Запретный поцелуй

Дазай не думал, что можно чувствовать себя счастливым, сидя в прихожей с затёкшими руками и дыша перегаром. Оказывается, можно. Это их первое совместное утро, вышло, как вышло, — и на этом спасибо. Дазаю не на что жаловаться, его любимый человек спал с ним — на нём вообще-то — всю ночь. — Чуя, нам повезло, что ты такой предусмотрительный и утеплил пол. — Помолчи. — Ты постоянно меня затыкаешь. — Твоя болтовня раздражает. — Я почти поверил тебе. — Я плохо соображаю, Дазай, так что будь так добр, объясни мне, какого чёрта ты тут забыл? — Серьёзно? Взгляд Чуи говорил, что он не шутит. — Ты хотел меня видеть, о, прости, ты просто трахаться хотел, напился в баре, потащил меня домой, чуть не изнасиловал, а потом... — Какой ужас, не продолжай. Он всё помнил. — Спасибо, что помог добраться домой. Я могу приготовить завтрак... в качестве благодарности, сойдёт? — Чуя встал, держась за голову. — Я буду тебе благодарен, если ты примешь душ и позволишь воспользоваться твоей кухней. Обещаю ничего не сломать, — Дазай положил руку на сердце. — Делай, что хочешь. Чуя заперся в ванной, закрывая лицо руками. Почему так неловко, как вообще себя вести? Что между ними? Это всё как-то странно. Приняв душ, Чуя вышел с полотенцем на плечах. Он остановился в дверях, наблюдая, как Дазай жарит яйца с колбасками и нарезает овощи. Это заставило Чую улыбнуться, но он сразу спрятал улыбку, чтобы не выдавать себя ещё больше. — Не успел ещё разрушить мою кухню? — Как видишь. Чуя сел за стол, а Дазай поставил перед ним тарелку. — Это не кулинарный шедевр, но... Чуя перебил его, подняв глаза. — Спасибо. Поджав одну ногу под себя, Чуя принялся есть. Дазай сиял от радости, хотелось обнимать Чую — такой он милый по утрам с мокрыми волосами, ради этого стоило жить. Дазай снял с плеч Накахары полотенце и несколько раз сжал им кончики рыжих волос, а после ушёл в ванную. Чуя тут же схватится за сердце, которое подавало сигнал SOS, — это лучшее утро в его жизни. Когда с завтраком было покончено, Чуя решился на серьёзный разговор, но в дверь постучали. — Ждёшь кого-то? — Ты ведь здесь. Чуя задержал взгляд на Дазае, но в дверь продолжали стучать, тогда Чуя открыл её. — Накахара Чуя, это вы? — Верно. — Вам цветы, оплата была произведена картой. Дату и подпись поставьте, пожалуйста, здесь. После ухода курьера, Чуя вспомнил, что сегодня день рождения Элис. И через час он должен вручать ей этой букет, произносить речь и дарить самый большой подарок, а он всё ещё в домашних шортах и с лицом не первой свежести. Дазай вышел в коридор. — Ого, не знал, что ты любишь цветы, красивый букетик. Дазай злился, если бы он мог пускать лазеры из глаз, он бы испепелил этот веник. Чуя не слышал его, он искал телефон. Нашёл. — Как? Почему звук выключен? — Я выключил, чтобы тебя никто не разбудил. — Робин Гуд, блядь, мне не звонят просто так, чёрт! Восемнадцать пропущенных от Акутагавы, семь от Мори, ещё около десяти незнакомых номеров. Чуя перезванивает Рюноске. — Прости, букет у меня, доставку задержали, я уже выхожу, встретимся где обычно. Чуя бросил телефон, быстро одеваясь в заранее подготовленный костюм. — Серьёзно, Чуя? — А, Дазай, мне срочно нужно на работу, давай вечером встретимся, мне есть что сказать. — Ты сейчас вот правда серьёзно? Дазай охуевал. Чуя действительно сейчас бросит его и поедет к Акутагаве, потому что тот прислал цветы? Немыслимо. — Закроешь квартиру, ладно? Встретимся вечером. Чуя бросил ключи на столик в прихожей, облился парфюмом, схватил букет и убежал. Дазай остался в чужой квартире, пытаясь анализировать произошедшее. Наверное так себя ощущает персонаж третьесортной дорамы, когда главная героиня выбирает другого парня.

***

Чуя успел вовремя, праздник проходил по плану, Элис была в восторге. Казалось бы, всё хорошо, но Дазай не отвечает на сообщения. «Ты ещё в квартире?» «Я почти закончил, если ты ушёл, где тебя искать?» «Я закончил, где встречаемся? У меня есть к тебе разговор» Накахара действительно хотел поговорить, он уже долго держал в голове речь, постоянно внося в неё изменения, чтобы выразить всё, что с ним происходит, всё, о чём он думает. И сейчас самое время. Сообщения прочитаны. Чуя шёл по коридору в свой кабинет, постоянно проверяя телефон. Почему Дазай не отвечает? Он зашёл в кабинет, как сразу кто-то потянул его за руку, прикрывая рот. Когда Чуя увидел, что это Дазай, тот отпустил его. — Совсем придурок? Кто так делает? — Скажи, Чуя, я для тебя совсем ничего не значу? — Именно об этом я и хотел поговорить, а ты игноришь. — Значит да, ну класс, хорошо, я исправлюсь. — Что? — Какие цветы тебе нравятся? — Какие нахуй цветы? Ты пьян? — Действительно, какие такие цветы тебе утром присылают? — Это не мне цветы, конченный ты кретин. У сестрёнки сегодня день рождения, я заказал их и совсем забыл. Из-за тебя, между прочим. — День рождения Коё разве сегодня? — Элис! Сегодня день рождения Элис, идиот! Дазай действительно сейчас чувствовал себя идиотом, со стороны он явно смотрелся просто ужасно. — Мог же сказать. Дазай успокоился, его отпустило, чего не скажешь о Чуе. — Да тебе срать на этот день, зачем говорить, мы бы поругались. — Мы и так поругались. — Я ничего не сделал, чтобы какой-то мудак мне претензии предъявлял. — Ещё и мудак, ладно, зато Чуя хороший старший братик. Может, уже начнём мириться? Дазай снова потянул Чую за руку, и тот ударился в грудь Дазая. — Я зол. — Хорошо, злись, кричи на меня, обзывай, говори, как сильно ненавидишь, — Дазай гладил спину Чуи и пальцем вёл по позвоночнику вниз. — Можешь сказать, что я худший во всём мире, но я знаю, что ты любишь меня. Глаза Чуи расширились, как давно Дазай знает? — В чём дело, Чуя? Я не прав? Останови меня, если я не прав. Дазай опустился вниз, не прерывая зрительного контакта, расстегнул идеально выглаженные брюки и стянул их вниз вместе с бельём. — Не можешь? Чуя не мог. Дазай поцеловал обнаженный участок кожи ниже пупка, от чего всё тело покрылось мурашками. Дазай это видел, ему это нравилось. — Я рад. — Чему тут радоваться, болван? — Хочешь ещё поиграть в злюку? Хорошо, давай поиграем. Дазай облизал член, ощущая на языке слегка горьковатый вкус. — Не надо. — Даже если я хочу? После этих слов Дазай взял член в рот, старательно насаживаясь на него. Ему много раз делали минет, в теории всё просто и понятно, на практике оказалось сложнее, чем он себе представлял. А он представлял. Уже несколько дней думал, как отсосёт Чуе, чтобы посмотреть на его залитое смущением лицо, как тот будет стонать и просить остановиться, но Дазай этого не сделает, и Чуя неизбежно кончит ему в рот. Мысли об этом очень возбуждали Дазая, и вот его фантазии воплотились в реальность. Чуя действительно стонет, толкаясь в горячий рот, пока Дазай принимает его на всю длину. Он играет с головкой, задевая уздечку и кончиком языка давит на уретру, от чего Чуя дрожит и по новой обсыпается мурашками. — Осаму, хватит, пожалуйста... Блять, какое хватит, ты так прекрасен, не останавливай меня. Дазай просто продолжает, всасывая яички и надрачивая круговыми движениями длину. — Я сейчас кончу, Осаму, прошу тебя... И Дазай снова берёт в рот, активнее обсасывая головку. Чуя и правда кончил ему в рот, и Дазай в абсолютном восторге от этого. Он глотает, а после показывает язык, доказывая, что не оставил ни капли. Чуя закрывает лицо ладонями, не веря в происходящее. — Зачем нужно было... Я же предупредил, что кончу. — Чуя, милый, а что если я скажу тебе, что дрочил, представляя, как ты кончаешь мне в рот? Я был бы даже не против, кончи ты мне в кофе. Кажется, теперь это мой личный фетиш. Чуя ранен. Нет, убит. Дазай встаёт с колен, подхватывая Чую под бёдра и сажает на комод. — Продолжим? Чуя кивает, постепенно приходя в себя. Впрочем, Дазай продолжил бы в любом случае. Он достает из кармана бутылочку со смазкой, что удивляет Чую не меньше всего того, что было до. — Да, я пришёл подготовленным в этот раз. — Вот это ты целеустремлённый, но сейчас лишнее, можешь вставить так. — Потерпи. Дазай ждёт, пока содержимое баночки согреется на его пальцах, а затем пробует вставить их. — Мои пальцы свободно входят, — Дазай заметно поник. — Как часто вы это делаете? — спрашивает он тихо, но настойчиво. — Кто «вы»? — Вы с Акутагавой. Чуя перестал понимать. — При чём тут вообще Рюноске, Дазай, у тебя с головой всё в порядке? — Я не уточнял, кто именно из Акутагав, но ты сразу подумал о нём. — А как я мог подумать о Гин, это невозможно. Но вот как ты мог подумать, что мы с Рюноске спим? — Не говори это так прямо. — Оу, тебе страшно, что я также раздвигаю ноги перед Рю? Осаму Дазай ревнует? Невозможно. Он впечатывает Чую в зеркало, которое примыкает к комоду. — Да, я ревную, доволен? Я хочу, чтобы и это место, и весь ты был только моим. — Какой ты собственник однако. А как же твои подружки? — Я их всех убью, чтобы ты о них не думал, подойдёт? Дазай был серьёзен. — Достаточно будет просто не видеться с ними больше. — Чуя, я серьёзно, что между вами с Акутагавой? — Ничего, мы коллеги, может, приятели, и то, только с натяжкой. — Издеваешься? Чуя рассмеялся. — Я подобрал не то слово. Осаму, твои пальцы так легко входят, потому что я самостоятельно разработал себе утром в ванной для тебя, не хотелось тратить время на это потом, я хотел, чтобы ты сразу трахнул меня. Но вместо этого ты устроил сцену. — Ты подготовился... Что? — Для тебя, так что трахни меня уже. Шлепки кожи о кожу разносились по кабинету, как и стоны Чуи вперемешку с тяжёлым дыханием Дазая. — Жёстче, Дазай, я не одна из твоих нежных подружек. Жёстче, или мне позвать Рю? Чуя потянулся к телефону, набрав номер Рюноске, но Дазай выхватил его телефон и швырнул в стену, от чего тот выключился. — Думаешь, ты смог бы что-то внятно сказать ему? — Дазай вытащил член, спустил Чую на пол, поворачивая его к зеркалу. — Смотри на себя, пока именно я делаю тебе хорошо. Дазай ввёл член обратно и сразу сорвался на бешеный темп, сильнее вдалбливаясь в Чую, от чего тот просто упал на комод, не в состоянии держать голову прямо. — ʼСаму, Осаму... — Да, выкрикивай моё имя, я хочу слышать, как тебе нравится... В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, на пороге стоял Акутагава. Его лицо всегда казалось бледным, но сейчас оно практически сливалось с цветом листа бумаги. Через зеркало Дазай мог его видеть. Осаму хищно улыбнулся, вдалбливаясь в Чую ещё сильнее, пока тот не переставал кричать о том, как ему нравится ощущать член внутри. Дазай намотал рыжие волосы, резко дёрнув на себя, от чего голова Чуи поднялась и он мог смотреть в зеркало. Помимо их двоих, он увидел Рюноске. Но ему было плевать, он и так уверен, что уже половина сотрудников организации слышит, как он просит Дазая трахать его жёстче. Чуя закатывает глаза, снова кончая. Рюноске не уверен, что он должен это видеть, лучше будет уйти и постараться стереть эту картину из памяти. — Дазай, ты такой больной ублюдок. — И тебе это нравится. — Да, ты мне нравишься. Не смей останавливаться, пока я не скажу хватит. — Чуя такой смешной. Я не остановлюсь, даже когда ты будешь умолять меня это сделать. Сегодня ты мой. Завтра ты мой. Через год. И всегда. Когда их рандеву закончилось и оба лежали на диванчике мокрые и приятно уставшие, Чуя всё-таки решил спросить. — А ты меня? — М? — Ты сказал, что я тебя люблю. А ты меня? Дазай повернулся к Чуе.

***

В кабинетете Мори Элис разбирала подарки. Обычно девочка открывала коробку, быстро осматривала подарок и переходила к следующему, но последние пару минут девочка сидела тихо. Мори подошёл ближе и увидел большой альбом для рисования. — Что рисуешь, принцесса? — Любовь. Элис показала альбомный лист, на котором были нарисованы две фигуры: первая —длинная с тёмными волосами и руками с белыми ленточками, а вторая пониже с рыжими волосами и в шляпе. Фигуры целовались. — Любовь. Вот как значит, — улыбнулся Мори. — Это самый красивый твой рисунок, давай его сохраним навсегда.