что долгой разлуки никогда не было? Или выдержать паузу, чтобы снова привыкнуть друг к другу? Стен метался: ему очень хотелось, как в старые добрые, вывалить все недовольство на друга, который всегда поймет и поддержит, но его лицо… Оно не было чужим, но было каким-то странным – то ли от алкоголя, то ли потому, что они так давно не виделись. Или, может быть, все дело в самом Стенли, который настолько привык прятаться в своей раковине, молчать о проблемах, переваривая их в своем воспаленном сознании, что искренние слова только и могли, что стоять поперек горла. - Друг, слушай, прости, - Кайл заметил ступор, - Я не хотел тебя задеть. Можешь мне ничего не рассказывать, я понимаю. Он протянул Стену бутылку, которую тот с радостью принял и сделал несколько добрых глотков. - Все хорошо, я просто… Отвык, наверное, - тихо сказал он, - Я превратился в сухарь, а миссис Марш… - он усмехнулся, - Тупая она сука, вот что. Они долго сидели молча, слушая ночную возню постояльцев из соседних номеров: шум телевизора, охи, вздохи, крики, глухие удары – там кипела жизнь, а в их комнате она остановилась. Прикончив первую бутылку, Стен рассказал то, что узнал за сегодняшний вечер, а Кайл просто слушал его, не прерывая. - Иногда я думаю о том, что сделал не так, - Марш посмотрел в глаза Кайла, изо всех сил стараясь сфокусироваться, чтобы понять его реакцию, - Но потом понимаю, что ты был прав, когда задал резонный вопрос… - На кой хер тебе сдалась Венди Тестабургер? – сказали они одновременно и улыбнулись. - Я знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но почему-то пошел на поводу у семьи и… Короче я злюсь не потому, что она так хуево поступила, с кем она это делала, хотя это… это полный пиздец, друг… Я просто всегда считал ее достаточно умной, чтобы не врать мне. Слушая, Кайл испытал всю палитру эмоций – от гнева и отвращения до страха и стыда. Ему было искренне жаль, что все это случилось с самым адекватным человеком в их тусовке. - Мне очень жаль все это слышать, - наконец, ответил Кайл, - Я никогда бы не подумал, что… что такое случится с вами. Я думал, вы просто снова разойдетесь, а потом будете творить дичь, но… Я думаю, Картман насрал ей в голову. - Точно, точно… но нельзя же только его винить. Ты прав, она могла бы просто уйти. Стен не был тем, кто кричал и плакал бы о впустую потраченных годах своей жизни. Он не был страстным романтиком. Скорее, был очень скромным в своих чувствах, но всегда – искренним. Поэтому он ценил честность, и поэтому был сейчас очень ранен и уязвим. - Я бы все принял… - продолжил он, - кроме этого колючего холода… - И… и ч-что теперь? – Брофловски вскрыл вторую бутылку. - Надо о многом подумать. Когда весь алкоголь кончился, они упали на кровати, даже не расправляя их, и заснули, а утром, грустно пожав друг другу руки, разошлись. Без обещаний скорой встречи или звонка, без лишних слов, которые последние дни лишь омрачали существование. Кайл посмотрел в след уезжающему такси и пешком пошел в больницу, чтобы провести с Айком как можно больше времени. Ему не хотелось думать, что будет после того, как кончатся часы посещения, голова болела. От него несло потом и перегаром. В пакете все так же лежало чистое белье. Прохладное утро отрезвляло. Приближаясь к дому, Стен высматривал машину Венди, но ничего не заметил. Изо рта вырвался вздох облегчения. В доме и правда было пусто, но на этот раз пустота не давила. Парень зашел на кухню и включил кофемашину. Осмотрелся. Ни на столе, ни на холодильнике не было записок. Поднялся на второй этаж – тоже ничего, кроме пары выдвинутых ящиков. Душ, свежая одежда, проверка щетины – еще походит, снова на первый этаж, налить кофе и проверить телефон, который он решил вчера выключить – ничего. Он подождал минутку, надеясь, что он сейчас просто прогрузится, и уведомления посыпятся горой, но этого не случилось. Стен сидел в тишине и пил кофе, глядя в окно. Нехотя прокручивал в голове свои дальнейшие действия, но голову заполнял лишь хаос. Волна прагматичности захлестнула резко. - Что мне делать с домом? Находиться здесь совершенно не хотелось, хоть и большую часть жизни тут было тепло и уютно, с семьей и друзьями. Родители уехали жить на ферму, предложив дом Шелли, но она переехала в Висконсин. Возможно, сдавать это место – отличная идея. Самым сложным делом сейчас был развод. Нужно было пересилить себя и позвонить Венди, но все, что делал Стен – открыл ее контакт и не решался нажать на вызов. - Я хочу закончить с этим как можно быстрее. *** В кабинете стоял удушающий смрад. Этим смрадом был мужской парфюм и тонкие палочки, тонущие в диффузоре. То ли пачули, то ли лаванда, то ли все вместе, приправленное бог знает чем еще, смешанное с одеколоном за доллар пятьдесят - и все это, как покрывало, как снег, как глубокие воды - накрывало собой каждый миллиметр, щекотало мозг и не давало дышать. Мистер Как-Его-Там внимательно читал очередную бумажку, иногда поправляя выбивавшуюся прядку волос, лениво сползавшую на толстую оправу очков. - Нельзя было к бате Кайла сходить? Стен долго сомневался, открывать ли свой рот, а потом сомневался, услышит ли Венди, а потом сомневался, стоит ли наклоняться к ее уху, чтобы спросить, потому что этот жест был бы слишком интимным в данной ситуации, но он все-таки переборол себя, минут пять убеждаясь в том, что ему уже все давно похую. Венди лишь злобно дернула плечом, как бы намекая на то, чтобы Марш уже отъебался. А ведь она сидела и думала о том же. - Ну-с, не вижу никаких причин отказать вам, только если вы сами не передумали, - мистер адвокат глупо, но по-доброму улыбнулся, но в кабинете стояла мертвецкая тишина, поэтому он продолжил, - Тогда пожмите друг другу руки, вы разведены. День был удивительно теплым. Вдалеке слышались перешептывания птиц, радостные крики детей, бубнеж проходящих мимо людей и, конечно же, звуки проезжающих машин, но все было таким неважным, маленьким и бесполезным, ведь бывшие Мистер и Миссис Стен Марш стояли на ступенях городской мэрии и держали в руках документы о разводе. Причина: непримиримые разногласия. Конечно, какая уважающая себя, мечтающая о захвате мира, а точнее - вонючего мелкого города, захочет соглашаться, чтобы в таких важных документах стояла другая, настоящая причина. - Пока, - спустя минуту Стен изрыгнул из себя жалкое прощание и поплелся вниз по ступеням. В голове был лишь ветер. Наверное, ему давно уже было на все плевать, просто делать вид гораздо проще, чем разбираться в себе, но почему-то спускаться было чертовски тяжело, когда тряслись ноги. Венди тупо пялилась ему вслед. Ей уже давно нечего было сказать; нечего обсуждать, когда человека нет. А Стен для нее давно уже не существовал. В тот день, когда правда всплыла на поверхность, она была ошеломлена, ей хотелось кричать и плакать, злиться и грустить, но все это лишь потому, что она не знала, откуда эти странные чувства. Потеря репутации? Потеря стабильности? Действительно ли окружающие думали бы про нее грязные вещи, если бы семья распалась раньше, без глупых молчанок и спектаклей? А, может, она просто внушила себе очернение репутации, лишь бы сохранить этакий прогресс в жизни, как в какой-то игре? Отношения: ... лет. Карьера: ... лет. Сесть на хуй мерзкого жирдяя, чтобы что-то себе доказать? Бесценно. Моргнув, она убрала бумагу в сумку и с чувством выполненного долга пошла к машине, делая вид, что все хорошо.