Следователь Орлов и семейная драма Николая Ковальчука

Орлов кладет руку на капот девятки — машина холодна, значит, приехал не только что. Не отвечал на звонки, не перезвонил, но при этом давно приехал. И где он теперь? Закрывал Ковальчук за собой, просто захлопнув дверь — замок срабатывает автоматически — ключей от своей квартиры Орлов никому не оставляет в принципе — значит, если Коля прибыл к нему на очную ставку, ему оставалось либо сидеть в машине либо оставить ее и пойти гулять в окрестностях… — Андрюш, привет, — выводит его из размышлений знакомый женский голос, и Орлов разворачивается на каблуках, чтобы увидеть Зою. Та выжидательно улыбается — у нее, очевидно, для него разговор. И тогда, понимая, что избежать его не удастся, он спрашивает: «Привет, сегодня выходная?» — чтобы этот разговор начать. Быстрее начать значит быстрее кончить. Зоя была подругой детства Андрея: на дружбу с ним ее обрекло их тесное соседство — Зоя была на три года старше и вряд ли бы в одиннадцать лет возилась с восьмилетней малявкой. Повзрослев, они продолжали общаться, но влечения друг к другу так и не почувствовали — им повезло не подходить под вкус другого, что сохраняло их дружбу в одном уверенном русле. — Видела твоего красавчика Колю, — произносит Зоя и улыбается румянцу, зарозовевшему на щеках друга, — утром познакомились, когда я собаку выводила. Глазки опустил, когда я про тебя спросила, ресничками прикрыл, покраснел весь… Орлов взлыхает — вечно Зоя лезла, куда не следует. — Зачем ты его смущаешь лишний раз? — Слушай, а меня не смутило проснуться от ваших стонов у меня над головой? — возмущается в свою очередь Зоя и кривит пухлые розовые губы, — Я тебе говорила, мне слышно все, что у тебя происходит, так ты его еще нарочно в ванну поволок, чтобы эхо было. Андрей чувствует, как щеки его рдеют, а линия рта принимает какую-то неясную форму. — Извини. Он невольно вспоминает звуки, которые издавал под ним Коля, тесноту их мокрых тел и прикусывает губу, чувствуя легкую волну возбуждения. Очень несвоевременно. Зоя, как будто заглянув в его голову, хмыкает и продолжает: — Так вот. Твой Коля… — она без предупреждения берет соседа за предплечье и серьезно заглядывает ему в лицо, — Ты, Андрюш, напрасно решил отбить его у того мужика. Он же не посмотрит, что ты следователь, кокнет еще… Это неожиданно. Орлов как оглушенный смотрит на нее тупым взглядом: — Какой мужик? — Ревнивый. Приехал, затолкал Коленьку в машину и укатил. Тебе, может, лучше не лезть к ним, он выглядит опасным… В милом лице Зои читается тревога — она с детства считает своим долгом оказывать Андрею защиту и покровительство. Очевидно почувствовала, что момент как раз подходящий. Орлов сдвигает на переносице брови, сосредотачиваясь. Это сложно — с тремя почти полностью бессонными ночами, но ситуация экстремальная. — Ты запомнила номер машины? — вынимая телефон из кармана, спрашивает он хрипло. Зоя бледнеет. Все идет совсем не так, как она хотела. — Только цифры. Серьезно, Андрюш… Не надо… Орлов прерывает ее острым предостерегающим взглядом, вызнает номер, кивает, затем сообщает, глядя на нее неподвижным тяжелым взглядом: — Зоя, не было у Коли никакого мужика, — чтобы опровергнуть ее толкование его поведения, как поведение ревнивца. Он просто страшно встревожен. — До тебя, — неуверенно улыбается женщина, испуганная таким неожиданным поворотом. Ответной улыбки не следует — губы Андрея бледные, тесно сдвинуты в узкую линию. — До меня, — отзывается эхом Орлов и подносит трубку к уху. Когда отвечает оператор, Андрей стискивает сильно веки, разлепляет их, и произносит, глядя перед собой отчаянным взглядом: — Паша, это срочно — у нас похищение человека. Голос его подчеркнуто спокойный, но сердце тревожно бьётся о грудную клетку.