Позволь мне смотреть

      — Давид, я же знаю, что у тебя есть вебка — не унимался Берг.       Блондин уже минут пять сверлил свою камеру обиженным взглядом, зная, что парень по ту сторону экрана всё прекрасно видит. И чего Роменский скрывается? Тем более от него то! Да сколько они уже пережили и в Майнкрафте и в реальной жизни, а он всё чего-то стесняется!       — Ну вот оно тебе действительно надо? — измученно спросил Давид.       — Да! Или ты как Шамаханская царица, до свадьбы мне ничего не покажешь? — решил пошутить Берг и услышал по ту сторону экрана смешок.       Повисла тишина, которую перебивал разве что гул компьютера и периодические клики мышкой со стороны Роменского.       Никита разочаровано вздохнул, уже хотел было прощаться, но ему и слова не дали сказать.       — Ну раз так хочешь — щелчок мышки и на экране появляется изображение Давида, что отвернут от камеры и, по всей видимости, смотрит в стену. — На — не смотря в камеру говорит Роменский.       А Никита залипает, и причём конкретно. Ему доступна для рассмотрения лишь часть лица, а блондина это уже чарует – Аккуратные изгибы подбородка, красивый карий глаз, что сейчас чутка прикрыт, густая и кажущаяся мягкой бровь, слегка сведённая к переносице – злиться – пышные ресницы, губы поджатые, розовые, манили к себе.       — Повернись пожалуйста — шепчет Берг, словно боясь спугнуть шатена, Давид закрывает глаза, разворачивается полностью к монитору и в этот раз устремляет недовольный взгляд в камеру, повторяя недавние действия блондина.       А тот теряет дар речи, приоткрывает рот, желая что-то сказать, но слова застревают в горле, а сам он таращиться на Давида, как будто человека видел впервые в жизни.       — Доволен? — слегка сердито спрашивает Роменский, тянется к мышке, намериваясь выключить камеру.       — Стой! — внезапно просит Берг и старший вздрагивает. — Давид ты... — слова не идут, горло словно заслонило огромным волуном, который тянет на дно Никиту. В голове вихрь мыслей, а по спине пробегают мурашки — Ты очень... красив... — ели выдавливает из себя эти слова блондин, всё так же таращась на друга. На чужих ровных щеках появляется ели различимый румянец, глаза раскрываются полностью, а зрачок, кажется, увеличивается.       — Никит, ты совсем кукухой поехал? — в ту же секунду Берга лишают возможности смотреть на чужое лицо, камера отключается и слышится тяжкий вздох в ладони – закрыл руками лицо от смущения.       — А что я сказал не так?       — Никита, заткнись       — Ну серьёзно! Я же правду говорю!       Опять виснет тишина, только в этот раз Берг не слышит даже гул компьютера, а лишь биение собственного сердца в ушах. Опять в голову лезут мысли разного характера, а перед глазами остаётся хмурое лицо Давида. Никита упирается лбом в ладонь.       Звук включающиеся камеры выводит из транса и младший моментально поднимет глаза на монитор, вновь видя Давида.       — Ты поехавший — озлобленно говорит Роменский, складывая руки на груди.       — Как скажешь — Никита вновь завороженно смотрит на старшего, не отводя взгляда от его лица. По спине опять бегут мурашки, а щеки обадёт пламенем. — Только позволь мне смотреть