Одно лето и целая жизнь

      «Прошло уже четыре года, с того момента, когда мы спасли Катьку, когда, слава богу, нашли Бяшу в лесу…» — сидя с удочкой в руках, размышлял Антон.       Рыбалка — дело философское. Вроде, следишь за поплавком — а сам думаешь. Обо всём. Поток мыслей, где ни одна не задерживается на долго — это и есть рыбалка.       —Тоха, клюёт! — раздался громкий голос слева — это был Ромка.       —А?.. — растерянно переспросил Петров.       —Ну, уже не клюёт. Сорвалась твоя рыба. — подвёл итоги Пятифанов, — А ты, Тоха, о чём так задумался?       —Да так, пустяки… — ответил он.       —Пустяки, говоришь… — уже тише повторил Рома, — Бяша, разведёшь пока костёр — рыбу пожарим.       —Как скажешь, на. — он прекрасно знал, что это был не вопрос, ещё он знал, что не просто так его отправили.       Когда Игорь удалился, Пятифан продолжил:       —А если серьёзно, о чём думаешь, Тошик?       Антон немного смутился, и даже попытался вспомнить, какой сегодня праздник, раз его «Тошиком» назвали. Но ведь и на вопрос ответить нужно. Он решил начать издалека:       —Ром, скажи… — Петров немного замялся, — Тебе кто-нибудь нравится?.. — вопрос прозвучал тише, а Антон отвёл взгляд.       —Тоха, ты чего? — удивился Пятифанов, но быстро взял себя в руки, — Прости, просто вопрос неожиданный. Дай подумать… Наверное да. А почему ты спрашиваешь?       —Ну… — он пытался сформулировать мысль в адекватное предложение, а не в набор звуков и слов, — Просто мне тоже… И я не знаю, как сказать об этом тому человеку…       Итак, картина маслом: Антон сидит весь красный, Рома борется с порывом дикой ревности, а Бяша демонстративно разжигает костёр. Эдакая команда «Покалеченный Вольтрон» в действии.       — Что уж терять… — произнёс Пятифанов, пытаясь совладать с ревностью и гневом, — Давай, может, назовём первую букву имени того человека? — Где первая — там и вторая, а там уже дело за малым: адрес, угроза, переезд.       —Ну, давай… Называть будем первую букву полного имени?       —Давай назовём первую букву той формы имени, какой ты бы сейчас назвал этого человека.       «М-да уж… Сам-то хоть понял, что сказал, Ром? Так ладно. Всё равно об этом бы узнали, так почему бы не сейчас?» — Думал Петров, мысленно настраивая себя на довольно важный шаг в своей жизни.       —Готов? — Спросил Пятифан.       Вдох. Выдох.       —Готов. — Ответил Антон.       — Один… Два. Три! — Стал считать Рома.       —«Р»! — Произнёс Антон.       —«Т»… — Уже тише добавил Пятифанов, на его лице медленно расползлась улыбка.       В посёлке не было ни одной Раисы, Рады, Раи или ещё кого-то с именем на букву «Р». Рома — единственный.       —Чего лыбешься? — Будучи красным до корней волос, злиться у Петрова не получалось.       —Да вот, Тоша, много ли ты людей в нашем посёлке-то встречал с именем на «Р»? — Хитрая улыбка Пятифанова так и говорила, что где-то был намёк.       —Только одного… — Он хотел встать, убежать, раствориться, да хоть провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать этого позора.       Впрочем, попытки скрыться были остановлены. Как только Антон встал, Рома схатил его за руку и одёрнул, чтобы тот сел. Петров послушался, сел рядом, но на Пятифанова не смотрел.       —Ты, Тоша, шустрый, — выдержав паузу, он продолжил, — но не сообразительный.       —В каком смысле? — Он взглянул-таки в глаза напротив.       Пятифан вздохнул.       —Какую букву назвал я? — Он начал «по полочкам» раскладывать информацию.       —«Т»…       —Да, верно. Это первая буква чего? — Продолжил он логическую цепочку, всё ещё держась за руку Антона.       —Формы имени, какой бы ты назвал человека сейчас… — Кажется, до Петрова медленно, но верно стало доходить.       —Тош, кого я уже 3 раза назвал этой формой имени?       Антон был удивлён. Он внимательно посмотрел в глаза Ромки, как бы, в поисках ответа на немой вопрос. Ответом, в свою очередь, послужил простой кивок.       —И что же ты чувствуешь, Тошик?       Смущённый, он отвернулся, обхватив колени руками. Рома придвинулся, обнял его за плечи и, шёпотом, на самое ухо, произнёс:       —Я люблю тебя, Тоша.       От такого всё тело Петрова покрылось мурашками, что, к слову, было заметно. Пятифанов провёл пальцами по руке Антона, усиливая дрожь.       Тем временем, сидя у костра, за всем этим наблюдал Бяша. Он чувствовал лишь облегчение. А что? Эти двое ему мозги поодиночке вынесли! «Бяша, он мне нравится», «Бяша, я люблю его»! И ведь сказать, что взаимно это он не мог — шкуру с него спустили бы. Оставалось терпеливо ждать, наблюдать и вежливо напомнить о своём присутствии. Ничего не сказав, он пошёл к мостику с абсолютно безразличным выражением лица и, пока влюбленные вели милую, пусть и одностороннюю беседу, забрал ведро с рыбой и молча пошёл обратно к костру. Сам пожарил — сам поел. Всё равно рыбы было немного. Игорь потушил костёр, пошёл к мостику, там забрал свою удочку и сказал:       —Всё, пацаны, я пошёл.       —Ага. Мы тоже скоро пойдём. — Ответил Рома, когда Бяша уже отошёл, — Тох, идём ко мне?       —А твоя мама не будет против?       —Она в командировке. До конца июня.       —Ну, пошли тогда…       Дорога к дому Пятифанова была короткой и подозрительно тихой. Зайдя в дом, Рома резко повернулся и, глядя в зелёные глаза Антона, спросил:       —Тош, ты чего молчаливый такой? Ну, хоть бы улыбнулся, что ли…       —Да так… Понять не могу: шутишь ты или действительно любишь меня…       —Что же мне сделать чтобы ты поверил? — Пятифанов подошёл ближе, всё ещё глядя в глаза парня — М?       Вопрос не требовал ответа. Петров был слегка напуган такой настойчивостью. Рома подошёл ещё ближе. Антону некуда было идти — сзади стенка, его зажали. Аккуратно взяв своего Тошика за подбородок, Рома приблизился к его губам и поцеловал. Первый раз — слегка прикоснувшись губами. Он посмотрел в зелёные глаза, кажется, в них читалась надежда. Затем, последовал самый настоящий французский поцелуй, настолько нежный, что создавалось впечатление, словно Антон сейчас растает. Оторвавшись от сладких губ, Пятифанов спросил:       —Теперь веришь?       Антон резко приблизился и, обнимая за шею Рому, ответил:       —Верю.       Рома обнял его в ответ, поцеловал светлую макушку и, тихо, чтобы не разрушить атмосферу этого момента, спросил:       —Чем займёмся?       —А какие есть варианты? — Вопросом на вопрос ответил Петров.       —Может, попьём чай?       —А ты знаешь, как заполучить моё сердце. — С улыбкой ответил Антон, оторвавшись от тёплых объятий.       —Я рад. Пойдём. — Тоже улыбаясь, произнёс Рома.       Парни направились на кухню. Пятифанов ставил греться чайник, Петров достал чашки.       —Давай пойдём в мою комнату, когда чай заварим? — Спросил Рома.       —Давай. — Улыбнувшись, ответил Антон.       И вот, чайник закипел. Парни заваривают себе чай.       —А ты пьёшь чай без сахара? —Петров удивился.       —Ага. А что?       —Да ничего. Я вот с двумя ложками пью.       И пока Антон добавлял в свой чай сахар, к нему сзади подошёл Ромка и, положив голову на плечо, обнял его за талию.       —Я вижу. — С улыбкой сказал Пятифанов.       Петров покраснел, но ничего не сказал.       —Идём? — Спросил Пятифан.       —Ага…       Они пришли в комнату, поставили горячий чай на стол, а сами сели на кровать. Рома сидел позади Антона, поэтому ему не составило труда приблизиться и обнять его со спины.       —Тош, скажи, а как давно ты понял, что я тебе нравлюсь? — Пятифанов нашёл-таки тему для разговора.       —Хм… — Задумался Петров, — Года два назад, наверное…       —Значит, уже довольно долго я тебе нравлюсь, да?       —Что ты… — Антон не успел задать вопрос, как почувствовал, что тёплые руки Ромы нырнули под его футболку и стали скользить по телу, — О боже мой…       —Как ощущения, Тошик? — с хитрой ухмылкой спросил Пятифанов.       Прерывистое дыхание говорило Роме о многом.       —Насколько далеко ты зайдёшь, Ром?       —А насколько ты позволишь, Тош? — За этой фразой на шею Петрова посыпались лёгкие поцелуи.       —Господи, Рома, ты всегда был таким?       —Каким «таким»?       —Невыносимо прекрасным.       —С самого рождения.       Антон рассмеялся. Сейчас он был счастлив, как никогда.       —Не сомневался в этом! — Сквозь смех ему удалось это сказать.       Рома лишь улыбался. Ему нравилось наблюдать за любимым человеком.       —Ром, — Позвал парня Антон.       —М?       —Я люблю тебя.       Поцелуй послужил ответом. Долгий, неспешный, он передаёт всю любовь, которую только можно передать таким способом. Теперь им не было неловко при зрительном контакте, они не стеснялись прикосновений.       Антон обнял Рому, прижался к нему и сказал:       —Очень, очень сильно.       Пятифанов в ответ обнял парня и тихо сказал:       —Я тоже тебя люблю. Очень, очень люблю.       Сидели они так, может, минут пять. Антон решил нарушить тишину:       —Ром, у нас чай стынет.       —Хочешь пойти взять?       —Мгм.       Пятифанов выпустил его из объятий. Петров встал с кровати, подошёл к столу, взял чай и вернулся обратно. Протянув парню его чай и поудобнее разместившись в объятиях Ромы, он сделал глоток тёплого чая.       —Скажи мне что это не сон. Я не хочу сейчас проснуться. — Спустя время произнёс Антон, глядя в глаза Ромы.       —Конечно не сон! Могу доказать!       —Докажи, пожалуйста...       Пятифанов, немного поразмыслив, пришёл к выводу, что лучшим способом доказать это является щекотка. Парень принялся щекотать Антона одной рукой, второй он забрал чай у Петрова, чтобы не разлить. Свой он заранее поставил на тумбочку.       —Убедился?       —Убедился.       —Ну слава богу! — Рома обнял Петрова двумя руками.       Постепенно темнеет. Парни активно разговаривают.       —Ром, а почему именно я? — Антон зевнул, — Ну, ты же в шестом классе Полину любил.       —Так, я отвечу на вопрос и мы будем ложиться спать.       —Как скажешь.       —Ну, в общем, Полинка-то в какой-то момент просто разревелась: «Увези меня отсюда!», а я ей сказал, что нам по двенадцать, что даже если захочу, то придётся ждать, а она: «Нет, хочу сейчас!». Но ведь и это не единственная проблема. Дед у неё странный какой-то... И вот, выбежал я из её дома, иду к себе и думаю: «Зачем мне эта истеричка? У меня вот, зайчик есть!» — На этих словах Пятифанов закончил рассказ и погладил парня по светлой макушке, — Всё. А теперь в душ — и спать.       —Надеюсь раздельно?       —В душ — как хочешь. Но спать мы будем вместе!       —Тогда, можешь дать полотенце?       —Конечно. — отпустив парня из объятий, Рома встал с кровати, подошёл к шкафу, достал оттуда полотенце, чистую футболку и шорты, затем протянул всё это Антону.       —Спасибо. — Парень направился в душ.       Пока Петров был в душе, Пятифанов пошёл, помыл чашки, расстелил кровать, приготовил одежду, в которой будет спать и стал дожидаться парня. Вскоре тот пришёл, а Пятифан не смог не сказать:       —Тебе идёт.       —Спасибо...— Конечно, он смутился.       Чтобы ещё сильнее не смущать своего Тошика, в душ пошёл уже Ромка. Когда Рома вернулся, Антон сидел на кровати.       —Ты чего ещё не спишь? — спросил Пятифанов.       —Тебя жду.       —Вот он я! Теперь можешь спать спокойно. — ответил Рома, выключил свет и лёг на кровать рядом с парнем. — Ложись уже.       Петров лёг и тут же оказался в объятиях Пятифанова. Спустя некоторое время он повернулся и увидел, что парень не спит. Луна ярко светила в окно, поэтому им не составило труда установить зрительный контакт. Он решил сказать одну важную вещь:       —Ром, знаешь, — Тихо начал Антон, — Я наблюдал за тобой всё это время: каким ты был в шестом классе, как ты менялся со временем, каким ты стал... И сегодня что-то в тебе изменилось. Не то что бы изменилось... Скорее... — Парень пытался сформулировать мысль, пока Рома внимательно смотрел в его глаза, — Скорее... Ты стал собой. Я всё это время думал, что тебе чего-то не хватает... Тебе не хватало любви. — Рома выглядел немного грустным, но Антон продолжал, — Ром, ты словно расцвел! Я хочу продолжать тебя любить, хочу любить тебя всегда, только бы ты был таким! Прости, затрону неприятную тему, но, на мой взгляд, тебе в детстве не хватало родительской любви. Я хочу своей любовью компенсировать хотя бы самую малость той любви, которую ты не получил!       Пятифанов молчал.       —Ром?..       —Знаешь, Тош, мне ещё никто, никогда такого не говорил. Ты прав, прав во всём!       Он прижался к парню так сильно, как только мог. Тот, в свою очередь, обнял Пятифанова и стал гладить его по голове. Антон улыбнулся.       —Помнишь, в шестом классе, когда Семён забрал мои очки, ты назвал меня котёнком? Я думаю, что сейчас на котёнка больше похож ты.       —Мур.       —Я тебя понял.       Так они и уснули. Ещё утром Антон сказал своим родителям, что идёт гулять и, возможно, останется у кого-нибудь на ночь, чтобы те не волновались, поэтому и ему переживать было не о чем.