Погасшая звезда

Повзрослевший Хэддок стоит уже битый час на сером берегу с развалившимся кораблём впереди, некогда принадлежащим заклятым врагам, мачту которого уже Тор знает сколько обгладывает волна синего моря. Он приходит сюда каждый вечер свободного дня, не возвращается подолгу, как будто скрывает что-то, и ведь так и есть. Ему есть что таить. Все прекрасно понимали, что случись чего, им неподвластно одержать вверх над своенравной личностью, каким был с самого рождения и будет оставаться до самой смерти. Он опять исчезает на корабле в далеком архипелаге, не оставив после себя никакого доказательства своего существования, лишь одни настенные картины с образом человека, что первый приручил дракона. Куда он рвется? Для кого? Страдал не только он. Они пытались - следили, допрашивали, примыкали. Бестолку. И в самой крайней мере - прибегали к угрозам и манипуляциям. В ответ безжизненный, полный смуты взгляд. Ему плевать. По отношению к ним он уже давно ничего не ощущает. Разве что злость да и только. Иккинг стал пропадать еще чаще назло всем и вся. И вздыхая полной грудью, ему почудилось на миг, что те опустили руки, наконец-то замолкли. Это и есть завершение любых отношений. Дружеских или романтических. Разница непринципиальна. Ребята не узнавали в нём надежного товарища. С того момента начались первые серьезные склоки повсюду и повсеместно. Никто не был счастлив в абсолютном молчании главы деревни, тем более по уши в колоссальных проблемах, не только своих. Ветер пронзительно завывает за ухом и ворошит заплетённые пряди в маленькие косички. Со психом вырывая милые украшения, резинки оказываются затоптанными в сырую почву неизвестного острова. Быть нелюбимым в сердце того единственного нелегко. "Если любишь - отпусти". Нет более изнуряющей фразы, чем эта. Как можно отпустить того, без кого не представляешь жизнь? Стучит в висках. Еще ничего не потеряно. Он попробует отыскать его, стремиться рисковать до последнего, мчаться навстречу всеми порами. Извилистые тела чешуйчатых драконов развиваются далеко в пасмурных небесах.Мужчина смотрит как завороженный на них и переводит взгляд на прогнившие насквозь доски, а после не может представить себе быстротечность лет. Если бы они тесно связали жизнь друг с другом в ту злополучную ночь на острове, то может ничего этого и не случилось. Но как мог догадаться об этом мальчишка пятнадцати с половиной лет? Будь он таким рассудительным, то наверняка бы сидел сейчас не тут с грузом на плечах в виде нелюбимой жены и случайно заделанных детей, а в покоях любимого. Порицал мужчина не только себя, но и всех тех, кто давил на него. Исключением являлся Стоик. Это обязанность любого уважаемого правителя, можно оправдать и понять. Беззаботен ли глава Берсерков на данный момент? Каково ему живётся с дурочкой Малой? И живётся ли вообще? С момента отплытия ни одного письма или привета, как минимум с уст знакомых. Иккинг боялся потери памяти. До жути боялся. До панической атаки. Потеряв её, он не сможет отыскать себя, и направление. На юг или на север? А может на запад? Куда ему двигаться дальше? Поперек горла возник ком, то ли обиды, то ли злости. Может всего сразу. Вождь племени Хулиганов ударил кулаком в кору дерева сбоку, да с такой силой, что костяшки неприятно, до мерзопакостной боли захрустели и покраснели, от чего пришлось закусить губу, подавляя грубый стон. И ведь любовь с привкусом горечи не была односторонняя и она не была скрытая, как раз таки напротив, Дагур чётко заявлял о своей одержимости Иккингом и его дракончиком, наверное, второе было скорее хитрым предлогом для всякой схватки в проливе солёных вод. Он касался так чутко, как мама в детстве, словно боялся навредить. А глаза его были полны благодарности. Как можно упустить такую возможность, имея навыки прекрасного стратега и сплоченную команду под боком? Викингу не терпится задохнуться и забыться прямо здесь, совсем не рассчитывая на приход своего Героя, коим когда-то был он сам, да и признаться честно, в чем порой и то сильно сомневался. Какой же из него Герой? Да, там, на промозглом, почти не просыхающем от дождей и снегов Олухе, изрытом сверху донизу пещерами, юноше удавалось походить на великого человека. Сбежали овцы? Пропали запасы металла? На деревню напала стая Разнокрылов? Близнецы подожгли амбар? Всегда наготове решить такую обыкновенную проблему. Ни Один, ни Тор, ни Локи, никакие другие Боги не сумели выковать его душу должным образом,как считал он. Окружающие опять же твердили иначе под влиянием романтизации сына вождя до такой степени, что чуть ли не ставили его в одну колонку с высшими силами. Иккинг никогда не верил во всенародное признание, что тянулось к нему и без особых усердий. "Для кого я делал это? Для себя? - Чушь, никак нет." Приручить дракона оказалось проще налаживания отношений с чрезвычайно важным человеком всей жизни. Обуздать характер Дагура - вот, это и есть заветная мечта, всё равно, что появилась она недавно и ей не суждено сбыться. Бывший владелец самого наилучшего дракона, будучи опечаленным, спустился спиной вниз по каменистой стене, присаживаясь на корточки. Слёзы собирались на уголках век. Он погрузил покрытые шрамами руки в песок. От частичек рыхлой горной породы повеяло холодом, что в дальнейшем распространился по всему телу сотнями мурашек. На дворе стоит противный октябрь. Иккинг так давно не ощущал каково это, что аж пробрало на легкий нервный смешок, вырывающийся бесконтрольно из груди и голосовых связок. Напоминало начало истерики. В этот момент подмывало задать себе ставящий в тупик вопрос "А не безумец ли ты?". - Ещё как... - Шепот пронесся под носом и улетучился вдаль подобно исчезающему светлячку в ночи. Они гаснут в своём конце. Гаснет и Иккинг из-за навязчивой любви, которую принял очень-очень невовремя, когда время уже не воротишь назад и Малу не посадишь в клетку, приказывая находиться там до конца своих дней, лишь бы не увела его любимого в свои цепкие, вонючие, липкие ручонки. Какая досада. Хэддок не желал такого конца отношений. А ведь по сути те и не начинались, если не считать фальшивую вражду, граничащую с дружбой, идущую с самого детства. Дагур боролся до последнего, пусть и своими методами. Потом сдался и выбрал первого попавшегося человека от безысходности, и, впустив её в свою жизнь, видимо стало под стать расстаться с безответными чувствами. Поэтому он и изменил свой характер. Не ради Иккинга, а ради себя. В день чужой помолвки Хэддоку приходилось натягивать на лицо подобие ухмылки, пока настоящая, неподдельная радость светилась на лицах молодоженов приветливыми лучами, совсем не знающими о боли их знакомого гостя. Шатен всё еще помнит как цветы с букета невесты падающими лозами оказывались на всех присутствующих из-за дракона, внезапно пожелавшего прокатить двоих во время типичного традиционного танца. Народ ликовал. По бородам текла приторно-смрадная выпивка. Он пересекся взглядом с ним в последний раз, прежде чем расстаться навсегда. Малахитовые огоньки в глазах проникли взаимно в его, не говоря ни слова.В молчаливом посыле скрывалась груда разочарования и одновременно чего-то настолько приятно щекочущего, от чего хотелось погнаться вслед и прижаться к сильной спине жениха, наплевав на предрассудки. Но тот не осмелился, что-то остановило в последний момент, когда протез намеревался сделать шаг. Иккинг никогда не забудет и не простит глупую ошибку. Это был финал с неправильным выбором. Пришло осознание ужасной потери и желание мести блондинке, внешне походящей на атлетично сложенного парня. Герои бесстрашны. Выходит Иккинг прав в своем суждении. Никакой он не Герой и никогда им не был. По крайней мере для себя и того, кого в тайне любил. You are art. You are the sky. You are everything.