Какой у вас мальчик

— …какой красивый у вас мальчик! А кудри какие! Вырастет — пойдет "по дороге разбитых сердец"… ах, ну, какая же все-таки песня хорошая была у Селестины... А ну-ка, повернись, мой дорогой. Вот так, да. Постой смирно хотя бы минуту, какой живчик — точно пикси! Он совсем на вас не похож. Простите мне болтовню, я так легче и быстрее работаю, сразу вдохновение появляется! — Все в порядке, мадам Малкин, ну что вы. Да, он... наверное, в отца, удивительное дело. — Вытяни руки вперед, мой хороший. Умница, дай, я подтяну манжеты. Все, можешь отпускать. — Merci, madame. — Как ты славно щебечешь, птенчик! Вы что же, не отсюда? — Я сама из Бретани, но в Лондоне уже давно живу. Мы с сыном решили остаться здесь в свое время, только вот я от акцента никак не избавлюсь. — Ах, пустяки! Среди магглов так много мигрантов, что ничего удивительного в этом нет. Ну вот, все готово! Покрутись теперь, посмотри, какой красивый! — Вот этого хватит? Простите, я все еще плохо разбираюсь в волшебных деньгах. — О, это слишком щедро! Я возьму только эти: один, два, три, четыре, пять. Вам они еще пригодятся, собирать первокурсника в Хогвартс — удивительно затратное дело!

* * *

— …какой непослушный у вас мальчик! Молодой человек, прошу вас, будьте аккуратны — это самые старые палочки, они иногда ведут себя неласково с чужими руками! Сорванец! Представить не могу, какая палочка его выберет… — Мам-мам! Ты посмотри! Из такого дерева вышел бы славный фрегат! Давай с тобой сделаем и запустим? — Сделаем, обязательно, но сперва выберем тебе палочку. Не заставляй мистера Олливандера ждать, мой хороший. — Нет-нет, не торопите его, мадам! Палочки не терпят, когда с ними торопятся разделаться, нет! Они ведь все чувствуют, и спешка в таком деле… худшее оскорбление. Ах, юноша, будьте осторожны, это почти что реликвия — эту палочку сделал мой дед, он привёз с берегов Бретани кораллы и кизил лучшего качества! Они впитали в себя тепло того солнца, закалились морской пеной, зажглись звёздами над волнами пролива… — Море я люблю… Ма, смотри! — О-о-ох, мой юный друг! Не могу поверить своим глазам, неужто! Спустя столько лет она, наконец, нашла своего волшебника! Поистине, вы особенный мальчик, особенный. А впрочем я, быть может, и вижу, отчего вам покорилась эта палочка… Юн и свеж, как цветущий кизил, и крепок, как морской коралл. Палочка о двенадцати дюймах, крепкая, несгибаемая… Будьте благословенны, мой дорогой, пусть вам всегда светит ваша звезда.

* * *

— …какой умный у вас мальчик! Не каждый первокурсник так увлечён Трансфигурацией! Вы с ним занимались много? Сейчас это модно — многие родители приводят первокурсников, которые уже знают заклинания, зелья… Без практики, так сказать. — Нет, я вообще… я обычная. Ну, в смысле, человек. То есть, не волшебница! Ха-ха! — Да что вы! В таком случае у меня есть отличные экземпляры для магглов, пройдемте сюда, да-да, вот тут были… нет, это все не то. Да где же она?! Вот! Доступным языком о магическом мире в последнем издании! — А вот это что за книга? — Ах, это наш бестселлер! О героях и лицах великой эпохи, так сказать. Вы посмотрите, какие там колдографии, полистайте! Загляденье! Печать, бумага, тираж — моя любимица, она меня озолотила в определённом смысле!

«Сириус Блэк, 3 ноября 1959 — 18 июня 1996»

— …и это не какая-то похабщина от Скитер! Здесь только подлинные интервью и воспоминания, а про многих рассказано со слов самого Гарри Поттера… — А вот этот волшебник, он… он… — Да-а-а… Сириус Блэк, такая трагическая судьба у него и всего семейства… Я вам советую взять именно эту книгу — в остальных, знаете, душевности не хватает. А в этой так трогательно рассказано о его жизни после Азкабана и гибели… — Мам! Ну идём уже!

* * *

17 июня 1996 года — …какой ты всё-таки к’гасивый мальчик… — Мальчика нашла, тоже мне, фея… — А вот эта что значит? — Эта? Эта значит «пошли все нахуй», фея. Джеймс мне предлагал сделать ещё одну на заднице, но я тебе пока не скажу, какую. — Потом скажешь, если хочешь. — «Хочешь…» А знаешь, я бы сейчас так хотел с тобой полежать где-нибудь в тени глициний — их моя покойная мамаша ненавидела. — У тебя все уме’гли? — Это я у всех умер, фея. — А у меня — нет. Ты же здесь, вот тут сейчас. — А знаешь, что, фея? Ты мне нравишься, дьявол тебя побери! Вот так не пошёл бы я прогуляться — не встретил бы тебя. А в том доме… хоть волком вой. — У волка доб’гые глаза. — Нет, не добрые, фея. Не выдумывай. На вот, возьми. Мне все равно нечем заплатить… — Это что? — Золото, галлеоны. Да я не обманываю — сдай, не прогадаешь! Я же говорю, что у меня много денег, фея. — Пойдём завт’га смот’геть глицинии? Они уже давно ‘гасцвели. — Пойдём, фея. Обещаю.

* * *

— Гарри? Гарри… Гарри! — Ох, прости! — Ты где витаешь?! Нам нужно поторопиться! Не отставай! — Знаешь, я там мальчика видел… у «Флориш и Блоттс». Ты только не думай, что я сошёл с ума… — Я давно так думаю. Так что там с мальчиком? Гарри, поживее, у нас с тобой не больше двадцати минут! — Этот мальчик мне так Сириуса напомнил. Даже мурашки пошли! — Гарри, знаешь, какие мурашки у тебя пойдут и где именно, если мы опоздаем?! — Как-то не очень хочется опаздывать. — Ну, а я о чем?!