Квисац Хадерах

Гарри взглянул на сияющий в темноте леса образ матери — она смотрела на него с лаской и безмятежностью, которой Гарри в тот самый миг позавидовал больше всего на свете. Ему было страшно умирать. Разве кто-то не будет бояться смерти? Но Лили как будто прочитала его мысли и, приблизившись, шепнула ему: — Повторяй за мной, мой милый. Гарри молча кивнул, сделав первый шаг навстречу неминуемому. — Я не должен бояться, — шепот Лили был слышен только ему. — Я не должен бояться, — повторил Гарри. — Страх убивает разум. — Страх убивает разум. — Страх это малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. — Страх это малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение, — шаги Гарри становились шире и тверже. — Я встречусь лицом к лицу со своим страхом. — Я встречусь лицом к лицу со своим страхом, — Гарри увидел перед собой лицо Темного Лорда, точно наяву. — Я позволю ему пройти по мне и через меня. — Я позволю ему пройти по мне и через меня, — Гарри сглотнул, когда видение отпрянуло. — И когда он уйдет, я обращу внутренний взор на его путь. — И когда он уйдет, я обращу внутренний взор на его путь, — его дыхание стало размеренным и спокойным. — Там, где был страх, не будет ничего. — Там, где был страх, не будет ничего. Гарри почувствовал, что последние слова он уже знал, и голос матери не произнес их: — Останусь лишь я. * * * В ожидании встречи с профессором МакГонагалл Гарри прошелся по кабинету директора и провел пальцами по пыльным корешкам многочисленных книг — профессор Дамблдор наверняка знал каждую из них наизусть или хотя бы мог найти любую с закрытыми глазами. Усмехнувшись собственным фантазиям, Гарри поймал себя на мысли, что нынешняя хозяйка кабинета оставила все вещи предыдущих директоров нетронутыми. Внутри что-то сжалось, и Гарри отчетливо ощутил тяжесть на сердце, вспоминая, какие тайны стали явью в тот день, когда все закончилось. Было ли это честно — со стороны стольких людей посвятить его, Гарри, в свои секреты, а затем погибнуть? Прошло почти двадцать лет, и Гарри все еще был вынужден хранить эти тайны, знать о них, думать о них. Он не сразу заметил, что пальцы чиркнули по краю торчащего из какой-то книги пергамента. Аккуратно выудив пожелтевший лист, Гарри, к своему большому удивлению, узнал на нем почерк профессора Снейпа и всего два слова, значение которых Гарри совершенно не понимал: “Бене Гессерит”. От мыслей его отвлекла вошедшая профессор МакГонагалл: — О, мистер Поттер! Я ждала вас, Гарри. — Добрый день, профессор. Прежде чем мы начнем, простите, я могу спросить? — Конечно. — Вам известно что такое “Бене Гессерит”? Профессор МакГонагалл сощурилась, точно пытаясь вспомнить. — Нет, мистер Поттер, боюсь, я ни разу в жизни не слышала ничего подобного. — Да, я тоже. Просто удивился. — В мире так много удивительного, мистер Поттер. Один вы чего стоите, — профессор МакГонагалл улыбнулась, удобнее усаживаясь в мягкое кресло. — Приступим? * * * — Госпожа?.. Госпожа, вы ведь не думаете, что он… — Лили опустила голову, сжав пальцы рук добела. Сестра Бене Гессерит держала на руках младенца Гарри, внимательно всматриваясь в его глаза. — Думай, что ты говоришь! — ее голос звучал эхом в голове Лили. — Он силен. Я вижу. — Госпожа, пророчество ведьмы… — Дрянь! Она назвала его Избранным, верно? — Да. — И ты возомнила, будто произвела на свет Квисац Хадераха?! Лили промолчала. — Твой сын не в силах стать тем, кто сможет объять сущее и грядущее. Ему предназначена иная судьба, ибо Он еще далеко от нас. — Но госпожа! Защитите его! Прошу! Ему грозит опасность! — Лили упала на колени и взмолилась, глядя на сестру Бене Гессерит. — Нужна защита? Стань ею. Твоя жертва не будет напрасной, уж поверь. — Но я не смогу оберегать его… Я прошу об этом орден. — Того не будет. Ты слышала мои слова. — Госпожа…