До Луны и оборатно

— Ну, солнце моё, ты нарвался, твоё фото на диване гуляет по инету. Даже шейх мне сегодня в буке написал: «Как там Майл? Рано я улетел из Парижа, нужно было на пати остаться». — Не, в гарем не хочу. Но, пати, да! Огонь! Я такого логово разврадюшника давно не видел. Даже прифигел. — Оно и видно, что прифигел, стал хлестать один бокал шампанского за другим, я даже не заметил. — Еще бы ты заметил?! Как узнал, что на пати Фарелл Уильямс, так и улетел, развевая труселя, держите меня семеро — лечу к тебе на крыльях любви. Бросил меня, захотелось бухнуть. — Да не ври, ты бухнуть хотел еще утром, красный свет пати и халявные бокальчики снесли тебе крышу. Глазки загорелись, ручки потянулись. А Фарелл — моя мечта, давно хотел на него близко посмотреть. — Конечно, я мечтой быть не могу — итак каждый день перед глазами. Нам нужны новые трудности и горизонты! — Ты моя самая большая трудность. На тебя мужики и тётки слюни пускают. Сидел, понимаешь, на диване развратный, к поцелуям зовущий, показывал всем, что свободен как ветер, а ради тебя я с ногами не бритыми ходил, кольцо всем светил. — Свободен как ветер в тот вечер был ты, то одно на телефон снимаешь, то другое, то песенки поешь, то в танцульках участвуешь. Даже ко мне на диванчик не залетел, а я ждал между прочим. — Так это ты для меня на нём так устроился, что каждому хотелось к тебе на колени брякнуться?! И эта блондинка, что мимо проходила — не прошла. Я же видел, как она мило рядом присела. — Как села, так и встала, я прямо ей сказал: «Нет члена — нет дела!» — Значит если бы член присел, то дело пошло?! — Так ты потом и присел и всё пошло. — Как было не присесть и всему не пойти?! Я устал от движухи. О, подходящий диван! О, а тут ты — такой секси, пуговки сказали: «Бай, бай!»!.. И потом ты не удержался и засосал меня, а говорил: «Интим — дело личное». — Конечно личное, но когда общественность на него претендует и обстановка располагает, то захотелось показать, что ты мой. — И завалил при всех меня на диван! — Ну потом же опомнился и мы пошли в приват. Я давно тебя хотел отыметь на столетней красной мебели… Только что-то пошло нитак и трахнул меня ты… — Не надо было шампусиком накидываться и представлять себя куртизанкой, томно закусывая губу — По, я вся твоя, бери меня! — Не жалею ни о чём, не плачу. Хотя придётся снова вернуться в Париж, хочу тебя на этом красном диване при свете красных фонарей. — Красные фонари — другая страна. — Значит съездим и туда. — Зад не болит? А то тебя мама за бухач бить собралась. — Да что ему станется, он тебя любит.