ALPHA complex

                    

***

             

britney spears - circus

             — Поздравляю, Хун!       — Вот он, наш альфа!       — Не то, чтобы были какие-то сомнения, — усмехается Сонхун, ероша свеже крашенные в пепел волосы, получая поздравления от одноклассников после прохождения теста.       — Жаль правда, что теперь придется разделиться…       — Не скули, Джейк, — хлопает он друга по плечу. — Бета ты или альфа, дружить с тобой я не перестану даже, когда нас разделят по классам.       — А как думаете, кто из всех окажется омегой?       — Гадать не надо, кого Хун назовет, — посмеивается Джейк.       — Могу ради шутки назвать твоё имя, Тэ, — прыскает смешком Сонхун, глядя на скуксившееся лицо одноклассника. — Но Джейк прав. Как минимум в одном из всех я уверен. И, насчёт «три». Ян Чонвон…       — Альфа.       — Чего?! Джейк и Тэхён одновременно роняют челюсти, когда за распахнувшейся дверью мед.кабинета появляется Чонвон, горделиво вскинувший подбородок и держащий в руках карточку с красным штампом «альфа». Сонхун озлобленно щурит карие глаза и резко поднимается со своего места, настигая Чонвона в пару шагов.       — Отличная шутка, Ян. Сколько заплатил за подделку?       — Возможно, столько же, сколько ты платишь омежкам, чтобы трепались о твоих умениях в постели, — поводит плечами Чонвон, шустро убирая руку с карточкой себе за спину, едва только длинные пальцы потянулись за ней. — Клешни при себе держи.        Сонхун рычит и отпихивает Чонвона с дороги, врываясь в кабинет и встречаясь глазами с мед.сестрой, что готовила новые пробирки, обернувшись на Сонхуна с самым невпечатлённым взглядом.       — Пак? Чего тебе?       — У вас ошибка в тесте, — заявляет Сонхун. — Только что вышел. Ян Чонвон.       — И где же я по-твоему ошиблась? — усмехается под маской женщина.       — У этого омеги печать альфы. Вы перепутали похоже.       — Могу за такие слова перепутать твою карточку, Пак. Вон отсюда, а не то директору расскажу про твоё поведение.       — Но…       — Вон, говорю! Следующий! У Сонхуна разве что пар из ноздрей не идёт, когда он вылетает в коридор, попадая сразу под удивлённые и растерянные взгляды друзей.       — Где? — только и шипит он, ища глазами Чонвона. Бросаясь в сторону лестницы, куда одновременно указали Тэхён и Джейк. Потому, что это ошибка. Потому, что это просто омежий блеф и театр одного актёра — Ян Чонвона, который захотел снова поиздеваться над Сонхуном напоследок, перед тем, как Сонхун получит абсолютное главенство среди альф в школе. Это было весело, пока все они были маленькими и неопределёнными. Война таких разных мальчишек за первенство во всём: сила на физкультуре, скорость в марафонах, популярность среди других учеников. Это всегда был высокий, смелый и спортивный Сонхун, и худощавый, дерзкий и слишком миловидный Чонвон. Чем старше они становились, тем больше слащавых мальчишек и девчонок тащилось за Сонхуном, постепенно проявляясь омежьим нутром, которое ни с кем не перепутаешь. С пятнадцати они не просто тащились за ним, но и активно пополняли его альфий список, который Сонхун разве что не распечатывал, чтобы совать в лицо Чонвона, что каждый раз на его рассказы об очередном сексуальном опыте лишь фырчал насмешливо и шутил что-то мерзкое. Только вот и Чонвон не отставал в популярности с каждым годом. И пусть в его постели не насчитывалось десятка неопределённых, его обожали за чувство юмора, за классный и яркий стиль, помощь в учёбе и лидерские качества в классе, где он неизменно и ежегодно был президентом. За стойкость и язвительные шутки, с которыми он размазывал Сонхуна каждый раз, когда они закусывались. Но этот год должен был всё определить. Поделить их всех по классам альф, омег и бет. Утереть нос зарвавшейся омежке Чонвону его результатом и поставить его на место в обществе, в котором он должен быть. Под Сонхуном. Но сегодняшний результат пошёл как-то не так. Он утёр нос скорее Сонхуну, который отказывался в это верить до последнего и мчался по ступеням вниз, к учительской, в которой по итогам своего результата нужно было получить распределение в тот или иной класс. Куда как раз и шёл Чонвон, не подозревая, что со спины его уже нагоняет грозная туча по имени Пак Сонхун. В учительскую они влетают вместе едва ли не кубарем, потому что Сонхун с силой всего своего недружелюбия сжимает плечи Чонвона рукой и улыбается во весь рот перед преподавателями.       — Здравствуйте. Мы за распределением, — сияет он натянуто, слыша, как под его рукой напрягается всё тело Чонвона, что всего на полголовы его ниже. Он ведь даже ростом не похож на альфу…       — Ваши карточки, — диктует завуч, протягивая руку и не отрывая взгляда от журнала.       — Пожалуйста, — тянет Сонхун, доставая свою уже измятую карту из-за пояса джинсов и буквально вырывая карту Чонвона из его рук. — Только проверьте, пожалуйста, результаты Яна ещё раз. Там, кажется, ошибка.       — Бедняжка, так переволновался, что забыл свою фамилию, — скалится ядовито Чонвон, впиваясь пальцами в запястье Сонхуна на своём плече. — Пак. Проверьте, пожалуйста, карточку Пака. Там, вероятно, должно быть написано «бета». Сонхун испепеляюще смотрит в ореховые глаза сверху вниз и скалит зубы, пока завуч проверяет их карты, на что Чонвон лишь елейно улыбается розовизной своих губ до отвратительно милых ямочек на щеках. Прекрасно зная, что унизительнее всего на распределении — оказаться бетой. Никем по сути, пустышкой, без запахов, детородных функций и возможности пометить пару. Джейка, друга Сонхуна, это конечно же не касалось. Он даже оказавшись бетой был для Сонхуна всё равно альфой побольше некоторых.       — Ваше новое расписание, — протягивает завуч два одинаковых листка. Чонвон находит в этом возможность сбежать, почти выдёргивая лист из её рук и сбегая из-под руки Сонхуна. А вот Сонхун так и остаётся напротив стола, хмуро оглядывая своё расписание и карту Чонвона, лежащую перед ним. Он ещё раз бросает взгляд на слишком занятую женщину и пальцем тянет к себе карту, сдёргивая её со стола и закапываясь в результаты, пока до него никому в этом кабинете нет дела. Дышит шумно, пробегаясь по строчкам с уровнем ГГА, ГГО и ГГБ, тестостероном и феромонным профилем. На последнем запинается, распахивая глаза и едва не охая звучно. Потому, что все показатели Чонвона к его раздражению были уверенно высокие, как для обычного альфы, как у самого Сонхуна. И только в феромонном профиле стояла весьма интересная пометка: влияние на омег — отрицательное; влияние на альф — 84%. Сонхун почти бросает карточку на стол завуча, что подпрыгивает от этого, и выбегает из кабинета, чтобы найти своих друзей и поделиться с ними новостью. В голове крутилась тысяча и одна мысль, которые Сонхуну не нравились. Морща нос от недовольства, он взбирается через ступеньку по лестнице, а сам от воспоминаний отделаться не может, в которых каждая стычка с Яном — странная реакция организма. Не просто желание быть выше и круче, но и неясное желание подавления, которое Сонхун принимал за альфье нутро, что по природе своей пытается подавить омегу в Чонвоне. Только вот омеги в Чонвоне не было, к сожалению. А вот феромонов, которые ставили на колени альф — побольше, чем у некоторых даже взрослых омег в течку. И теперь, после теста, каждая их грызня могла закончиться не просто дракой. А чем-то посерьёзнее для Сонхуна.       — Альф-совет! — орёт Сонхун, взмахивая рукой и подзывая к себе друзей, что обнаружились выходящими из туалета. — Всем внутрь. И куда заваливаются обратно, когда их зовёт Сонхун.       — Что там, Хун?       — Ты что убил его? Куда вы пропали?       — Во-первых, — выдыхает Сонхун, опираясь поясницей на раковину и глядя на друзей, — он всё-таки альфа. Сомнений, к сожалению, по анализам крови нет, они почти такие же, как у меня. И я всё ещё не понимаю, как это, но.       — Но?! — одновременно выпаливают Джейк и Тэхён.       — Его феромонный профиль — почти идентичен взрослой омеге в течке. Я говорил, что он омега! Испорченный, бракованный, да как хотите назовите…       — Сонхун? — зовёт Тэхён неуверенно. — Извини, а что это значит?       — Это значит, Тэ, что его феромоны действуют на альф и только на альф, даже тогда, когда он не старается. А, когда у него начнётся гон, ему и вовсе лучше находиться дома, потому что повести может даже самых стойких альф. Кроме тех, у которых стоит метка. Но много ты знаешь среди нас школьников с меткой?       — Нет…       — Получается, — хмуро отзывается Джейк, потирая подбородок, — вам теперь вообще грызться нельзя. Любая вспышка его эмоций — и твоё альфье нутро взвоет.       — И это то, что бесит меня сейчас даже больше, чем его результат, — шикает сквозь зубы Сонхун.       — Почему? — снова тихонько спрашивает Тэхён, округляя непонятливо глаза. Джейк вздыхает, обнимая за плечи нерадивого друга-альфу.       — Потому, мой милый друг, что любой скачок адреналинового феромона в крови Чонвона — может повлиять на Сонхуна так, что наш бравый альфа не посмотрит на узел в чужих штанах — и захочет его нагнуть.       — Оу…       — Не бывать этому, — мотает головой Сонхун. — Чтобы я и с альфой? Вот уж нет.       — Даже, если он будет снизу? — уточняет Тэхён. Джейк и Сонхун одновременно скулят, закатывая глаза.       — Знаешь, Тэ, — бормочет Джейк, — а пойдём-ка мы с тобой пройдём ещё один тест, а?       — Какой?       — На IQ.              

***

             

demi lovato - sorry not sorry

             Но больше, чем невозможность теперь цапаться открыто с Чонвоном, Сонхуна бесит то, что у него больше нет возможности после любой грызни уйти в свой кабинет и успокоиться в кругу друзей. Перестать думать о ярко выкрашенных красных волосах, довольной ухмылке розовых губ и хитро сощуренных кошачьих глазах. Потому, что теперь — Ян Чонвон, во всей своей бракованной красе, находился с ним бок о бок с первого до последнего урока. И особенно — на физкультуре, где даже стараться не надо, чтобы испускать феромоны целым облаком.       — Поздравляю с распределением, альфы! — приветствует выстроившихся в шеренгу учеников физрук. — И добро пожаловать в Ад. Теперь щадить вас на уроках я точно не буду. Рассчитайтесь на первый-второй. Сонхун смело делает шаг вперёд и сразу же оборачивается, хмыкая довольно и видя, что Чонвон от него по росту далековато и стоит во второй линии. Но ухмылку его смывает уже через пару минут, когда учитель разбивает каждого первого и второго по парам через человека, и они с Чонвоном отказываются друг напротив друга, скаля зубы в недовольстве.       — По классике, — командует физрук. — Подтягивания, отжимания, пресс, подъём и канат. Приступили!       — Учитель Чон?! — окликает его Сонхун напряжённо. — Разве «подъём» не заканчивается там же, где начинается распределение по классам? Мне казалось, это игра для неопределённых.       — Когда кажется, Пак, креститься надо, — качает головой учитель. — Приступаем, говорю! Норматив на время. Сонхун рычит, оборачиваясь обратно к Чонвону и практически захлёбываясь собственным рыком. Потому, что эта красноволосая и бессовестная бестия, вместо того, чтобы также, как и он сам, недовольствовать по поводу пары и нормативов, стоял и нагло растягивался. Поворачивая корпус и хвастая своей узкой талией, потягивая длинные ручонки из-за чего приподнималась его футболка, обнажая узкую полоскую медовой кожи живота. Ухмыляясь так горделиво и победно, когда замечает на себе блуждающий альфий взгляд, будто он шмякнул Сонхуна мордой об пол уже. Будто он в самом деле чёртова омежка, довольствующаяся вниманием голодного альфы. Сонхун шикает, отходя к турникам первым и бросая через плечо:       — Не трать силы на выпендрёж, Ян, на норматив не останется.       — Не стоит судить людей по себе, Пак, — раздаётся за его спиной язвительный голос вместе с ленивыми шагами, отскрипывающими кроссовками по полу. Сонхун едва сдерживает себя, чтобы не обернуться резко и не зарычать в лицо Чонвона. Ему нельзя, напоминает он себе. Больше нельзя сцепляться с Чонвоном. Только вот нельзя этого только Сонхуну, когда как Чонвон, кажется, чувствует себя вполне уверенно и только и ждёт, что альфа взорвётся, доводя его даже своим неровным дыханием.       — Ladies first, — урчит он, указывая на турник, возле которого они останавливаются. Кровь в Сонхуне начинает закипать, а пальцы сжимаются в кулаки, которые он решает опустить на турник, вместо длинной жилистой шеи. Интересно, а его феромоны также влияют на Чонвона или это работает только в одну сторону?       — Включи таймер, омежка, — цедит Сонхун сквозь зубы. — Сейчас альфа покажет тебе, как нужно подтягиваться.       — Хорошо, — тут же соглашается Чонвон, доставая мобильный; и Сонхун ведь должен был кожей почуять подвох… — Скажи только, когда приведёшь альфу, окей? Он вдыхает поглубже, прежде чем начинает подтягиваться, но сбивается с первого же раза, ощущая, как в лёгкие проникает мускусный запах варёной вишни.       — Поразвлекался, Пак? — фырчит Чонвон. — Освободи турник для альфы, будь добр.       — Стой и не мешайся, Ян. Таймер заново. Второй раз ошибку Сонхун не совершает и уже не набирает полные легкие воздуха и чужого запаха. Он подтягивается резко и быстро, нарочно напрягая сильнее мышцы на руках, и старается дышать ртом, а не носом. Не лучшая идея в спорте, но, чем больше язвил Чонвон, чем ближе он вставал, тем сильнее от него начинало тянуть феромонами, от которых у Сонхуна в горле першило.       — И…стоп! — командует Чонвон, заставляя Сонхуна почти сорваться с турника из-за громкого голоса. — Двадцать восемь. На один лучше, чем в последний раз. Хмыкая и вскидывая подбородок, Сонхун зачёсывает покрасневшими пальцами пепельные прядки с лица и меняется местами с Чонвоном, опираясь плечом о турник и доставая лениво мобильный.       — Сделаешь хотя бы десятку, я тебе даже похлопаю, — бросает он надменно, получая от Чонвона косой взгляд.             — По лицу себе похлопай, Пак. Глядишь очнёшься, наконец. Получая в спину глухой рык, Чонвон хватается за турник в ту же секунду, как Сонхун включает таймер. И начинает подтягиваться плавно и легко, словно ему это ничего не стоит. У Сонхуна желваки под бледной кожей лица заходятся и пальцы телефон сжимают с такой силой, что костяшки белеют. У Чонвона под широкой футболкой ручки тонкие, как стебельки, талия узкая и точёная на зависть всем омегам обнажается, а он подтягивается уже почти вровень с Сонхуном. Это бесит, и Сонхун, забывая про таймер, впивается взглядом в подтянутую фигуру, двигающуюся вверх-вниз на турнике. Дышать начинает через раз, чувствуя, как поднимается пульс, потому что запах Чонвона распространяется ещё сильнее и крепче, а в голову лезут самые отбитые и неправильные мысли о медовой коже и розовых губах.       — Двадцать три, — оповещает Чонвон, спрыгивая и поправляя красные прядки со лба. — Пак? Дрочишь мысленно что ли?       — Пошёл ты, Ян, — сипло огрызается Сонхун, встряхивая головой и отключая таймер в начале второй минуты.       — Слабо, но простительно, — хмыкает Чонвон, упирая руки в бока и очерчивая этим свою талию под футболкой; Сонхун одной своей рукой мог бы охватит её полностью. — Понимаю, ты в шоке. Отжимания?       — Отжимания, — скалится клыками Сонхун, бросая свой телефон на мат, лежащий рядом и тут же принимая упор лёжа.             — Вот это готовность, — тянет Чонвон, лениво подходя к нему и останавливаясь напротив, глядя сверху вниз. — Может, на этом и закончим? Не могу перестать наслаждаться картиной такого крутого альфы у своих ног. Эти слова и насмешливый голосок постепенно застилают глаза Сонхуна алой пеленой. Чонвон намеренно делает это, Чонвон искусно ездит по его нервам, как смычком по расстроенной скрипке. Чонвон тоже знает свои показатели. Только вот…       — Открыто признаёшься в том, что ты гей, Ян? — поднимает голову Сонхун, кривя губы в ухмылке. Теряя её правда и превращая в опасный оскал, когда Чонвон, присаживаясь на корточки, дует свои розовые губёшки тихо проговаривая:       — А ты только и ждёшь зелёного света, чтобы подмять меня под себя, Пак?        Что-то в голове Сонхуна щёлкает. Все запреты и внутренние уговоры взрываются внутри красным пламенем, и зелёного света для того, чтобы подмять Чонвона под себя, Сонхуну не требуется. Он со злобным криком бросается вперёд, валя растерянного Чонвона на спину и сцепляясь с ним в драке.       — Ян! Пак! — кричит физрук. Но Сонхун его не слышит. Он отбивает от себя руки Чонвона, брыкающегося под ним, и придавливает всем собой сверху, пришпиливая тонкие запястья к деревянному полу и оскаливая удлиннившиеся альфьи клыки над напряжённым лицом.       — Сонхун, нельзя! — орёт Тэхён с другого конца спортзала. Но у Сонхуна перед глазами пелена и карие зрачки алым светятся. У Сонхуна лёгкие до упора забиты вишнёвым мускусом и слюна с клыков на медовую кожу лица Чонвона вот-вот стекать начнёт. Пальцы длинные запястья так крепко сжимают, что наверняка следы оставят. Потому, что в силе всё-таки Сонхуну равных почти нет, и в этом Чонвон с детства ему проигрывает. Особенно теперь, когда хватка Сонхуна усиливается из-за необъятного желания единолично обладать телом под ним.       — Брейк! Сонхун крепко жмурится, потому что учитель сбивает его с ног, и не сразу отпускает руки Чонвона, из-за чего провозит того по полу немного, пока его не хватает под руки подбежавший Тэхён. Голова кругом, но Сонхун успевает заметить красный блеск под алой чёлкой и услышать такой же опасный рык со стороны альфы. Он был в секундах от огромной ошибки своей жизни. Чёртов Ян Чонвон!       — К директору, немедленно! — командует учитель, поднимая Сонхуна на ноги и хватая его за шкибот. — Тэхён, тащи Чонвона первым. Пусть тоже успокоится.        Сбивчиво кивая и крепче сжимая Чонвона поперёк груди, Тэхён уводит его из зала, ловко управляясь с брыкающимся альфой.       — Пак, ты в своём уме? — шипит учитель, встряхивая Сонхуна, как щенка, и вставая напротив. — Посмотри на меня. Ну, же, Пак.       — Простите, — бормочет Сонхун с трудом из-за острых клыков. Он пытается проморгаться раз, другой. Скользит глазами по залу, замечая одноклассников, замерших над тренажёрами и смотрящих на него. Слухов теперь будет…       — К директору. Живо. Кровь в жилах успокаивается с каждым чистым вдохом без вишнёвой примеси, освежая и мозг. И Сонхун едва не прокусывает собственные губы от злости. Он попросит директора отстранить Чонвона из их класса из-за его анализов, или он за себя не ручается.              

***

             

taylor swift - ...ready for it?

             Но директор сказал Сонхуну, что он раскатал губу со своими желаниями. И закатал ему её обратно, весьма популярно расписав грядущую неделю исправительных бок о бок с Чонвоном. Грешной мыслью в голове Сонхуна проскочила даже смена школы. Особенно, когда первым же занятием на исправительных оказалась Омегалогия с темой феромонов.       — На протяжении всей недели мы будем повторять с вами один из важных для альф предметов — Омегалогию, — оповещает учитель. — И сегодня повторим тему феромонов. Сонхуну повторять не надо. Целая феромоновая омежья ферма сидит рядом с ним со всем своим наглым и надменным видом, жуя жвачку так громко, что хочется затолкать ему её в самое горло.       — Итак, кто помнит, сколько типов феромонов существует у омег? Ян?       — О, думаю, мой напарник знает это куда лучше меня, учитель, — как ни в чём не бывало отвечает Чонвон, наивно хлопая ореховыми глазами. — Видите ли, я имел половую связь только с бетой.       — Это как-то освобождает тебя от изучения прошлогоднего материала? — приподнимает бровь учитель, пока Сонхун стискивает в руках ручку до тихого треска.       — Я не был уверен, что мне нужно изучать это, раз я не сталкиваюсь ещё с омегами.       — Минус, Ян, — Сонхун усмехается. — Но, раз уж тебе так хочется. Пак? Типы феромонов омег?       — Гнездование, — не стирая усмешки, спокойно отвечает он, глядя на учителя, — успокоение пары, тревога, уязвимость. Из дополнительных: бесячесть, наглость и слепое бесстрашие.       — Вот как? И к каким же омегам относятся эти три дополнительных типа?       — Например к той, что сидит сейчас слева от меня, — шире усмехается Сонхун, чувствуя, как запах Чонвона становится сильнее от растущего в нём раздражения; упоминая и это учителю тоже: — Ах, да! Ещё феромон раздражительности. Ну, очень сильный.       — Пол балла, Пак. Половину не назвал, половину придумал, — отчитывает учитель. — И минус эти же пол балла за то, что даже на исправительных умудряешься задевать Чонвона.              — Когда будем на исправительных по контролю, — шипит Чонвон сквозь зубы так, чтобы слышал только Сонхун, — я из тебя душу вышибу, Пак.       — Неужели рискнёшь залезть под стол и поработать своим ядовитым ртом по делу? — фырчит Сонхун, стараясь не дышать. Аромат Чонвона густым облаком собирался вокруг них, заставляя мурашки бежать по коже при неосторожных вдохах.       — Не боишься, что откушу?       — Не боюсь. У омег не такие острые клыки, — небрежно бросает Сонхун, понимая, что этот раунд он всё же выиграл. Жалея о своих словах уже через сорок минут, потому, что на исправительном по контролю Чонвон не просто исполняет своё обещание, а ещё и радуется тому, как удачно для него всё совпало. Потому, что контроль — это маленькая комнатка психологии с мягкими подушками на полу, на которые их усаживают друг напротив друга, это приглушённый свет и слишком успокаивающий голос преподавателя, вводящий в транс и без того умерщвлённый мозг Сонхуна. Ему приходится касаться Чонвона, сжимая тонкие пальцы в широких ладонях и ослабляя хватку каждый раз, когда по рукам бьют указкой, замечая это. Ему приходится вдыхать ртом коротко и мало, но даже этого хватает для того, чтобы насквозь пропахнуть Чонвоном и заполнить вишнёвым мускусом все свои внутренности. Ему приходится впервые в жизни так сильно напрягать всё своё тело для выработки собственных феромонов, чтобы хоть как-то подавить силу запаха Чонвона и не слететь с катушек. Худшее из его положения — узкие джинсы, давящие на полувозбуждённый член, и слишком нежная кожа рук Чонвона, что умудрялся время от времени царапать кожу Сонхуна короткими ногтями, вызывая табун мурашек по задней стороне шеи. Ещё четыре дня подобных пыток Сонхун выдержит вряд ли, думает он, когда вылетает из кабинета в ту же секунду, как включается свет и преподаватель оповещает о завершении исправительных. Он не выдержит даже второй такой день, думает он, облокачиваясь ладонями о подоконник открытого окна в первом пустом классе, куда попадает из кабинета психологии. Вдыхая поглубже свежий и тёплый весенний воздух, Сонхун первым готов заскулить и сдаться. Но, как только к весеннему ветерку снова примешивается яркий аромат вишни, а позади слышатся медленные шаги, Сонхун отбрасывает эту идею. Альфы не сдаются.       — Потерялся, Ян? — не своим голосом рычит Сонхун, не оборачиваясь.       — Кажется, да, — хмыкает Чонвон, останавливаясь почти за его спиной. — Искал тут одного альфу. Не видел, куда он пошёл?       — Домой. И тебе туда пора.       — Что стало с тобой, Сонхун? — охает Чонвон; а Сонхуна дрожью по телу пробивает от неожиданного звука своего имени. — Ещё вчера ты так красноречиво цапался со мной…сдаёшь позиции? Или мой тест всё-таки спустил тебя с небес на землю?       — Заткнулся бы ты лучше, — едва не воет Сонхун, не слыша, чувствуя, что Чонвон подходит ближе.       — Или это исправительные так влияют? Боже… — тянет Чонвон; и касается внезапно ладонью плеча Сонхуна, понижая голос. — Ты смотри, Пак, подружимся ещё ненароком. Его смех смешивается с диким рычанием, с которым Сонхун резко разворачивается, хватая пальцами узкое запястье и дёргая Чонвона к себе. Жалея об этом сразу же, потому что Чонвон оказывается к нему вплотную, почти носом к носу, пышащий густотой своих феромонов после исправительного и из-за распаляющейся от адреналина крови.       — Тут тебе никто не поможет, если я захочу научить тебя манерам, омежка, — шипит Сонхун, склоняясь ближе к Чонвону, что лишь ухмыляется шире и выдыхает вдруг в лицо Сонхуна тихое:       — Может ты просто хочешь научить меня быть твоим омежкой, а, Пак?        Видит бог, Сонхун пытался. Но слова Чонвона, его кожа под пальцами, горячее дыхание и сумасводящий запах заводят в Сонхуне совсем не те механизмы. Злость и раздражительность сменяются жгучим желанием и огненным возбуждением. Вместо того, чтобы ударить, как это было ещё только вчера, Чонвона хотелось схватить за горло, но вовсе не для того, чтобы задушить. Резко разворачивая его за запястье к себе спиной, Сонхун толкает Чонвона вперёд, роняя грудью на парту и заламывает руку за спину, прижимаясь бёдрами к бёдрам и слыша громкое болезненное шипение.       — Раз ты так просишь, Чонвон. Сквозь алую пелену перед глазами Сонхун, склоняясь к Чонвону, видит как по медовой коже шеи бегут мурашки. И сильнее, когда он запускает пальцы в ярко-красные волосы на затылке, натягивая их и запрокидывая голову Чонвона. Мускус варёной вишни не просто витает в воздухе, он заковывает их двоих в прочную клетку, смешиваясь теперь с морозной тяжестью запаха Сонхуна, который даже он сам уже ощущать начинает.       — Ну, же, Пак, — напряжённо сипит Чонвон из своего неудобного положения и двигает бёдрами назад, вырывая из Сонхуна гортанный рык, — трахни меня прямо сейчас. И завтра вся школа узнает, что ты спишь с альфами.        Заставляя его вмиг прийти в себя и отпустить. Крепко жмурясь и встряхивая головой, Сонхун отшатывается назад, едва не сбивая ещё одну парту и пятится к окну, зажимая рот ладонью. Тут же убирая её, потому что кожа насквозь Чонвоном пропахла, и не дышит, пока не облокачивается о подоконник дрожащими локтями, свешивая на улицу голову. В висках пульсирует не меньше, чем в штанах, сердце гулким грохотом заходится, а клыки царапают губы изнутри, пока Сонхун пытается прийти в себя, а Чонвон, как ни в чём не бывало отряхивая одежду, выпрямляется и смотрит победно в спину измученного и возбуждённого альфы.       — Видишь, как всё теперь просто? — ухмыляется он, поправляя алые прядки. — Я настолько оказался альфой, что мне даже делать ничего не надо, чтобы прогнуть тебя. Обидно, правда?       — Я куплю блокаторы, — шикает Сонхун, не глядя на Чонвона. — И тогда мне будет плевать на твой запах.       — Ну, а пока, — урчит Чонвон, обходя парту и бросая через плечо: — Сто один в мою пользу, Пак. Советую привыкнуть ко второму месту.       — Не дождёшься.       — Или к месту у моих ног. Оно всё ещё вакантно. Чонвона от брошенного в него стаканчика с карандашами спасает только захлопнутая им же дверь. А вот Сонхуна, кажется, больше не спасёт ничто, кроме перевода в другую школу. Потому, что кожа Чонвона и его пушистые волосы всё ещё ощущались под пальцами, запах его впитался даже в одежду Сонхуна и осел на стенках лёгких, а крепость бёдер незабываемо напоминала о себе всё ещё больно стоящим в штанах членом. Сонхун был обречён. Их борьба за первенство альф в школе была обречена на провал Сонхуна самым обыкновенным генетическим джек-потом, который выиграл — Чонвон. Даже не стесняющийся шутить про их секс так, будто для него два альфы в постели — это норма. Ударяя кулаком по подоконнику, Сонхун сжимает челюсти и оборачивается на закрытую дверь, вдруг так отчётливо видя лампочку, засветившуюся над своей головой. Ведь, если Чонвон позволяет себе подобные шутки и даже не скупится на открытый флирт и прикосновения, чем Сонхун хуже? Поглубже вдыхая немного свежего воздуха из окна, Сонхун выпрямляется и сужает карие глаза хитро и задумчиво. В эту игру, в конце концов, могут играть двое. Главное, не заиграться.              

***

             

taylor swift - i did something bad

             А заиграться в это Сонхуну очень просто, если не напоминать себе каждую секунду о том, что Чонвон — всё-таки альфа, а не омежка, как бы он себя не вёл и не пах. А напоминать себе об этом Сонхуну — ещё сложнее, потому, что когда на следующий день он видит Чонвона в коридоре, все мысли из головы вылетают, оставляя в ней лишь очертания длинных ног в кожаных брюках и нежность медовой кожи, открытой в чёрной спортивной майке, стоит лишь Чонвону снять с широких плеч кожанку.       — Теперь уже даже я сомневаюсь в его результатах, — задумчиво бубнит Джейк, облокачиваясь о шкафчики рядом с Сонхуном и поглядывая на Чонвона, улыбающегося кому-то из параллели бет.       — Ни один нормальный альфа так себя вести не будет, — раздражённо бросает Сонхун, захлопывая свой шкафчик.       — Но ты ведь частенько ходил в майках, чтобы пофлексить мышцами, — непонимающе хмурится Тэхён, получая в свою сторону сразу два укоризненных взгляда. — Чего?       — Флексить мышцами и буквально вилять бёдрами в кожаных брюках — это разное, Тэ, — вздыхает Джейк. — Уж насколько у меня устойчивость к вашим феромонам, но даже меня его видок смущает.       — Меня он просто бесит, — закатывает глаза Сонхун, проверяя время на телефоне.       — Да? — уточняет Тэхён, ведя носом. — Потому, что пахнет от тебя явно не раздражением.       — Тэ?       — А?       — Ещё одна сомнительная реплика, — пригрожает Сонхун, — и я начну задумываться о правдивости твоих результатов.       — Да что я опять не так сказал…       — Готов, Пак? Чонвон вырастает за спиной, как призрак, заставляя Сонхуна вздрогнуть, но медленно и спокойно обернуться, натягивая самую добродушную и ядовитую улыбку из всех в его арсенале.       — И тебе привет, Ян. К чему?       — У нас исправительные через десять минут, — вздёргивает брови Чонвон, глядя на рюкзак в руках Сонхуна. — Или ты решил свалить? Я могу передать это преподавателю…       — А можешь просто завалиться и молча пойти в класс, — шипит Сонхун сквозь дрожащую улыбку. — Ко мне пока ещё не приставляли конвой.       — Странно, — задумчиво дует губы Чонвон, сужая кошачьи глаза, подведённые сегодня ярче обычного; альфы не красятся, мать его! — Потому, что я отчётливо ощущаю в руках поводок от твоего ошейника…       — Чонвон? Его взгляд проясняется, а улыбка расцветает лёгкостью на губах и ямочками на щеках, когда Джейк зовёт его, разрывая их с Сонхуном зрительный контакт.       — Да?       — Нам нужно договорить. Иди, пожалуйста. Сонхун не опоздает.       — Ты уж проследи за ним, Джейк, — елейно проговаривает Чонвон, игнорируя злобное рычание Сонхуна, но всё же уходит, взмахнув копной алых волос. Сонхун бьётся затылком о шкафчики, слишком шумно выдыхая задерживаемый всё это время воздух.       — От него приятно пахнет, — бубнит Тэхён, глядя Чонвону в след и получая затрещину от Джейка. — Ау?!       — Ты друг Сонхуну вообще или как?       — Может, если я разок нагну его, никто не узнает? — обречённо бормочет Сонхун, качая головой.       — Ты узнаешь, друг, — сочувственно похлопывает его по плечу Джейк. — И как будешь жить с этим потом? Глядя на всполох красных волос, скрывающийся за поворотом, Сонхун думает о том, как он будет жить целый грядущий год, учась бок о бок с Ян Чонвоном, мысли о теле и запахе которого уже нездорово будоражат его? Но в игру могут играть двое, напоминает он себе, стискивая зубы и сдерживаясь из последних сил. Он тоже всего лишь поиздевается в отместку, может быть напугает своим напором Чонвона и он перестанет так себя вести?       — Нежнее, Сонхун-и, — на выдохе шепчет Чонвон, когда они сидят на контроле, а пальцы Сонхуна сжимают предплечья альфы слишком сильно, вздрагивая из-за просящего голоса и выброса вишнёвого аромата. И Сонхун понимает, что не перестанет.       — Запятнай свою честь прямо сейчас, Пак, — ухмыляется Чонвон напротив его губ, когда Сонхун всем собой прижимает его к доске всё в том же пустом классе, сминая ладонями крепкие бёдра и перехватывая каждый чужой горячий выдох. И Сонхун сдаётся. Глотая задушенный стон Чонвона, впивается в его губы жадным поцелуем, сильнее сжимая бёдра и вдавливая подтянутое тело в своё. Позволяя тонким пальцам зарыться в пепел своих волос, буквально вылизывает рот Чонвона, не беспокоясь об аккуратности их первого поцелуя. Соскальзывая ладонями с бёдер на маленькую задницу, совсем не омежью, ухмыляется во влажные губы, не сдержавшие протяжный стон.       — Знаешь, — спускается поцелуями по челюсти к открытой, сладко пахнущей шее, — если подумать. Так ли я запятнаю свою честь, если трахну тебя, Ян?       — О, так тебе есть, чем думать? Ва… — Чонвон поджимает губы, обрывая себя на полуслове из-за едва не вырвавшегося громкого стона, когда зубы Сонхуна мягко, но так опасно сжимаются на его пахучей железе.       — Вот и я думаю, что нет.       — Я альфа, забыл?        Сонхун щедро лижет языком железу снизу вверх, заставляя Чонвона заскулить задушенно и вбиться затылком в доску за его спиной. Тело его в руках Сонхуна начинает дрожать, когда как тело Сонхуна напряжено, удерживая другого альфу на подкашивающихся ногах.       — Неужели об этом начинаешь забывать ты? — усмехается Сонхун, возвращаясь к губам Чонвона и нарочито нежно целуя их, приоткрытые в слабых вдохах.       — А как же твоя альфья гордость, м? — Сонхун усмехается шире, слыша в голосе Чонвона сомнение.       — Будет спокойно отдыхать моим узлом в твоей заднице.       — Боже… Чонвон совсем не по-альфьи скулит, стискивая в кулаке волосы Сонхуна крепче и притягивая его к себе для очередного глубокого поцелуя. Узкая талия Чонвона, что всё это время так дразняще показывалась под кромкой футболки, оказывается в стальных объятиях Сонхуна ещё меньше, чем казалась на вид. И гордость Сонхуна…пока его язык находится по самую глотку во рту Чонвона, а сам маленький альфа уже практически трётся своим возбуждением о его бедро, Сонхун думает, что теперь его гордость в полном порядке. Он, в конце концов, нормальный альфа, который интересуется только омегами. А в тесте Чонвона сто процентов ошибка, и значит, он — омега. А значит то, что Сонхун хочет его, нормально тоже. И вот, когда у Сонхуна в голове щёлкает ещё раз и он, разрывая поцелуй, довольно ухмыляется, чувствуя, наконец, как доминирует над другим альфой, как над самой настоящей омегой, несмотря на сбивающие с ног феромоны и просящее хмурое личико. Он выпрямляется, отстраняясь и проводит ладонями по талии Чонвона в последний раз, прежде чем убирает от него руки. Ловит на себе замыленный и расфокусированный взгляд, масляный от возбуждения и феромона подавления Сонхуна. Приподнимает подбородок с трудом, но всё же отходя на шаг назад и убирая от себя цепкие пальчики Чонвона, скребущие ногтями по шее до дрожи.       — Как теперь себя чувствует твоя гордость, Ян? — скалится ехидно Сонхун. Видя, как на глазах взгляд Чонвона проясняется, а умоляющее выражение лица сменяется растерянностью, а после злостью. — Кажется, этот раунд всё же за мной.       — Гадёныш…       — В следующий раз, когда захочешь поцеловать меня, омежка, — шепчет Сонхун, щёлкая Чонвона по носу, — просто попроси хорошенько.        Чонвон ничего не отвечает, холодея ореховым в глазах и стискивая челюсти от злобы. Показательно облизывая губы и вытирая их кончиками пальцев, Сонхун подмигивает ему, подхватывая с парты оставленный рюкзак, и выходит из класса. Победителем. Настоящим альфой. И тем, кто теперь точно спокойно переживёт остаток исправительных и целый год впереди, потому что гордость Чонвона была бесконечно глубоко задета сегодня, и вряд ли он теперь к Сонхуну сунется. Если только не псих.              

***

             

iggy azalea, rita ora - black widow

             Психами они оказываются оба, это доказывает третий день и внезапная драка посреди столовой.       — Я из тебя всю дурь выбью! — кричал Чонвон, проезжаясь кулаком по скуле Сонхуна, которого сшиб с ног и повалил меж перевёрнутых столов.       — Силёнок не хватит, омежка! — орал в ответ Сонхун, скидывая Чонвона с себя и отвечая ударом с не меньшей силой, рассёкшим розовые губы, окрасив их в такой же алый, как волосы альфы и их глаза, вспыхнувшие бешенством. О том, что гордость Чонвона пострадает настолько, Сонхун как-то не задумывался. Не думал он, если честно, об этом и тогда, когда они провозили спинами друг друга по грязному полу столовой и безразборчиво размахивали кулаками, попадая кто куда. Ещё меньше думал об этом, когда их, кое-как раскидав по разным сторонам, отвели в мед.пункт для оказания первой помощи. И уж точно Сонхун думал больше о своей гордости, когда там же в мед.пункте директор отстранил их обоих от школы на целую неделю. О ней же первой он думает, когда уже на следующий день, открыв дверь своей квартиры, видит на пороге Чонвона.       — Ты самоубийца? Проваливай, Ян, — но не успевает захлопнуть дверь, потому что Чонвон толкает её со всей силой обратно, нагло входя внутрь и почти сразу сбивая с ног своим ярким ароматом, от которого Сонхуну приходится зажать нос ладонью. — Какого хрена ты тут забыл?       — Заставляю тебя нести ответственность, Пак, — раздражённо рычит Чонвон, толкая ногой дверь позади себя и закрывая её. Сонхун в ярком свете коридорной лампы замечает бисеринки пота на его лбу под красной чёлкой и поплывший взгляд.       — Какую нахрен ответственность?        То, как дрожит тело напротив, когда Чонвон снимает с себя кожанку и тут же тянет широкую футболку, обнажая подтянутый торс, местами украшенный синяками. До Сонхуна доходит смысл слов Чонвона и весь его внешний вид уже тогда, когда сбросив кроссовки, Чонвон загоняет его в угол, беря за руку и убирая её от лица, душа вишнёвым мускусом, исходящим от него волнами.       — Да ты издеваешься что ли… Вместо ответа, Чонвон хватает Сонхуна за шею и тянет к себе, целуя без предупреждения. Сталкивает их губы в смазанном, но чувственном поцелуе, притираясь полуобнажённым телом к такому же полуголому торсу Сонхуна. Стонет беззастенчиво и открыто, чувствуя горячие ладони альфы на своей пояснице и утягивая его вслепую дальше по коридору. Только, когда Сонхун меняет направление и заводит их в свою спальню, роняя на постель и нависая сверху, Чонвон бормочет меж поцелуев:       — Ненавижу тебя, Пак. Мой гон должен был начаться через две недели.             — И кто тебе виноват, что ты течёшь по настоящим альфам, Ян? — хмыкает Сонхун, получая за это в отместку укус удлиннившимися клыками по нижней губе. Мстит Чонвону в тот же миг, прижимаясь бедром меж его раскинутых ног и вытягивая из зацелованных губ звонкий просящий стон.       — Мне хотя бы не стрёмно признаться в том, что я теку по альфам, — укоряет Чонвон слабым голосом, приподнимая задницу и притираясь к бедру Сонхуна своим возбуждением.       — Мне тоже совсем не стрёмно будет трахнуть такого красивого омегу, — фырчит Сонхун, склоняясь к шее Чонвона и засасывая медовую кожу рядом с пахучей железой. Вдыхая теперь вишнёвый аромат всей грудью бесстрашно и с упоением.       — Красивого, значит? — хмыкает Чонвон. Сонхун слышит в его голосе насмешку и отрывается от сладкой шеи, щуря покрасневшие глаза на слишком довольное разморённое лицо.       — Чего лыбишься?       — И давно ты считаешься меня красивым, Сонхун? Закатывая глаза и цыкая языком, Сонхун стирает с розовых губ ехидную улыбку, целуя их снова. Заменяет довольный смешок подавленным стоном, когда сжимает длинными пальцами жилистую шею, вдавливая Чонвона в постель всем своим телом. Растерянно хлопает глазами, когда Чонвон вдруг в одно мгновение перестаёт быть разнеженным и податливым телом под ним и меняет их местами, седлая бёдра Сонхуна и скидывая его руку со своей шеи, прижимая её за запястье к мягкой постели. Склоняется к лицу альфы, дразняще облизывая приоткрытые губы и целуя их после крепко, но коротко.       — Мне выбить из тебя ответ, Пак? — шепчет Чонвон, двигая бёдрами и сглатывая собственный стон, когда их напряжённые под спортивками члены сталкиваются.       — Можешь попробовать вытрахать, — ухмыляется Сонхун, свободной рукой надавливая на поясницу Чонвона и прижимая его к себе. — А можешь просто заткнуться, наконец, и заняться делом. Потому, что Сонхун и сам никогда себе на этот вопрос не ответит. Он понятия не имеет, когда вдруг надменный прищур превратился в хитрость кошачьих ореховых глаз; когда тощее тельце стало подтянутым и желанным; когда бесячая ехидная ухмылка сменилась манящей розовизной сладких губ; а другой альфа вдруг оказался таким горячим, что даже гордость уступила дорогу чувствам. Никто из них не сможет точно сказать: когда вдруг Пак и Ян, дерущиеся по любому поводу, превратились в Чонвона и Сонхуна, целующих друг друга так, будто от этого зависела вся их жизнь. И, может, Чонвон и впрямь где-то глубоко в душе был поломанной омегой? А, может, изначально сломан был Сонхун, притянувшийся к другому альфе?       — Только попробуй сделать через неделю вид, что между нами ничего не было, — сквозь обрывчатые стоны, сбивчиво шепчет Чонвон, держась за шею Сонхуна и двигаясь на нём из последних сил. — И я убью тебя.       — Посмотрим на твоё поведение, — хмыкает Сонхун, сжимая в ладонях его задницу и ловя губами смазанный поцелуй, едва не перешедший в укус.       — Не беси меня, Сонхун, — выдыхает со стоном Чонвон, сталкивая их лбами. — Не сейчас…       — А я думал, смысл наших жизней — бесить друг друга. Смешок Сонхуна пропадает в очередном поцелуе и сбившихся с ритма, резких движениях. В перемежающихся стонах и дрожащем в его руках Чонвоне. Вся их многолетняя борьба взрывается алым под закрытыми веками, громким оргазмом, и остаётся лишь солёным потом и розовыми царапинами по телам. Растущим внутри Чонвона узлом Сонхуна и набухающим узлом Чонвона в кулаке Сонхуна, заботливо подставленном, но дразняще расслабляющемся.       — И что же дальше? — фырчит Сонхун в красные волосы Чонвона, лежащего на его груди обессиленно и тихо поскуливая. — Сегодня ты приезжаешь ко мне и просишься на узел. А завтра что? Будешь умолять поставить тебе метку?       — Не дождёшься, — шелестит Чонвон, вздрагивая от болезненно наполняющего узла внутри. — Точно не завтра.       — Признай, что Я альфа, Чонвон, — шепчет Сонхун, сжимая пальцами узел Чонвона до протяжного и жалобного стона.       — Да тебе это тест признал и так, что ты хочешь от меня?       — Чтобы ты признал это.       — Я никогда не сомневался в том, что ты альфа, идиот, — выдыхает дрожаще Чонвон, приподнимая голову с груди Сонхуна и глядя ему размыто в глаза. — Но, если тебе так яйца жмёт, хорошо. Я признаю, что ты альфа, Пак.       — Вот так поступают хорошие омеги, — урчит Сонхун, зарываясь свободной рукой в волосы Чонвона и притягивая его к своему лицу. — Даже, если ты никогда этого не признаешь.       — Посмотрим на твоё поведение, Сонхун. Ведь впереди у них — ещё неделя отстранения от учёбы, три дня первого в жизни Чонвона гона и целый год в школе бок о бок.