По вечерам

      Мерлин демонстративно неуклюже ввалился в покои принца, как часто делал это и прежде на глазах у стражей, чтобы не вызвать подозрений в своих намерениях — образ неумелого слуги, которого принц держит рядом с собой по одному ему известным причинам, стал настолько привычным, что оказался идеальным прикрытием.       — Сир, пора готовиться ко сну, — Мерлин достаточно громко выдал напоследок, убеждаясь в успехе своей маскировки, шумно захлопывая дверь в комнату.       — Тебя не дождёшься, Мерлин, — преодолевая два несчастных шага, что их разделяли, Артур подлетел к юноше, впечатывая его хрупкое тело в холодную стену. Руки Мерлина от неожиданности взлетели вверх по сторонам от головы, чем не постеснялся воспользоваться принц: аккуратно прилагая усилия, чтобы не навредить юному магу, Артур одной рукой соединил его кисти над темноволосой головой, а второй — притянул к себе за талию.       — Да не убегу я, — шёпотом выдохнул обездвиженный маг, чувствуя своим бедром твердеющее нетерпение Артура — кажется, его действительно ждали.       Не выпуская кисти слуги из рук, рыцарь сдержанно оторвал волшебника от стены, второй рукой забираясь под легкую куртку, под все слои одежды, мягко поглаживая приятную кожу, и начал плавно направлять два тела в сторону кровати. Лица юношей были непозволительно близко друг к другу, отчего Мерлин сморщил нос и потерся им о нос Артура, тепло улыбаясь, получая в ответ взаимный кошачий жест.       — Сегодня я хочу поцелуи, — юный волшебник плавно обвел губы рыцаря словами, заставляя того приоткрыть рот, забираясь в него по кромкам зубов, получая в ответ рваный выдох; собственные губы обожгло томительным дыханием Артура, рука которого дрогнула на талии Мерлина, случайно прижав того ещё ближе. — Позвольте мне, мой господин, — слуга захватил в поцелуй верхнюю губу по-звериному зарычавшего принца, которого вело уже от одного этого жеста.       — Для тебя все, что захочешь, Мерлин, — уже осознанно крепче прижимая юного волшебника к себе, Артур отпустил его руки, позволяя им обхватить свое лицо, и ответил слуге глубоким поцелуем, с головой бросаясь в море чувств и эмоций, затягивая мага с собой.       Это опьяняло крепче любого медового напитка. Мерлин, такой льнущий и ласковый, таял в руках Артура, даря собственное тепло и без того загорающемуся принцу: его руки нежно скользили от лица к шее, оглаживая горячую кожу, пока собственное тело непослушно прижималось к могучему телу напротив; Артур встретил Мерлина без рубахи, отчего сквозь тонкую ткань туники отчаяное биение в груди чувствовалось острее. Тонкие пальцы слуги зарывались в мягкие волосы будущего короля, задевая подушечками чувствительную кожу головы, массируя её, вынуждая принца довольно мурлыкать.       Используя всю свою выдержку, чтобы не разорвать хрупкого мага от нетерпения, рыцарь осторожно положил его на кровать, продолжая придерживать за талию; юноша, стараясь не разрывать поцелуй, начал тихо брыкаться под могучим телом в попытках сбросить сапоги, периодически случайно ударяя Артура.       — Мерлин, — слегка прикусив губу слуги, рыцарь оторвался от него и привычно закатил глаза, помогая снять несчастную обувь. — Ты не меняешься.       — Это плохо? — юный маг отполз от края кровати, когда надоедливые сапоги от едва ли держащейся терпеливости принца улетели куда-то в дальний угол комнаты. Предвкушающий столь любимые ласки слуга улыбался, видя, как господин, словно хищник, крадучись на коленях по кровати, наступает на него, заставляя отодвигаться к самым подушкам.       — Ты можешь раздеться по одному щелчку пальцев, — грубые от меча ладони задели бедра, тепло которых чувствовалось даже через одежду. Расслабившись, Мерлин смотрел на полог кровати и продолжал блаженно улыбаться, ощущая, как с каждым жестом Артура одежды на нем становится все меньше.       — Зачем мне использовать свою силу зря, если ты и так прекрасно справляешься? — юный маг дразняще выдохнул риторический вопрос, получив в ответ лёгкий шлепок по бедру, отчего сдержанно засмеялся. Двигаясь вверх по юному телу, Артур стягивал всю одежду ниже пояса, обнажая бледную кожу, которая сейчас покрывалась румянцем предвкушения: Мерлин облегчённо проскулил, когда под умелыми действиями Артура грубая ткань скользнула вниз по ногам, дразняще касаясь напряжённого члена, раскрывая всего мага перед рыцарем.       — Ты никогда не подчиняешься, — отбросив штаны в сторону, принц добрался до уже полюбившегося платка, нависая над лицом млеющего слуги.       — Неправда, было несколько раз, — неосознанно пробормотал тонувший в ощущениях Мерлин, светлые глаза которого сейчас затмевала тёмная дымка. Закинув голову назад, юный волшебник позволил будущему королю развязать узел на своём платке, чувствуя невесомые поцелуи в острые скулы: Артур запустил ладонь под шею Мерлина, заставляя того слегка выгнуться вперед, и начал развязывать грубую ткань, с приятным удивлением отмечая, как легко она ему поддаётся — собираясь в покои принца, юный маг явно постарался облегчить и ускорить прелюдию.       Но Артур смаковал этот момент: несмотря на кипящее в себе желание, он хотел насладиться видом дрожащего от его прикосновений молодого тела, с которого он ловко снимал последние одежды; Мерлин трепетал в его руках, словно лепесток на ветру, сжимая одеяло в руках от каждого случайного прикосновения к своей плоти, невольно дергаясь вверх навстречу своему принцу.       — Скажи мне это, Мерлин, — прошептал Артур в обнажённые ключицы юного колдуна, отбросив в сторону последний элемент одежды, ощущая своими бёдрами попытки слуги снять ногами с рыцаря так мешающиеся сейчас штаны.       — Что Вы желаете услышать, Сир? — грубо проходясь пальцами ног по коже Артура, юный маг неуклюже по сантиметру стягивал с того одежду.       — Ещё раз, Мерлин, — едва держащий себя в руках рыцарь переместил свое внимание с ключиц на губы партнёра, впитывая каждое произнесенное ими слово, разделяя с юным магом каждый его вздох.       — Конечно, Милорд, — повинуясь, послушно прошептал юноша, обхватив дрожащими руками лицо Артура, касаясь его горящих губ своими, наконец стянув не без магии поддавшиеся брюки. — Да, мой господин.       — Ещё раз, Мерлин, — будущий король был готов взвыть от каждого «Сир», «Милорд» и «Господин», произнесенных обжигающим любимым шёпотом в его приоткрытые губы. Артур привык каждый день слышать это обращение от слуг и обучаемых на тренировках рыцарей, но именно от Мерлина оно звучало интимно и трепетно: каждый раз в постели, слыша это обращение от мага, принц смотрел на него с неприкрытым восторгом, возбуждаясь ещё сильнее, увеличивая напор, заставляя волшебника стонать под ним и едва ли не биться в истерике с мольбами не останавливаться, пока его самого уносило все дальше.       — Милорд, я… — но Мерлин не смог договорить, резко подавившись воздухом, когда член рыцаря прошёлся по его собственному, пуская волны мурашек по всему телу. — Милорд, — жестом попросив взглянуть на него, юный волшебник поймал потемневший взгляд Артура и зашептал, глядя прямо в это предгрозовое небо. — Милорд, я хочу Вас. Я хочу, чтобы Вы взяли меня здесь и сейчас, — и взгляд рыцаря оказался красноречивее всяких громких слов.       — Ох, Мерлин, — единственное, что смог выговорить Артур, резко вжав хрупкое тело в кровать, теперь несдержанно учащая трение кожи о кожу, плоти о плоти, заставляя слугу под собой прижиматься еще ближе и ловить влажные поцелуи в губы, скулы, шею, ключицы, плечи…       — Артур, — ... грудь, живот, тазовые косточки… — Ох, — во влажную головку дернувшегося члена, внутреннюю сторону бёдер, восхищенно осыпая неосознаваемым бормотанием из комплиментов поддающееся ласкам тело: принц хотел расцеловать Мерлина от макушки до пят, пометить губами своего слугу, кусать до вскриков и зализывать с извинениями раны, пока разум молодого мага окончательно не помутнеет от накативших эмоций.       — Ты невозможный, — сгорая от чувств, отчаянно проскулил Артур, подгибая неловкие колени Мерлина, вынуждая его принять провокационную позу и открыть всего себя. Юный маг опустил голову вперёд и посмотрел на принца, который с жадным восторгом одной рукой оглаживал бедра слуги, а второй уделял внимание своему члену, подогнув ноги под ягодицы. — Я не готов долго ждать. Нам нужна твоя магия, чтобы тебе не было больно, — Артур склонился над пахом волшебника и губами втянул головку в рот, дразня и распаляя выдержку слуги, вырывая из уст того стоны неожиданности: он посасывал и облизывал плоть, секундами вбирая опасно глубоко, глядя из-под ресниц, как зрачки Мерлина наливаются золотом, а губы неслышно шепчут заклинание.       Оторвавшись от своего члена, принц запустил руку к ягодицам слуги, почувствовав влагу и откровенную готовность к продолжению: три пальца входили свободно, раздвигаясь в стороны, направляясь вперед и назад по расслабленным стеночкам. Будущий король приятно-удивленно вскинул брови и смущенно заулыбался, продолжая играть с увлажненным слугой.       — Ты ублажаешь меня с таким энтузиазмом, что тебе сложно отказать, — глядя на довольную улыбку Артура, Мерлин поймал его предвкушающий взор, в котором танцевали искры благодарности. — Я весь Ваш, Милорд, — взгляд юного волшебника был мягким, но настойчивым, когда он шире раздвинул ноги, двигаясь по кровати ближе к своему сиру, приглашающе вскидывая бедра вверх.       Артуру хотелось взвыть от осознания, что это неуклюжее чудо с невиданной магической силой полностью принадлежит ему, в данный момент сгорая от нетерпения не меньше самого рыцаря; мысль о том, что слуга может принадлежать ещё хоть кому-то, неприятно скребла на душе каждый раз, когда его отец, король Камелота Утер, беспардонно отдавал его на службу гостям замка, не подозревая, на какую пытку обрекает сына.       — Ты… — подставив головку члена к самому отверстию Мерлина, принц прикрыл глаза, сдерживая весь поток слов и признаний, который порой рвался из него.       — «Мой»? — подвинувшись к принцу, юный маг сам начал насаживаться на член, чувствуя, как ладони рыцаря сильнее сжимают его бедра. — Ты говоришь это каждый раз.       — Я хочу, чтобы ты помнил, — сдержанно войдя наполовину, с каждой секундой осторожно продвигаясь дальше, Артур ближе склонялся к слуге, позволяя тому привыкнуть к ощущению наполненности в своем теле, обнимая его настолько крепко и плотно, насколько допускала поза.       — Я не забуду, — притягивая лицо рыцаря к себе, Мерлин обхватил его задрожавшими ладонями и вовлек губы в глубокий поцелуй, очерчивая языком контур, отчаянно прорываясь в самый рот, совершенно не встречая сопротивления, на что рыцарь двинулся один раз, вынудив слугу выдохнуть тихий стон прямо в поцелуй. Участившееся дыхание юного мага, смешивающееся со вздохами рыцаря, казалось столь несдержанным, что волей-неволей хотелось сжать это хрупкое тело под собой еще сильнее. — Ну же, Артур, — едва ли не всхлипывая, произнес Мерлин. — Пожалуйста.       Самообладание будущего короля покинуло его, уступив место ощущениям горячего тела под собой, ласкам юных рук по широкой спине, голодных глубоких поцелуев сквозь сдерживаемые столь знакомые и родные стоны. Волшебник нетерпеливо извивался под принцем, подавая бедра навстречу движениям рыцаря, осознанно насаживаясь на него почти до самого основания: Мерлин хотел чувствовать своего сира, хотел утолить голод Артура, позволяя ему вдоволь насытиться до следующих ласк, оставляя в своем теле сладкое послевкусие от встречи.       Утопая в собственных ощущениях, принц терял поцелуи своего слуги, который все больше закидывал голову назад, выгибаясь навстречу могучему телу; Артура вело до томительной дрожи, до многочисленных мурашек, до отчаянных всхлипов в шею Мерлина, который отдавал себя без остатка, не имея возможности кричать из страха быть обнаруженными. Зажатый между двумя мужчинами член юного мага не облегчал задачу, пуская мурашки по хрупкому телу от каждого прикосновения кожи к коже, от каждого намёка на трение, от каждой капли смазки, стекающей с горящей плоти.       Отдаленной частью сознания Артур понимал, как его несёт, как он растворяется в любимом слуге, уже не чувствуя себя на земле, всеми ощущениями паря где-то в воздухе. Он размашисто толкался в юное тело, сожалея, что не может слышать каждый крик и каждый несдержанный стон Мерлина, потому что во всех углах замка стоят стражи, которые сбегутся на подозрительный шум; Артуру приходилось довольствоваться скромными стонами, больше похожими на скулеж, рваным шёпотом и томительными выдохами, в которых слышалось его бесконечно произносимое имя.       — Артур, — юный маг вернул горящий золотом взгляд своему принцу, понимая, как близок к краю, как волны мурашек накатывают с большей силой, как шум в ушах нарастает, перебивая собственное дыхание, как от напряжения пульсируют клеточки тела, начиная взрываться маленькими фейерверками, с каждым коротким мигом приближая Мерлина к разрядке.       Артур поймал взгляд слуги собственным туманом в глазах, решительно набрав темп, увеличивая размах движений и интенсивность трения. Уже стоящему на краю Мерлину большего и не надо — он резко сжался в тугой комочек, на громком вдохе задержав дыхание, и бурно излился между телами, заглушая крик облегчения в изгибе шеи Артура, невольно передавая свои мурашки рыцарю.       Принца надолго не хватило: жар дрожащего в неге тела под собой, заражающая энергия разрядки и уплотнившееся кольцо мышц вокруг собственного члена не оставили ему и шанса на продолжение томительного удовольствия — найдя своими губами губы Мерлина, Артур зарычал в уверенный поцелуй слуги и излился в юное тело, из последних сил удерживая себя от падения на него. Искры метались перед глазами принца, а губы чувствовали ненавязчивые влажные прикосновения чужих губ, которые шептали благодарности и похвалу.       Унимая сладостную дрожь в теле, Артур скатился с Мерлина и обессиленно упал рядом, не переставая наблюдать за прикрытыми веками слуги, который млел в собственных ощущениях, неосознанно улыбаясь. Пальцы принца тянулись вывести узоры на животе юного мага из удовольствия, что накрыло того несколько минут назад, но усилием воли будущий король удержал руки, предупредив зарождающееся движение в сторону горячей кожи.       Еще несколько минут два тяжёлых дыхания нарушали тишину комнаты, пока Мерлин не распахнул глаза и не приподнялся на локтях, обращая свое внимание господину: Артур неотрывно смотрел на него, впечатывая в свою память каждую черточку этого лица, каждый изгиб тела, каждую улыбку, как делал это из раза в раз, когда волшебник приходил к нему в покои поздно вечером после погружения замка в сон; неизменная легкая грусть в глазах Артура в такие моменты заставляла сердце Мерлина сжиматься от ноющего чувства, которое он не мог себе позволить, вынужденный втаптывать его тайной глубоко в своей душе.       — Спасибо, — смущенно произнес юный чародей, невольно давая понять рыцарю, что разделяет эту грусть. Артур нашёл в себе силы и резко потянулся к Мерлину, откровенно вовлекая его в последний на сегодня поцелуй, пытаясь вложить в него всю невысказанную взаимную благодарность. Слуга подался вперёд, меняя позу, садясь рядом с сиром на колени, и обхватил его лицо ладонями, как полный жажды чашу с водой, утоляя свое желание ответными ласками. — Мне пора идти, — оторвавшись на секунды, прошептал юноша.       — У Гаюса снова вопросы? — нехотя отпуская Мерлина, Артур протянул ему приготовленное заранее полотенце и начал наблюдать, как тот приводит себя в порядок. Чародей молча стирал с себя последствия вечера, представляя, как будет вспоминать его, возвращая уже чистую ткань на место. — Гаюс должен перестать удивляться твоему отсутствию по вечерам.       — Он и не удивляется, — натягивая одежду, едва равнодушно проговорил юный маг.       — Ты отсутствуешь не каждый вечер, — скорее для себя, чем Мерлину, добавил Артур, вскидывая руку вверх, сопроводив жест непродолжительным молчанием. Наблюдая за скорыми сборами слуги, который уже затягивал платок на своей шее, принц размышлял, достаточно ли осторожны они при дворе. — Как думаешь, — рыцарь неуверенно обратился к Мерлину. — Гаюс о чем-то догадывается?       — Он умный, взрослый, тактичный человек, Артур, — подхватив полотенце, слуга направился к двери, ведущей из покоев. — Он мудр, Гаюс многое видел в этой жизни, он многое понимает.       — О чем ты? — рыцарь напряженно присел на кровати, накрываясь простынью.       — О нас, — одарив взволнованного Артура своей обаятельной улыбкой, Мерлин кивнул ему в знак прощания, молчаливо пожелав спокойной ночи, и скрылся за дверью.       Столь сдержанное «о нас» повисло эхом в неожиданной тишине комнаты и бьющемся в такт сердцу шумом в ушах Артура, который не сводил взгляд с двери ещё несколько минут.