i think about you

      Вот уже идёт почти второй час, как Курсед решает подрубить совместный стрим с Акумой, не забыв при этом включить вебки на радость аудитории, которая была на такое только за. Да, на утро он увидит множество тик токов в своей ленте с этой трансляции, которые будут по большей части состоять из слащавых эдитов, но в данный момент на это так поебать. В его крови смешан алкоголь, адреналин и плохо скрываемая радость. Он не планировал устраивать всего этого, но узнав об успехе своего нового трека, данное решение возникло само по себе. Аудитория была несказанно удивлена и рада его экспериментам в творчестве, ведь получить лирику от такого человека — это последнее, что они ожидали. Курсед может их понять, так как до этого момента сам не верил в такое.       Написать что-то в таком жанре было для него почти ново и довольно необычно, что уж говорить про аудиторию. К своему собственному неверию и скептицизму трек удался, и об этом говорили не только большие цифры просмотров, но и весь ажиотаж вокруг него. Множество людей гадали кому же были посвящены строки с такими красивыми словами, но парень упорно молчал, либо переводил всё в шутку, храня тайну под замком. Сердце невольно ёкало, стоило только вновь наткнуться на несколько комментариев о том, что трек был посвящён Акуме, но он тут же успокаивал себя, во время понимая, что всё это не больше, чем тупой рофл. Рофл, который был так близок к правде.       Откидывается на спинку стула, делая очередной глоток красного полусладкого, пока Акума увлечённо читал чат. Кидает на того чуть туманные взгляды, стараясь не задерживаться долго глазами на чужой фигуре. После тех комментариев ему часто стало казаться, что любой взгляд в сторону друга может выдать его тайны с потрохами. Это его очень волновало.       — Бро, они хотят, что бы ты вживую спел им новый трек, — выводит его из раздумий голос Акумы. который во все глаза смотрит на него.       В момент поперёк горла образовывается ком, что не даёт нормально дышать, а ладони чуть потеют. Нахмуривается, крепче обхватывая стеклянный бокал.       — Я бы тоже хотел это услышать, — добавляет Серёжа, перекрывая все пути к отступлению.       Думает всего пару мгновений и сдаётся. Отставляет бокал на стол, уходя из комнаты под вопросительный взор друга, а после возвращается с гитарой в руках. Наблюдает чужую улыбку, чувствуя себя загнанным в тупик. Акума прижимает колени к груди, смотря за тем, как длинные пальцы совершают первое лёгкое движение по струнам гитары. Раздаются первые аккорды, а внутри возникает коктейль из волнения, сомнений и облегчения. Отступать уже поздно. Поднимает на миг глаза, лихорадочно облизывая губы, делая глубокий вздох, прежде чем первые слова сорвутся с его языка.       — Прошлым летом мы встретились, — тихие аккорды гитары мягко сливаются в одно целое с его голосом, создая идеальное звучание. — Мы начали как друзья.       Чат летит в бешеном ритме, но на это сейчас так плевать.       — Я не могу сказать, как все это произошло, — голос чуть дрожит из-за волнения. Перебирает струны, ощущая, как же сильно бьётся собственное сердце. Ладони потеют. — Тогда осень пришла. Мы никогда не были одинаковыми.       Акума слушает его с чистым восторгом, не отрывая глаз. Сердцебиение почему-то учащается, а щёки покрываются румянцем.       — И я думаю, ты тоже скучаешь по мне? — к своей нерешительности, поднимает голову, смотря прямо в чужие глаза, точно под гипнозом. — Но есть одна вещь, которую я хочу, чтобы ты знал.       Он уже не обращает внимание, что забывает про местоимения в словах песни, забываясь в мелодии. Смотрит неотрывно в зелёные зрачки, которые были широко распахнуты, точно в удивлении. Выдерживает короткую паузу, тяжело сглатывая, прежде чем приступить к припеву.       — Я думаю о тебе, — срывается с языка так легко и нежно, заставляя Серёжу покрыться гусиной кожей. Слова попадают точно в самое сердце, а в груди не остаётся места для страха. Он смотрит прямо в глаза, посылая всё к чёрту. — Каждое утро, когда я открываю глаза.       Пальцы двигаются плавно, зрачки расширяются, а пульс подскакивает выше предела. Он не хочет представлять какая вакханалия творится в чате, ведь происходящее сейчас было полным пиздецом.       — Я думаю о тебе. Каждый миг, каждый день моей жизни, — голос больше не дрожит, ведь он давно отпустил свой страх, выворачивая себя наизнанку. — Я думаю о тебе, — аккорды становятся тише, а собственные слова точно сходят на шёпот. — Всё время это правда.       Повисает тишина, в которой Акума первый выходит из ступора, вырубая трансляцию. Проходится кончиком языка по алым губам, теребя край кофты. В ушах звенит, а всё происходящее кажется фантастическим сном.       — Так вот о ком была эта песня… — тихо произносит, одаривая Курседа неловкой улыбкой.       Тот лишь кивает, чувствуя себя идиотом, но таким счастливым.