Sous le soleil en plein midi

Леви опускается на колени и старается не обращать внимания на то, какими грязными они стали. Он весь день провел в бассейне, наслаждаясь одним коктейлем за другим, и сейчас, полный расслабления и все еще плавающий разумом где-то на дне одного из бокалов опустился перед клумбой, чтобы срезать роз для той большой вазы в гостиной. Его колени были влажными, к ним прилипла трава с их идеально ровного газона, но теперь Леви было почти плевать. Эрен уехал на встречу еще с утра, не целуя Леви на прощание, как и всегда обещая вернуть поцелуй, как вернется сам, а Леви ненавидел это ожидание. Он позволил запаху расползтись по заднему двору и срезал бутон за бутоном, складывая в букет. Сознание плыло от жары и того небольшого количества алкоголя, что он выпил за весь день, поэтому он не сразу осознал, как его запах, будто змеи, стал расползаться дальше при виде большого, сытого и довольного хищника. Леви заметил ступни Эрена, когда тот подошел так близко, что загородил ему свет уходящего к закату солнца. — Привет, — Леви мягко улыбнулся, не поднимаясь с колен, и Эрен коснулся его лица. Леви обдало горячим и тянучим запахом, что ложился на язык тяжестью вместе с пальцами альфы. Веки потяжелели и опустились, а мозг отключился, отдавая всю власть над телом Эрену. — Я чертовски устал, — Эрен давит на язык, и Леви послушно раскрывает рот шире и слышит, как расстегивается ширинка на этих потрясающих брюках. — Так что будь хорошей омежкой, — пара влажных будто подбадривающих шлепков о щеку, и Леви послушно кивает, раскрывая рот. Он не сдерживается от стона, когда на язык ложится горячий и тяжелый член, а слюна сама приливает, стекая по подбородку. Леви следит за реакцией Эрена, слушает хриплые рычащие стоны, чувствует ладонь, все крепче сжимающую его волосы, чувствует, как запах моря волной цунами накрывает его с головой. Смазка стекает по его обнаженному бедру, и он дрожит от того, насколько это щекотно, когда член полностью выходит из его рта, и Эрен над ним возвышается, тяжело дыша, словно гладиатор, одержавший победу и получивший награду, и Леви наслаждается видом. Большим пальцем Эрен отслеживает его раскрасневшуюся нижнюю губу и будто не удерживается, впиваясь поцелуем, укусом, в его губы, вновь и вновь заявляя все права на Леви, а затем слишком легко подхватывая его на руки и прижимая к бетонной стене их забора. — Эрен, нет, Эрен, — Леви захлебывается в таких слабых и лживых протестах, его взгляд мечется в поиске не дай бог проходящего мимо персонала, и Эрен переплетает пальцы за его спиной, любовно подставляя свои костяшки на растерзание камню вместо спины Леви, когда-то пострадавшей ради него, пока его язык вторгается в Леви. Это почти отвлекает, но Леви издает тихое «ах», а его глаза распахиваются широко-широко, когда бедра Эрена касаются его. — Вот видишь, а ты переживал, — Эрен целует его в шею, начинает двигаться, и его рубашка на Леви сминается, пропитывается потом, жаром, смазкой и чистым желанием. Леви обвивает его руками, держится крепче, поднимаясь все выше вслед за оргазмом, пытаясь достичь его, и, черт, Эрен хорош даже в этом, двигаясь так правильно, что Леви нужно лишь расслабиться, позволив слюне стекать из уголка рта, а слезам — по щекам. Он стонет, скулит и оставляет череду укусов на плече Эрена, пока тот, смеясь, уносит его в спальню, потому что ему всегда будет мало.