Семейные ценности

      В целом, вроде как я прижилась в классе. Меня обычно не трогали. Да и была на то причина: на каждом уроке я вызываюсь к доске, я тяну руку на ответ и делаю всё как положено. Учителя впервые увидев такую целеустремлённую ученицу, даже растерялись вначале. Привыкли к халатности остальных.       Эллина нам часто проходу не даёт. Раздражает меня жутко, но без особой причины бить её не собираюсь. Руки зря морать незачем.

Но душа хочет приключений!

      И я, собрав кое-какие вещи в рюзкак и взяв гитару, поехала в Питер, к маминой подруге. Написала Рыжему и Маку записку, что я живая и меня не украли. Деньги у меня кое-какие были, я их выиграла в карты в детдоме. На два билета должно хватить, а если нет - успею и там подзаработать с гитарой.

***

      Я приехала в Питер, объяснила ситуацию тетё Жене и пошла гулять.       Санкт-Петербург – очень красивый город. В нём много памятников, исторических мест, музеев и истории. Но так же есть и неприятные стороны. В центре города я не раз видала странного вида парней и девушек чуть старше меня. И хоть мне было на них плевать, я содрогнулась при их виде. Кажется, потому что у них был алкоголь. А с этим у меня отдельная тема.       Тем не менее, я познакомилась с компанией хорошей, двое парней и девчонка. Они играли на улице, причём очень даже не плохо. Я поиграла с ними, погуляла. Мы чудно провели время.

Через неделю я соизволила вернуться домой.

      Меня встретили бурно. В отличие от спокойного, но явно рассерженого Рыжего, Мак просто взорвался. Он явно распреживался за всю эту неделю, пока меня не было. Табаки тоже стоял мрачный, вот-вот может ударить меня костылями. –Паааап, ну прости...– наконец заговорила я,– я больше так не буду, обещаю. –Напомни подарить тебе телефон,– вместо Македонского ответил Рыжий.       Мак долго бушевал. Причитал, что меня могли украсть или убить по дороге, ограбить. Или я могла потеряться. Что могло быть что угодно, и нужно было нормально сказать родителям, куда, зачем и почему я уезжаю.       Рыжий крепко держал Мака за плечи, успокаивая. Мы все вчетвером пошли в дом. Постепенно Мак всё же перестал волноваться, Рыжий у нас просто чудо. А мы с Толяном пошли в мою комнату.       Когда я закрыла дверь, Шакал разразился почти что криками и причитаниями, что я могла хотя бы предупредить перед тем, как свинтить в дальние дали. Но вскоре его отпустило и он слушал мои приключения в Питере. ...–И чё, прям не догнали? Ну вы безбашенные!–радостно воскликнул Толик, размахивая руками. –А то! Но это того стоило. Надеюсь, шедевр не закрасят. Мы долго трудились,– усмехнулась я.       И стала рыться в моём старом фотоаппарате. Там точно должны были остаться кадры наших проделок. Наконец, найдя нужные картинки, я протянула камеру Табаки. –Вааааау! Как красиво! И долго вы это рисовали?– вновь посыпались вопросы от парня. –Да не, не очень. Нас же четверо было, быстро управились,– отмахнулась я. –А ты... Ещё туда хочешь поехать?– тихо спросил Толик. –Да, если честно. Мне там нравится. Не самое райское место, но... Там я прожила большую часть своей жизни. –усмехнулась я.       Ветер колыхал шторы. И доходил до нас. Я обернулась и поднялась с тахты. Немного замёрзла, поэтому решила закрыть окно. Захлопнула форточку и повернула ручку. Шторы задёрнула, пару раз осмотрев улицу. Люди шли по своим делам, дети бегали и играли. Ничего необыного. –Пойдём поедим, а? Я голодный,– попросил Толян, поднимаясь и беря в руки костыли. –М.. ну пошли,– кивнула я и мы направились на кухню. Родители куда-то ушли, так что дом в нашем распоряжении.       Мы быстро сварили пельмени и поели. После чего Табаки ушёл домой.       А я от скуки стала играть на гитаре.