Призрачная луна

      Они смотрели друг на друга с вожделением.       Холодная поверхность луны отражалась в его глазах, повторяя их оттенок. Сырая земля остужала ступни, а липкая трава касалась обнажённых участков ног, оставляя на них свои влажные отпечатки. Драко с силой сжимал челюсти, которые сводило болью и судорогой.       Он больше не будет прежним.       Крепко прижав затылок к коре старого дерева, он покосился на блеск озера в чаще Запретного леса. Внутренний вой прополз по его телу и тут же ударился о воспалённое сознание. Драко оттолкнулся от ствола и упал на землю, сгибаясь пополам, будто подбитое животное. Уткнувшись лбом о рыхлые комья, он затрясся и выплюнул кислую слюну. Глаза непроизвольно защипало и Драко вновь воззрился на сияние наливающейся луны в просвет между зубчатыми силуэтами веток деревьев. Они острыми шпагами пронзали ночное небо, застревая в них, как в раненом теле.       Призрачная луна то лениво куталась в дымчатые облака, то вновь показывала свой бесстыжий лик.       Она манила его к себе и наделяла силой.       Она дарила ему боль и смирение.       Боль, увы, стала первоочередной.       Желудок резко дернулся от спазма и Драко зашипел, не сдержав воздуха, который вырвался из его рта. После обеда ноющая боль сменилась на навязчивую. Тупые концы ножниц, что вспарывали его нутро, словно наточили и они острыми иголками втыкались в орган за органом, не давая здраво мыслить.       Обращение должно было произойти с минуты на минуту, и Драко почувствовал это каждым своим внутренним поджилком и оголённым нервом. Все клетки его тела стонали от напряжения.       Безвыходное положение делало его настолько слабым, что он как младенец поджал ноги и свернулся в позу эмбриона, стараясь подавить бурлящую кровь. Она кипела и вибрировала в каждой артерии и вене. Луна ласково шептала ему о неминуемом предназначении, сжимая горло своим притяжением.       Взглянув на рваную рану на своем запястье, которая так и не успела по-настоящему затянуться, Драко медленно выдохнул, собирая в себе последние силы.       Вокруг тихо.       Его никто не заметит.       Глупые Крэбб и Гойл не додумаются искать его здесь, они просто останутся ждать его возвращения в гостиной Слизерина. Два болвана, которые никогда не имели мозгов, не шелохнутся без его приказа и, уж тем более, не сунутся в Запретный лес.       Никто не станет его искать. Он один на один со своей новой ролью.       Внезапный оглушительный для безмолвного пространства хруст ветки быстро достиг его слуха. Драко инстинктивно дёрнулся на звук, забывая о тянущих спазмах. Кости внутри невыносимо ломило и выкручивало вместе с мышцами, ступни наливались свинцовой тяжестью. Но это не помешало ему молниеносно отреагировать на постороннее вмешательство в его ритуал.       Кого бы ни занесло в глушь ночного Запретного леса, он, обратившись, растерзает его в клочья. Любое животное или человек — не важно, сегодня они станут его жертвой. Сопротивляться инстинкту оборотня в себе нереально сложно, контролировать — тем более.       Луна… Боже, как же она бесподобно красива сегодня. Магнитом она тянула его снять с себя одежду и пойти по тропе слабого мерцающего света, ведомому лишь новым инстинктом, что поселился в нём с укусом Сивого.       Плеск воды побудил его вновь привстать и оскалиться — по-хищному, но всё ещё в облике человека. Драко не отвечал за себя и был полон вибрирующей боли.       Жажду нужно было утолить. Сегодня луна требовала жертв.       Всплеск повторился и Драко, едва сохраняя координацию движений, приник к валуну, закрывающему ему обзор на гладь озера.       Всё, что он увидел, блеском отразилось в глазах. Тонкий запах девичьей кожи так быстро достиг ноздрей, будто он уже перенял усиленный нюх от оборотней. Её кожа, покрытая мурашками — он был уверен, ощущалась тёплой, мягкой и нежной.       Это сливки с ароматом ванили.       Сладкие, слегка приторные, но Драко думал лишь о том, как его свежие волчьи клыки вонзятся в её плоть и он удостоверится, насколько её кожа действительно притягательна.       Объёмные волосы скрывали лицо. Девушка медленно, шаг за шагом, входила в озеро. Её ноги до середины бедра облизывались водой. Пальцы рук едва дотрагивались до поверхности озера, зачерпывая из него прохладную влагу.       Смелость, с которой эта ученица пробралась в лес и окуналась в озеро, на глубине которого могли обитать недоброжелательные твари, выше всяких похвал. Драко был ошеломлен.       Ещё сильнее он был поражён её нагой фигурой, которая более чем идеальна. Когти вот-вот начнут прорываться сквозь кожу на пальцах, и он только и мечтал о том, как прочертит дорожки по этим изгибам её тела.       Господи, он убьет её, даже не моргнув глазом.       И это будет восхитительно.       Приближающееся перевоплощение сдавило его мозги и помыслы. И всё это выглядело отвратительно в его ещё человеческих глазах.       Он не мог убить её.       Сумасшествие прокатилось холодком по позвонкам, рубашка, кажется, намертво прилипла к телу. Его легкие словно начали лопаться и Драко закашлялся с хрипом, забывая о конспирации.       Фигура девушки резко дёрнулась в его помутившемся взгляде, и Драко увидел её лицо.       Эти глаза сложно стереть из памяти, видя их ежедневно. Эти губы, дрожащие от его колкостей, трудно было спутать с чьими-то другими губами. И эти волосы…       Мерлин, эти спутанные кудри бесили его своей несуразной формой ежечасно…       …ежеминутно…       …ежесекундно, когда он думал о ней.       Эти мысли были его головной болью. За них он истязал себя, запираясь в Выручай-комнате, а после подолгу смотрел в глаза своему отражению и шептал мантру с ненавижуГрейнджер, заучивая её наизусть. А встречаясь с ней вновь нос к носу, забывал прежде заученное напрочь.       Теперь эта мантра стёрла в мозоль его губы, и произносить её стало так больно, потому что его внутренности растягивало и по ощущениям рвало на части, словно по ним проехался Хогвартс-экспресс. Поэтому, Драко сильнее стиснул зубы и не спеша выдохнул горячий воздух из своих легких.       Силуэт девушки тенью промчался от края озера к кустам. Взгляд Драко сложно фокусировался и просто наблюдал за мельтешением впереди из-под полуприкрытых век.       Храни её Мерлин.       Хоть бы она убралась из чащи леса и заперлась в своей комнатке, набитой книгами. Её светлая голова должна оставаться на плечах, а прекрасные губы — продолжать читать вслух каждую новую строчку в книге.       Но, против воли мыслей, ладонь Грейнджер обжигающим прикосновением легла на его плечо, и Драко отскочил назад, падая на землю. — Что ты здесь… Господи, Малфой, ты превращаешься… — пролепетала она, замирая от осознания.       Сердце сдавило стальным капканом. Кровь молниеносно хлынула к его шее и достигла бледных скул. Взгляд не к месту заслезившихся глаз вперился в её встревоженное лицо.       Гермиона боязливо, но в то же время храбро, подступала к нему, делая осторожные шаги босыми ногами. На обнажённое тело она успела набросить какую-то слишком странную и безразмерную длинную майку и мантию. Ткань скрывала её изгибы, но не запах. С бурлением крови к нему подкрадывалось и какое-то доселе ему незнакомое чувство ожесточённости.       Когда она двинулась ещё дальше, Драко замотал головой. Он не мог выдавить из себя и слова. Боль, которая вот-вот вырвется наружу и сломает его кости, преобладала над разумом.       Гермиона осторожно наклонилась и, не думая о последствиях, взяла его за плечи. Она опустилась на колени рядом с его дрожащим телом и заглянула прямо в лицо.       Он боялся. Он чертовски боялся раскромсать и уничтожить эту девушку своей неконтролируемой силой оборотня. Считаные минуты отделяли его от момента, когда он оскалится на неё и растерзает на куски. — Уходи, — прорычал он не своим голосом, переставая сопротивляться силам, которые вырывались из него, превращая в чудовище.       Гермиона замотала головой, сжимая его плечи. Глаза Драко слегка начали меняться, но она даже не шелохнулась. — Я могу убить тебя… Ты же знаешь это не только из своих грёбаных книжек, Грейнджер! — Неужели это происходит с тобой, — прошептала она, не веря в то, что видит. Драко был заражен ликантропией и в первый раз переживал свое перевоплощение. Она тряхнула головой и слёзы заструились из её глаз. — Кто это сделал с тобой, Малфой?       Её беспокойство звучало неподдельно и искренне. Гермиона действительно пребывала в ужасе от увиденного. Но Драко не мог рассказать ей обо всём. То, что неделю назад он вырвался из лап Сивого, получив незначительное увечье. То, что тот поймал его тайком от отца и переусердствовал с методами давления. То, что Драко удалось избежать получения метки сейчас, но потом… Что будет потом?       Однажды они найдут его и поставят чёртово клеймо, и ему придется служить не только полной луне, но и этому шизанутому ублюдку со смердящей кожей. — Разве теперь это важно? — он кинул ей вопрос на вопрос и прикрыл веки. Бороться больше не оставалось сил. — Лучше ответь, что делаешь ты, правильная девочка, в Запретном лесу? Гарри Поттер не обрадуется твоим ночным визитам на лоно природы. — Гарри не знает. Никто не знает, что я бываю здесь, — отрезала она и поджала губы.       Драко запоздало, но осознал красоту её гладкой кожи в свете луны. Тот мягкими волнами обрисовал черты её лица.       Потянувшись к девушке гудящей в суставах рукой, Драко сразу же опустил её без сил. — Я могла бы помочь тебе, Малфой, — кинулась она и схватила его за лицо. Внутри что-то взвыло, подбросило его желудок кверху, а затем потянуло до пупка вниз. — Немедленно убирайся прочь, Грейнджер! Тебе слишком опасно оставаться здесь со мной. Если твоя кровь окажется первой на моих руках, я не прощу себе этого. — А я не прощу себе то, что оставлю тебя в таком состоянии! Мы могли бы отправиться к Помфри… — продолжала она, словно не слушая его. — Чтобы я и её порвал на куски? — Ты сможешь себя контролировать, должно же быть хоть что-то, что сдержит тебя. — Когда ты рядом, увы, Грейнджер, ничего.       Следующее противоречие, которое она хотела произнести, так и не смогло вырваться из её рта. Драко взвыл от боли.       Выгнувшись в спине, он закричал от пронзительных прострелов во всём теле. Его словно полосовали ножами, втыкали спицы под кожу и попутно вливали в горло обжигающий яд. Едва ли он дышал. Его лёгкие больше не подчинялись ему и растягивались, подстраиваясь под новую грудину. Лопались сосуды, и тут же создавались новые. Мышцы наливались свинцом и становились мощнее. Сквозь ногти на пальцах прорезались безобразные когти.       Спустя считанные секунды, его тяжелые лапы ударились о землю. Обновлённое тело лихорадочно тряслось в последних моментах превращения, а все мысли затмились животной яростью. Четыре массивные лапы удерживали вес его нового облика.       Он волк.       Его нюх тут же распознал тысячу нюансов аромата леса. Он за милю мог слышать как в коре шебуршат мелкие жучки, как на глубине озера роятся русалки. Каждый шелест настолько обескураживал его, что в первые секунды Драко мог только приходить в себя от совершенных обонятельных и осязательных органов, которыми он теперь мог обладать ровно каждое полнолуние.       Но к ощущению повышенного контроля над запахами и звуками прибавился и голод. Жажда вспороть что-то живое вскипела в нём, и его тело невольно кинулось навстречу шокированной Гермионе.       Ведьма вскрикнула и быстро среагировала, отлевитировав себя над землей, но они оба знали: её магия долго не продержится.       Чуть прогнувшись в холке, Драко зарычал и оскалился. Его желания сузились до одного-единственного — убить девушку. Вонзить в неё клыки и прорвать кожу.       Внутри клокотало эйфорийное предвкушение. Переставляя лапы, он приближался к испуганной Гермионе. — Малфой! Это не ты! Это всего лишь действие луны. Контролируй себя, — советовала она огромному и агрессивно настроенному волку напротив себя.       Бесполезные слова срывались с её губ, никак не действуя на молодого оборотня. Его оскал был устрашающим. Она больше не могла различить в нём хоть что-то человеческое. Лишь серость его глаз, схожая с поверхностью спутника Земли, и серебристая шерсть выявляли в нём прежнего Малфоя.       За этими зрачками сейчас бушевала ярость, что зудом шла по его конечностям. Оттолкнувшись задними лапами, он прыгнул и, задев её в воздухе, опрокинул на спину. Её волшебная палочка отлетела далеко в гущу деревьев.       Спасения ждать не от кого.       Гермиона не удержала чары левитации и оказалась под огромным волком, который мог раздавить её одной лишь лапой. Его пронзительный взгляд вперился в её лицо. Пасть раскрылась, обнажая острые клыки.       Спина Гермионы заныла от сильного удара о коренья дерева и мелкие камни. Боль застилала глаза, но она сдерживалась от порыва расплакаться.       Волк навис над её сжавшейся фигурой. Чувствуя свою власть, он снова внутриутробно зарычал и оскалился. Её страх еще больше побуждал его вцепиться в её горячую кожу. Первобытный инстинкт хищника взял верх. Теперь его ничего не могло остановить. — Драко, — Гермиона произнесла его имя, и всё внутри волка скрутилось воронкой. — Ты не такой. Ты не сможешь причинить мне вред.       Ему хотелось бы знать, с чего она взяла, что он «не такой». С какого перепугу Грейнджер вдруг решила показать всю свою храбрость и осмелиться произнести его имя, в то время, когда он был безобразно перевоплощён в волка.       Последние капли человечности ударились о дно его души. Произнесённое ею дернуло спусковой крючок, и Драко клацнул пастью, склоняясь ниже. Его зрачки оказались на одном уровне с её. Она видела в нём что-то хорошее, но, чёрт возьми, после такого…       Его учили принижать слабых, и в этом сопротивлении двух непоколебимых взглядов проигрывал, увы, он. И пальцы Грейнджер, которые коснулись его пушистой гривы, разбили на осколки прежнее душевное метание.       Вдребезги.       Глаза волка застыли. Гермиона также остановила движение рукой.       Они долго всматривались в друг друга, пока глаза у обоих не зажгло от непрерывного зрительного контакта. Волк перестал скалиться и расслабился под кругами, что она вырисовывала ладонью. Осмелев, Грейнджер приложила руку к его морде и погладила его бережно и осторожно, как неведомого фантастического зверька.       Её любопытство могло сыграть с ней злую шутку. Оно могло погубить её.       Драко мог причинить ей вред в любой момент. В его теле ещё не перестало жечь что-то глубинное. Оно текло по организму и рассылало по мышцам жар. Но по мере того, как Грейнджер прикасалась к нему, страх в её глазах стихал как вероломный смерч.       Гложущее чувство внутри Драко тут же отступило на второй план. Он больше не чувствовал позыва растерзать её невинное тело. Просто физически Драко не мог позволить оборотню, в которого он превратился, совершить такое преступление. Он бы никогда не простил себе её смерти.       Сдавшись под натиском её легких касаний, он выпрямился, отступил от прижатого к земле тела и бросился наутёк.       Драко нёсся не разбирая дороги под увесистыми лапами, которые с грохотом колебали землю. Он ударялся о валуны и камни, задевал боками деревья, и сбивал мягкие наросты на лапах в кровь. Только полностью выдохнувшись и истязав себя, он, наконец, смог отпустить себя и взвыть на Луну на краю обрыва над пропастью.       Ночь казалась ему бесконечной и Драко больше всего боялся не вернуться обратно в своё тело, навсегда оставшись в волчьем облике. Он опасался застрять в этом навечно. С жаждой вместо рассудка, с жестокостью вместо здравого смысла.       Но луна скрылась и мрак застелил землю, как чёрное полотно смерти. Боль вернулась. Она ощущалась вдвойне острее, чем в самом начале. Он хрипел, подгибая ободранные лапы, которые заново ломались по суставам.       Его сжигало изнутри, и даже непростительное Круцио не могло сравниться с этими пытками. Драко не желал никому испытать такого на себе. Силы покидали его тело и он постепенно обмякал, вновь скукоживаясь в человеческое тело.       Он трансформировался в себя с поистине долгожданным наслаждением. И даже сильнейшая вспарывающая боль не перекрывала его освобождения от столь тяжёлой ноши, которую он непременно будет взваливать на себя по меньшей мере несколько раз в месяц. Участь, о которой он не просил, но та, что досталась ему по заслугам.       Он возвращался и чувствовал, как тёплые ладони заботливо коснулись его обнажённого и нещадно израненного тела. Эти руки, сдерживающие его у самой грани и не дающие упасть, он теперь вовек не сможет забыть.       Грейнджер нашла его. Она не побоялась. Она не отступила. И ему не претило предстать перед ней в самом уязвлённом из всех своих видов. — Я помогу тебе, — сказала она, заботливо приглаживая его спутанные светлые волосы, которые налипли на влажный лоб. — Ты не останешься один на один справляться с этим.       Что-то мягкое коснулось кожи и согрело его. Какая-то отвратительная горькая жидкость зелья задела губы, затем язык, и влилась в горло, но он проглотил всё до капли, не сопротивляясь. Прерывистое дыхание замедлилось и пришло в норму. Раны нещадно саднило, но её магия тут же залечивала их, облегчая страдания.       Пожалуй, Грейнджер стала тем единственным человеком, которому он мог бы сейчас по-настоящему довериться.

***

      Их разбудило только яркое, высоко стоящее солнце. Дорожки света ласкали их лица, лежащие рядом. Запах свежего, обновленного леса оттенялся её — сладким и сливочным.       Драко очнулся и проморгался. Глаза больно отреагировали на свет. Увидев лицо Грейнджер, он сразу же смирился и выдохнул. Прошлая ночь была ужасной и несправедливой. Он не должен был подвергать её такой опасности.       Грейнджер клубочком лежала рядом с ним, сжимая в руках край тонкого вязаного пледа, что не дал им промёрзнуть ночью. Где она его взяла — не имело значения. Имело значение лишь то, что она рядом.       Притянув девушку к себе, он продел пальцы сквозь её кудрявые мягкие волосы и удивился тому, как это приятно — просто быть человеком.       Стать им благодаря ей.