Завеса утренних теней

      Солнце едва начинает всходить, когда просыпается Сайно. Он бросает быстрый, но пока еще немного нечеткий со сна, взгляд на другую сторону кровати, где лежит аль-Хайтам. Тот выглядит настолько мирно и уютно, что рука Сайно, словно бы сама по себе, тянется слегка потрепать пепельные волосы. Утренний вид аль-Хайтама порождает исключительно чувство умиления, несмотря на то, что спать он предпочитает обнаженным. Только вот Сайно поднимает всего через какую-то пару часов беспокойного сна отнюдь не желание насладиться видом своего спящего любовника — его будит острый приступ похоти. Те несколько заходов, которые были ночью, удовлетворяют далеко не все его аппетиты.       Стоит только Сайно положить руку на низ поджарого живота аль-Хайтама, как тот просыпается, но глаз не открывает. Смуглые пальцы ярко контрастируют с бледной кожей, по которой они неспешно скользят, подбираясь к уже вставшему члену. Сайно одновременно рад и расстроен тому, что его любовник не смотрит в глаза, когда он берет в рот. Зато твердую руку аль-Хайтама в волосах чувствует прекрасно. Язык Сайно с недавних пор обзавелся штангой пирсинга, в дополнение к уже проколотым соскам. Он каждый раз с удовольствием отмечает, как аль-Хайтам бурно и несдержанно реагирует на минеты в его исполнении, ни разу не жалея о том, что решился на этот прокол.       Рука, удерживающая волосы Сайно, требовательно тянет за них, заставляя его отстраниться и с влажным звуком выпустить член изо рта. Следующие несколько мгновений похожи на подготовку кукловода к спектаклю — аль-Хайтам рывком садится и смещается к изголовью кровати, предварительно пропустив пальцы под чокер на смуглой шее, вынуждая следовать за ним. Сайно подчиняется его направляющим рукам — послушно разворачивается спиной, принимая обратную позу наездника.       Поначалу аль-Хайтам держит за запястья, милостиво позволяя брать такую аплитуду, какую хочется, но довольно скоро ему надоедает. Сайно прерывисто вдыхает, когда чувствует, как его словно бы заключают в капкан. Аль-Хайтам притягивает его вплотную, одной рукой оттягивая чокер, а вторую кладя на член, и начинает двигаться уже сам. Медленно и глубоко, как им обоим нравится. У Сайно бегут мурашки, стоит только чужим зубам слегка прихватить его ухо. Он отстраненно размышляет о том, насколько ярко аль-Хайтам отреагирует, когда он заимеет проколы еще и в ушах. Сайно и самому нравится пирсинг, но видеть, как от него сносит голову его любовнику — штука получше любых афродизиаков. Не то чтобы у кого-то из них имелись проблемы с похотью.       Кончить полноценно аль-Хайтам не позволяет, перехватывая член под самой головкой, но продолжая размеренно двигаться внутри. Сайно совсем не против — он по опыту знает, что все разговоры про то, что отложенный оргазм в разы насыщеннее обычного, правдивы, да и так с ним поступают не из-за желания поиздеваться, а как раз наоборот. Аль-Хайтам сильнее оттягивает чокер на его шее, все более ощутимо ограничивая доступ воздуха, и, словно бы в извинении, оставляет легкие и нежные поцелуи на смуглой скуле. Дабы еще четче прочувствовать и без того глубокие толчки Сайно чуть выгибается в спине, стараясь не отстраняться от чужого тела лопатками. Вдоль позвоночника проходит дрожь, похожая на то, будто к нему прикоснулись оголенным проводом.       У аль-Хайтама вся ладонь в смазке и предсемени, но ему словно наплевать, хотя в любой ситуации, не связанной с сексом, в нем бы давно проснулась брезгливость. Из-за его манипуляций Сайно начинает ощущать, как где-то глубоко зарождается теплая волна, которая с каждым новым движением внутри него становится все более осязаемой и тяжеловесной. Его глаза непроизвольно закатываются, а изо рта через стиснутые зубы вырываются хрипы, когда эта волна обрушивается на него мощью долгожданной разрядки.       Стоит только аль-Хайтаму на несколько мгновений ослабить хватку, как с его члена тут же снимаются, но лишь для того, чтобы встать перед ним в коленно-локтевую. Сайно любит эту позу из-за ее открытости и относительного удобства, учитывая их разницу в размерах. Аль-Хайтам почти по-хозяйски устраивает руки на смуглой талии. Когда он плавно толкается внутрь, Сайно чувствует себя сгустком нервных окончаний, но одновременно с этим появляется ощущение крайней безопасности и защищенности от всех невзгод мира. Это так странно, что он даже на несколько мгновений забывается в своих мыслях, приходя в себя только когда аль-Хайтам с силой оттягивает чокер.       Сайно никогда не стесняется стонать и не видит смысла в том, чтобы сдерживать голос во время секса. Но несмотря на подобную раскрепощенность они с аль-Хайтамом никогда не разговаривают, пока трахаются. Попросту незачем. Многочисленные различия порождают достаточное количество споров и выяснений в плане бытовой стороны их совместной жизни, но при этом в постели эти же самые различия идеально дополняют друг друга, создавая какой-то невероятный уровень синергии. Чувствуя ловкие пальцы, которые начинают играть с пирсингом, Сайно подставляется навстречу медленным и обстоятельным движениям с еще большим энтузиазмом.       Аль-Хайтам кончает, когда на простыни уже успевает образоваться довольно приличное пятно от смазки, секрета железы и спермы. Сайно по ощущениям где-то очень далеко, хотя обычно он отходит от оргазмов практически мгновенно. Возвращается в реальность он со сдавленным стоном, когда чувствует, как в него проникают несколько пальцев и горячий юркий язык. Аль-Хайтам больше дразнит, чем трахает, заставляя насаживаться на свои пальцы и крутить задом, подставляясь под движения языка. На некоторых движениях его кисти Сайно ощущает, как по ягодицами и бедрам течет сперма любовника. Чрезмерная чувствительность стенок, которая всегда появляется после обстоятельного секса, сейчас усугубляется дополнительным воздействием дразнящих движений языка.       Аль-Хайтам добавляет еще один палец, когда начинает слышать скулеж, приглушенно доносящийся спереди. Сайно, уткнувшись в простынь лицом, предельно расслабляется, чувствуя, что его прекращают дразнить и трахают по-настоящему. От каждого движения пальцев внутри именно так, как ему нравится, от каждого влажного и горячего прикосновения языка, он ощущает себя все более и более сытым.       Когда аль-Хайтам прекращает свои манипуляции, по всей видимости удовлетворившись его растраханным видом, то на пару мгновений отстраняется, но только лишь для того, чтобы перевернуть на спину и привлечь к себе для требовательного и глубокого поцелуя. Сайно чувствует их смешанный вкус на языке и лениво раздумывает о том, что может быть в следующий раз ему стоит надеть чулки, проведя некоторые исследования того, как на подобный вид отреагирует местами консервативный аль-Хайтам.