burns on my body

      Хану не нравилось, что в их мире у каждого существовал соулмейт. Ему хотелось самому решать, с кем вступать в отношения. Его раздражал тот факт, что кто-то там наверху (или где-то ещё) делал это за него.       На самом деле, Джисон по своей интровертной натуре не против был остаться и один. Тем не менее, у судьбы были другие планы. У неё была своя система. На его правом предплечье периодически в течение чуть больше полугода появлялись сообщения. «Привет»       Почерк был до жути знакомым, но Хан отказывался верить, что его подозрения оказывались верны. Так же не может быть, верно? Судьба не могла так отвратительно поступить с ним. «Ты живёшь в Сеуле?» «Меня зовут Хёнджин, если тебе это интересно»       Джисон слишком хорошо знал Хвана Хёнджина. К сожалению. Они состояли в одной компании, но негласно ненавидели друг друга. Ладно, наверное, «ненавидели» — это слишком резкое слово. Может быть, презирали. Вечно спорили друг с другом. Конкурировали.       Они спокойно могли подраться, если бы их оставили наедине. Так что их и не оставляли. Все они уже были научены опытом. «Ты меня младше, верно? Поэтому не отвечаешь?»       Хан даже бы если бы мог, то не ответил бы. Теоретически он должен был писать сообщения своему соулмейту на левом предплечье, но его рука была покрыта одним большим ожогом от локтя до запястья. Феликс иногда шутил, что он просто стесняется, поэтому никогда не оголяет верхнюю часть тела, и это было бы мило, если бы это было просто смущение перед ними. Он не знал об ожоге.       Джисон ненавидел свой ожог и просто не хотел, чтобы хоть кто-то видел этот его изъян. Наверное, именно поэтому никто о его существовании, помимо Чана, и не подозревал. Но Господи, это же был Бан Чан! Негласный отец их небольшой группы.       По правде говоря, Хан не знал, что бы делал без него. Без него и Минхо. Минхо являлся не только его лучшим другом, но и бойфрендом Чана. Это было просто настоящее комбо! Джисон часто приезжал к ним, когда его беспокойство становилось выше обычного, и получал помощь от них двоих. И терапию от их котов.       Хёнджин же всё ещё оставался для него проблемой. Для вида они всё-таки старались меньше конфликтовать, но это, к сожалению, не всегда у них получалось. Тем временем Хан периодически получал сообщения на правом предплечье. Ничего особенного, но ему почему-то нравилось получать милые смайлики, которые появлялись на его коже. — Твой соулмейт всё ещё молчит? — спросил Феликс Хёнджина, когда они все вместе сидели за столом.       Хан хоть и находился чуть поодаль от них, но все равно всё прекрасно слышал. Никто из них просто не умел быть тихим. — Всё ещё, — драматичным тоном произнёс он. — Чан ждал меня больше года, — ответил ему Минхо. — И ты подождёшь.       В их мире существовала довольно-таки странная система. Возможность видеть сообщения давалась с самого рождения, а вот писать их — только с восемнадцати лет. Хану как раз исполнилось столько чуть больше месяца назад. Но, по правде говоря, это событие буквально ничего не изменило.       Кожа на повреждённой руке не давала ему никакой возможности написать хоть что-то. Не то чтобы Хан хотел писать что-то Хёнджину. Разве что послать его далеко и надолго. — Ты меня ещё почти месяц мусолил после своего совершеннолетия, — вмешался Чан. — Сначала вообще свое имя не говорил, а потом представился, как Лино. — Эй, мы тогда друг друга плохо знали. Вдруг ты бы оказался маньяком. А что бы ты делал, если бы я им оказался? — Минхо закатил глаза. — Ну ты не оказался им! — А вот это всё ещё не факт. Я бы мог обдурить тебя, чтобы втереться в доверие. — Тогда твой план уж слишком долгоиграющий.       Они разговаривали с дразнящими улыбками на лицах. Хан думал, что это мило. Они дополняли друг друга. В такие моменты ему тоже хотелось вступить в отношения, а потом он вспоминал, что его соулмейт Хёнджин.       И, по правде говоря, уж лучше никто, чем Хван. За несколько лет общения у них так и не получилось найти общий язык. Они постоянно спорили и находили недостатки друг в друге. — Не волнуйся, Хёнджин, умереть в одиночестве не так уж и плохо, — язвительно произнёс Джисон. — Оставлю это тебе, — тот закатил глаза. — С твоей несуществующей любовью к людям самое то. — Без обид, но у тебя шанс остаться одним намного больше с твоим-то характером. — Да как будто у тебя он.! — Ой да перестаньте вы, — Минхо остановил их. — У меня уже от вас голова болит. А мои головные боли увеличивают ваш шанс быть убитыми мной.       Они оба сразу же замолкли. Минхо был грозной силой, он был как сердитая мать, которая вернулась домой после родительского собрания. И хотя Хан прекрасно знал, что он им ничего такого не сделает, все равно никто из них не хотел рисковать. — И каждый из вас найдёт своих соулмейтов, нужно только подождать, — успокоил их Чан. — Феликсу даже до восемнадцатилетия ждать не пришлось, — Хёнджин надулся. — Да, и это только потому, что Бинни взял всё в свои руки. Он написал мне свое имя, а потом время и место встречи, — тот ярко улыбнулся. — А ты пришёл, — отозвался Чанбин. — И мне очень повезло, что ты вернулся в Корею. — А ещё тебе очень повезло, что я уже учил корейский. А то бы ничего не понял из твоих каракуль. — Гугл-переводчик в помощь, — Хан поднял руку вверх.       Ему нравилось общаться со своими друзьями, даже если иногда он морально от них уставал. По правде говоря, чисто теоретически, он мог вообще не выходить из своей квартиры, если бы у него была такая возможность.       К сожалению, ему нужно взаимодействовать с людьми. К тому же, и обучение в университете никто не отменял. Джисон учился на первом курсе факультета продюсирования. Там же учились и Чанбин, и Чан. Только на втором и четвёртом курсе соответственно. — А ты уже писал что-то своему соулмейту, Ханни? — спросил его Феликс. — Да, конечно, — солгал Хан. — Но он, видимо, младше меня. — Или он просто не хочет иметь с тобой дело, — Хёнджин закатил глаза. — Да вы двое сегодня твёрдо решили умереть, — их перебил холодный голос Минхо.       Они оба замолчали, и Хан самой милой улыбкой улыбнулся ему, как он делал всегда, наклонил голову к его плечу. Может быть, у Минхо и были вайбы грозной матери, но у него были свои любимчики.       На самом деле, самые холодные (и странные тоже) отношениях были между Хёнджином и Джисоном. И никто не знал, с чего началась эта неприязнь. По правде говоря, никто из них двоих тоже не помнил этого. Просто ругаться стало для них как-то естественно.       Они знали, как вести себя друг с другом. Друг с другом они могли показывать свои худшие стороны. Удивительно, но Хёнджин и Джисон периодически курили вместе, стоя на общем балконе. — Чану бы это не понравилось, — Хан выдохнул клубок дыма. — Я могу представить его разочарованная лицо. — Минхо хуже, — ответил Хван. — Может быть, он решиться на убийство.       Он изящно держал сигарету в своих тонких пальцах. При других обстоятельствах Джисон мог бы сказать, что он выглядел красиво. Но так уж вышло, что они даже друзьями были с натяжкой. — Он бы не стал, — Хан сделал ещё одну затяжку. — Ты просто его любимчик, — Хёнджин закатил глаза. — Он повозмущается, а потом просто накормит тебя чем-нибудь. Не салфетками. — Минхо просто свято верит, что без него бы я умер. — Учитывая, что ты можешь питаться одной лапшой быстрого приготовления, я бы не отметал эту мысль.       Хан ничего не ответил, продолжая дымить. В целом, не то чтобы это была ложь. Он не особенно умел готовить. Да и чаще всего ему было просто напросто лень. А кипяток залить в лапшу — самое то. Может быть, его гастрит не совсем согласен с этим, но Джисон опускал этот факт.       Помимо курения на балконе общежития их ничего, казалось, и не связывало. Они были либо слишком разными, либо слишком похожими. И обоих это бесило до чёртиков. — Что ты написал своему соулмейту? — спросил Хёнджин, нарушив тишину между ними. — А? Зачем тебе это вообще знать? — Ой да ладно тебе, спросить уже нельзя, — он сделал паузу. — Не думай о себе слишком много. — Иди нахуй, Хван. — Я должен же ответить «только на твой», да? — его голос звучал хрипло. — Ладно, забей. Неудачная шутка. — Как и все другие твои шутки, — Хан продолжал вертеть в руках сигарету.       Иногда между ними пролетала искра, но они старательно игнорировали это. У каждого из них было что-то свое на уме. К тому же, они продолжали ненавидеть друг друга. Правда, конечно, странно, что одновременно с этим они вместе курили. Мелочи! Просто этот балкон был свободной зоной, где они не хотели оторвать друг другу головы.       Никто не знал о их своеобразном перемирии. Но, может быть, это и к лучшему. Тогда бы их вообще заставили свести вражду на нет. А зачем им отказываться от привычного? Они не хотели стараться или работать над собой. — Почему ты вообще не паришься насчёт своего соулмейта? — спросил его Хёнджин. — Даже Сынмин немного волнуется. — А почему я вообще должен париться из-за такой фигни? — Потому что это важно?       Может быть, для кого-то это было и так. Но не для него. Он знал, кем был его соулмейт. И ему не особенно это нравилось. Так что Хан собирался молчать столько, сколько у него получится, собираясь игнорировать эту идиотскую шутку судьбы.       Может быть, Джисон был эгоистом. Но сейчас не то чтобы это сильно его волновало. В данный момент его голова вела себя таким образом, и даже иногда, чтобы сбросить вину с себя, он винил во всем таблетки от тревожности, которые ему выписал психотерапевт. — Не для меня, — Хан пожал плечами. — Ты ничего не писал своему соулмейту, верно? — уточнил Хёнджин, даже не глядя на него. — А тебе-то какая разница? — он затушил сигарету. — Ебать тебя это не должно. — Ну и не говори, у тебя и так всё по лицу видно.       На самом деле, Хан был искусным лжецом. В какой-то момент своей жизни, когда у него обострились проблемы с головой, он совершил парочку небольших краж. Хотя всё это были мелочи, которые в сумме составляли не больше десяти тысяч вон. Ну и не стоит говорить, что его ни разу не поймали, верно?       Джисону никогда не нужно было прибегать к воровству. Его родители прилично зарабатывали. Более чем, они спокойно одобрили его обучение в старшей школе в Корее. Они вообще ему многое разрешали. Может быть, потому что все ожидания они возложили на его старшего брата. — Как скажешь, — Хан выкинул сигарету. — Я пошёл. — Давай-давай, продолжай избегать разговоров! — Хёнджин махнул ему рукой.       Перемирие, ожидаемо, закончилось. И так было всегда. Они могли курить на балконе, что-то обсуждать, но потом все равно всё сводилось к неприязни. Хотя, конечно, никто из них не собирался причинять друг другу реальный вред. Да и Джисон сам справлялся с нанесением вреда себе, если что так.       Феликс миллион раз говорил им, что они могли бы общаться намного лучше, если бы захотели. Но этого не произошло. Им не нужно было стараться. Их абсолютно устраивало те отношения, которые были между ними.       Хан зашёл в свою комнату, которую он делил с Феликсом. Хотя он подозревал, что в какой-то момент тот переедет к Чанбину. И опять все эти сложности из-за отношений. Иногда Джисону тоже хотелось вступить в них, чтобы «случайно» создать трудности другим. — Фу, от тебя опять воняет сигаретами, — Феликс отвлёкся от телефона.       Он опять во что-то играл. Хан тоже иногда посвящал этому свое время, но намного меньше, чем его сосед по комнате. Он предпочитал просто смотреть в потолок и разбирать каждый «неправильный» поступок за этот день. Да, у каждого свои развлечения. — Да ладно тебе, чуть-чуть совсем, — Джисон отмахнулся. — Ну-ну, — Феликс закатил глаза. — Я не могу поверить, что ни Минхо, ни Чан всё ещё не знают об этом. Учитывая, настолько ты плох в конспирации.       И это учитывая, что никто из них не знал, что он курил с Хёнджином. Да, это было немного необычно. Но Джисон умел контролировать выражение своего лица. — Значит, не так уж и плох, раз они не знают. — Это только вопрос времени.       Может быть, было и странно, что они вели себя так, как будто Минхо и Чан были их родителями, которые обязательно осудят за курение. У них была странная динамика в их дружбе. Между ними не было большой разницы в возрасте, но это не отменяло шуток про это. — Я живу настоящим, — ответил Джисон, собираясь сесть за домашнее задание.       Он хотел бы просто напиться, но его таблетки, к сожалению, нельзя мешать с алкоголем. Хотя бы сигареты помогали ему успокоиться. Может быть, он должен был найти другой способ, но Хан не видел в этом причины. Ему и так было неплохо. — Твоё дело, — Феликс вернулся к игре. — Если что я испек кексы — они в духовке. — О, вот с этого нужно было начинать! — Только осторожнее, не обожгись.       Если бы он знал правду, то это бы звучало иронично. Джисон не мог забыть свой ожог, особенно, если он сделал его себе самостоятельно. Да, у него были проблемы, это вроде как не было каким-то секретом. — Люблю тебя, Ликси! Твоя выпечка всё ещё прекрасна! — Мне больше понравится, если ты не будешь меня отвлекать, — ответил ему он с улыбкой. — О, ещё один сундук! Да сколько их вообще здесь?       Хан был рад, что именно Феликс был его соседом. И, как говорится, спасибо, что не Хёнджин. Они бы только ругались целыми днями. А ещё бы их комната провоняла сигаретами. Они были опасны друг для друга. Джисон взглянул на свое предплечье, на котором опять появилось сообщение от Хёнджина. «Я надеюсь, что ты скоро сможешь написать мне»       Хан готов был рассмеяться. Он никогда не смог бы написать ему. Чисто физически! Наверное, ему стоило сообщить об этом, но Джисон просто напросто не хотел этого.       Так дни шли один за другим. Начиналась зима, и Хан мерз сильнее обычного. Он и так предпочитал длинные рукава, а сейчас он вообще утеплялся ещё сильнее. В какой-то момент Джисон был готов ходить по их общежитию в куртке. Он вообще не любил холодную погоду. Хотя и жаркую тоже не предпочитал. Ему нужна была какая-то середина. — Я никуда сегодня не пойду, — простонал Хан из-под одеяла. — Да ладно тебе, Ханни, — Феликс уже одетый наносил последние штрихи в свой макияж. — Твои занятие в университете никуда не делись. — Всё равно никуда не хочу идти. — Ну, ты не одинок в этом. Я тоже не горю желанием идти. — Ты идёшь, чтобы в перерывах пофлиртовать с Чанбином. — Да и что? Я все равно же иду. Давай, собирайся. А я побежал, мне нужно ещё успеть встретиться с Бинни.       Ещё пару секунд, и Феликс захлопнул за собой дверь. Джисон выглянул из-под одеяла только для того, чтобы обратно лечь. Он не был даже морально готов идти сегодня в вуз и притворяться, что все в порядке. И тут даже не была виновата погода. Просто так наложилось. А рука с ожогом продолжала ныть.       В такие моменты Хан просто хотел исчезнуть. Возможно, только таблетки его и держали на плаву. Ну и друзья, которые готовы были всегда поддержать. Но, наверное, он должен был рассказывать больше, что происходило с ним.       Где-то час, может быть, чуть больше, Джисон провел за наблюдением за потолком. Слишком привычное действие, которое за столько времени стало для него рутиной. — Мне нужно покурить, — пробормотал он.       Хан с большим удовольствием закурил бы прямо здесь, но Феликс настоятельно просил (то есть угрожал расправой), чтобы тот даже и не думал об этом. Так что Джисон надел тёплую куртку и вышел на балкон. — Тоже остался дома? — неожиданно для него, там уже курил Хёнджин.       Он был одет легче. На футболку была накинута лишь джинсовка. Хан даже завидовал его ощущению холода. — Что-то типа того, — кивнул Джисон. — А ты что? — А я приболел, — он пожал плечами. — У меня температура поднялась до 38. — И поэтому ты стоишь здесь и куришь? — Ну, я обезбол уже выпил. Так что да.       Именно поэтому им нужны были Чан и Минхо. Без них они бы вообще забили на свое здоровье и психологическое состояние. — Ведёшь себя по-идиотски, — ответил ему на это Хан, закуривая сигарету. — Как будто ты лучше. — Весомый аргумент. — А то, — Хван прокашлялся.       Но это не помешало ему продолжать курить. И всё-таки у них двоих было что-то общее — это отсутствие заботы о себе. Они оба забывали поесть, и если бы не друзья, может быть, они питались только одним кофе.       Тем не менее, они не менялись. Или наоборот менялись слишком сильно. Это было как-то сложно определить. Тем не менее, они оба стояли в тишине, смотря на спешащих людей снизу. Им никуда не хотелось торопиться. — Хочешь пива? — спросил его Хёнджин. — Мне нельзя пить алкоголь, — Джисон пожал плечами. — Ни моим таблетками, ни Чану это не понравится. — Всё настолько серьёзно? — Можно и так сказать. Хан теребил руку, на которой красовался ожог. Может быть, он хотел избавиться от него. Или наоборот, когда тот стал намного заметнее. Мысли в его голове хаотично пытались, и Джисон не мог сказать с точностью, чего хотел.       Они продолжали вдвоём курить. Они оба находились в своём мирке. Почему-то они не могли расширить его. Сейчас им было слишком уютно вдвоём. — Ты в порядке? — спросил его Хёнджин. — Да, конечно. С чего бы мне не быть таким? — Потому что тебя что-то явно беспокоит. — Забей, — Хан отмахнулся. — Иногда моя голова ведёт себя странно, вот и всё.       Хван на это громко откашлялся. По хорошему, ему нужно было идти домой и лечь под одеяло, но он этого пока что не планировал. Курение тоже не было чем-то хорошим в данном случае. — Ладно, я пойду, — Хёнджин затушил сигарету. — Пойдёшь ко мне? — М? С какого перепугу? — Чанбина все равно нет, он убежал к Ликсу, — пожатие плечами. — Сейчас у меня нет сил препираться с тобой, а здесь мне как-то становится холодно. — Тогда почему бы нам просто не разойтись?       Потому что у них не было причин общаться ближе. Абсолютно никаких. Достаточно было того, что они не пытались убить друг друга на глазах у Чана (может быть, у него просто не выдержало ты сердце). — Не будь занудой, — Хван закатил глаза. — Я болею, а значит, я и решаю. — Вот именно, у тебя температура! — Джисон приложил ладонь к его лбу. — Вау, почему ты такой, горячий? Ты же выпил обезбол! — Я знал, что ты считаешь меня сексуальным, — хихиканье. — Мм, видимо, мне становится хуже, — Хёнджин отмахнулся. — Конечно, может быть, не стоило тебе в таком состоянии курить на холоде?       Хан и сам не знал, как до этого дошло, но они вошли в комнату Хёнджина (и Чанбина). Он там был пару раз, но никогда ещё они не оставались наедине. А сейчас как будто судьба так и хотела их свести.       Хван споткнулся об ковёр и чуть не упал, держась за Джисона. Джисон не был Чаном или Минхо. Господи, он не был ни на кого не похож из их компании! Кто-нибудь другой бы сразу утащил Хёнджина домой, а не выкурил бы вместе с ним сигарету. Их отношения были странными. Могли ли они считать, что на определённом уровне были друзьями? — Ложись на кровать, — пробормотал Хан. — Я не в таком плохом состоянии, — Хван отмахнулся. — Хочешь кофе? — Не самое подходящее время. — С каких пор ты вообще отказываешься от кофе? Ты любишь его! Ты можешь питаться одним кофе!       Не то чтобы это было ложью. Было пару дней, когда Джисону было лень готовить. Или вызывать доставку. Или даже есть. Такое тоже бывает, да. — Слушай, я понимаю, что мы оба не нравимся друг другу, но я почти что уверен, что если ты помрешь прямо здесь, подозрения могут упасть и на меня, — Хан вздохнул. — Так что ложись на кровать. — У меня просто немного болит голова, я не умираю, — Хёнджин драматически закатил глаза. — Один раз ты сказал, что умирал, когда ты сломал ноготь. — Я сломал ноготь под самый корень! Ты должен понимать всю мою боль. — Ладно, ладно, хорошо, чего ты хочешь?       Хан уже начинал уставать. Он и изначально не был настроен на какие-то особенно действия. Ему не хотелось активничать или что-то в этом роде. Что он вообще делал тут в комнате своего недруга, когда Чанбина рядом не было? — Я хочу, чтобы ты включил «Дьявол носит прада», а я вдоволь повозмущался, какие у Энди отстойные друзья и бойфренд, которые не могут порадоваться её успеху, — быстро выдал Хёнджин. — Ты это серьёзно? — Конечно, да! Или тебе сложно?       В его словах звучал вызов, так что Джисон выполнил его просьбу. Чего он не ожидал, так это того, что Хван потащит его на диван рядом и устроится слева от него. Хёнджин схватил его за руку и положил голову на плечо. — Эй, ты чего?       Хан вообще не любил использовать свою левую руку. Наверное, он пытался её и ожог прямо на ней. Может быть, он делал это даже неосознанно. — Тсс, уже появилась Энн Хэтэуэй, — Хёнджин дотронулся пальцем до его губ. — Я тебе это припомню, когда у тебя спадёт температура, придурок. — Тсс!       Джисон решил для себя, что уйдёт, как только фильм закончится. Но так уж вышло, что ничто и никогда не идёт по плану. Он не рассчитал свои силы, поэтому благополучно заснул. У него вообще было странное состояние.       Хан знал, что не должен был допускать такую ситуацию. Он не должен был чувствовать себя в такой безопасности. Всё произошло слишком быстро. Или же всё наоборот слишком медленно? Джисон проснулся от прикосновения к коже на своей руке. — Не знал, что у тебя есть ожог, — пробормотал Хёнджин, видимо, тоже проснувшись. Кажется, его температура спала. — Ты многого обо мне не знаешь, — Хан одернул руку. — Да ладно тебе, в этом нет ничего такого, у меня есть шрам на колене, — пауза. — О. Подожди. Как ты только своему соулмейту пишешь? Я имею в виду… — Это абсолютно точно не твоё гребанное дело!       Джисон вскочил с дивана, намериваясь сразу же выйти из комнаты. Вот только Хван это предвидел и схватил его за запястье. — Да чего ты такой нервный? Как будто я тебя всерьёз осуждать буду. — А? — Не ну подколы тебе обеспечены, естественно, ты не думай, что я смогу всегда молчать. — Да или ты нахуй, — Хан вырвался из хватки.       Этот ожог был его частью долгие годы. Он был совершенно в неподходящем (как будто были подходящие) месте. Джисон не хотел, чтобы кто-то, кроме Чана, знал о его существовании. Он не хотел ни осуждения, ни жалости. — Да сам ты, блять, иди, — Хёнджин скрестил руки на груди. — Ты ведёшь себя так, как будто твой соулмейт — это я!       Потому что всё так оно и было! Каким-то невозможны образом это было так. Почему-то судьба решила, что они идеально подходили друг в другу. Но никто, кроме неё самой, так не думал. — Мечтай, — Хан уже собирался выходить. — Подожди, серьёзно? Я твой соулмейт? Эй, даже и не смей уходить!       Но Джисон уже захлопнул дверь и ушёл в свою комнату. Ему вообще не стоило приходить к Хёнджину. Это была абсолютно ужасная идея. Он не должен был узнать. Не должен был!       Хван не последовал за ним, потому что они не находились в любовной дораме. Ему не нужно было бежать за ним, чтобы прояснить ситуацию. Да и нечего им было прояснять. Между ними существовала лишь ошибка.       Хан взглянул на свою правую руку. На ней привычно отобразились сообщения. «Какого хуя, Хан Джисон? Ты вообще собирался мне сказать, мудак?»       Ничего удивительного, вообще ничего удивительного. И да, Джисон планировал молчать, как можно дольше. «Я знаю, что мы не особенно любим друг друга»       Не особенно? Он закатил глаза. «И не закатывай глаза, пока я с тобой разговариваю, Хан Джисон!»       Иногда он забывал, насколько хорошо они знали друг друга. Эти знания приходили сами, это происходило с годами, не сразу. Хан вздохнул. Ему нужно было срочно успокоиться. Ни к чему была вся эта паника. Ему лучше было бы собраться с мыслями. «Теперь ты готов к разговору?»       Джисон не думал, что будет хоть когда-нибудь готов. Задней мыслей он думал обратно вернуться в Малайзию. Ну да, он тоже был драматичным, как и Хёнджин. «Я сейчас выпью ещё обезбол и приду к тебе через двадцать минут. И тебе лучше бы открыть дверь»       Ему не нравилось, что он ощущал угрозу. Хан пока не мог решить для себя, стоило ли ему слушать Хвана или послать его нахуй. Второй вариант казался более благоприятным для него. Джисон все ещё стоял в куртке посередине комнаты. Курить не хотелось — курение уж слишком ассоциациировалось с Хёнджином.       Так что он решил заварить себе кофе. Спустя пару минут Хан уселся пить его в своём теплом свитере. Он позволил себе спрятаться как можно глубже, чтобы его никто не трогал. Правду всегда рассказывать сложно. Иногда Джисон просто хотел молчать столько, сколько у него получится. Так можно дольше. И больше никого не слушать.       На его руке опять появилось послание. Он мог бы не читать его, но это казалось ему каким-то неправильным. Хан ничего не мог с собой поделать. «Я выхожу из своей комнаты Тебе лучше быть готовым!»       Джисон вздохнул. Он уже допил кофе и просто смотрел в пустую кружку, как будто он умел гадать. Но нет, он просто потерялся во времени. И вот через минуту, может, чуть больше, в дверь постучали. «Давай, Хан Джисон Ты знаешь, что нам нужно поговорить»       Хан неохотно встал и подошёл к двери. Ему потребовалась ещё минута, чтобы собраться с мыслями. И вот он впустил Хёнджина в свою комнату. — Это было быстрее, чем я думал, — ответил Хван, обеспокоенно глядя на него. — Ты готов к разговору? — Нет, но как будто тебя это остановит. — И то верно, — пожатие плечами. — Без обид, но это напрямую касается и меня. Всё-таки ты мой соулмейт. — И мы оба знаем, что это херня собачья. Мы не подходим друг другу.       Потому что так оно и было. Ничто в этом мире не должно было их сводить. Тем не менее, их никто не спрашивал. Хёнджин закрыл за собой дверь и взял Джисона за руку, пока тот не успел хоть что-то предпринять. Ему нужно было прекращать с этим. Определённо. — Мы не нравимся друг другу — это факт. Верно? — наконец-то произнёс Хван. — Да, и не нужно повторять, что и так очевидно, — он закатил глаза. — Не будь придурком. Слушай, — пауза, — но как насчёт того, чтобы попробовать? — Попробовать что? — Ты специально притворяешься тупым что ли? Или тебе даже притворяться не надо?       Хан, может быть, ударил бы его прямо в безупречное лицо, но он обещал Чану, что они больше не будут драться. По крайней мере, до конца этого года. — Эй, да иди ты нахуй, Хван! — Да-да, мы уже говорил это, и мой ответ такой же, — Хёнджин закатил глаза. — Я говорю о том, что мы могли бы попробовать начать встречаться. — У тебя что опять поднялась температура и ты бредишь?       Потому что его слова, правда, не были чем-то адекватным. Ну серьёзно. Как они могли так быстро перескочить с одной ступени на другую? — Я серьёзно. Я же не говорю, что нам нужно целоваться или трахаться. Давай просто попробуем сблизиться. Хотя бы платонически. Потому что это лучше, чем забить на это хер.       Джисон бы лучше забил на это, по правде говоря. Всё это добавляло ему социальное взаимодействие. Ну и он и так их не особенно любил. А тут ещё и с Хёнджином. Не самое лучшее решение, скажем так. — А почему бы и не забить? — Потому что это неправильно, — Хван скрестил руки на груди. — И я хочу знать, чем руководствовались те, кто сделал нас соулмейтами. Считай, что это эксперимент. — Эксперименты имеют свойство часто быть неудачными. — Ну, значит, забьем на это, если он окажется неудачным. Хорошо?       Этот план был странным. Кажется, они оба не до конца были уверены, что их ожидало впереди. Они никогда не делали ничего подобного друг с другом. Хан был уверен, что ничего хорошего из этого просто не выйдет. А даже наоборот — это обоим причинит им боль. — Ладно, но я оставляю за собой право сказать «я же говорил, что это отстойная идея», — ответил ему Джисон. — Вот и отлично, — Хёнджин вздохнул. — Тогда какой наш план? Давай начинать с малого, да? — Раз ты так хочешь.       С этого момента всё изменилось. Феликс с удивлением заметил, что Хёнджин и Джисон сидели вместе за обедом. Хотя чего греха таить, это заметила вся их группа. Они могли также спорить, ни тем не менее, они сидели так близко, что их колени соприкасались. Они не пытались друг от друга отдалиться.       Наверное, это выглядело странно со стороны. Но никто из них не обращал на это внимания, больше сосредоточившись на себе. — Ты знал, что у тебя острые локти? — язвительно поинтересовался Хан. — А ты знал, что ты отстойно делаешь комплименты? — Хёнджин закатил глаза. — А это и не был комплимент. — Я буду считать, что был.       Но, крайней мере, они не пытались убить друг друга. Чан и Минхо заинтересовано переглянулись между собой, замечая эти изменения в их динамике. Чанбин влез между ними со словами: — Я говорю вам, между ними что-то происходит. Ну вы понимаете, о чем я, — он поиграл бровями. — Фу, можно, пожалуйста, без твоих фантазий, — Сынмин закатил глаза. — Просто не сглазьте, — тихо пробормотал Чан. — Они не пытаются убить друг друга, и я счастлив. — Вау, а я думал, что это я делаю тебя счастливым, — Минхо притворно возмутился. — Одно другому не мешает, милый.       И эти двое продолжали препираться друг с другом, но это было как-то мягче. Они оба плыли по течению, но пытались вести себя по-другому. «У меня сегодня на одну пару больше Иди без меня»       Но вместо того, чтобы уйти, Джисон даже подождал Хёнджина, чтобы они вместе пошли в общежитие. Это было определённо необычным моментом в их жизни. — Ты чего ждёшь? — спросил его Чанбин. — Твои же пары вроде закончились. — А ты чего не уходишь? — ответил вопросом на вопрос Хан. — Феликса жду, естественно. Но я всегда его жду. — Ну а я Хёнджина.       Наверное, это был необычный ответ. Потому что они не ждали друг друга. Обычно они наоборот пытались провести как можно меньше времени время (не считая их сеансы курения на балконе). Чанбин удивлённо посмотрел на него, после чего довольно усмехнулся: — Вы наконец-то поняли, что ваша странная вражда — это не пуп Земли? — Мы всё ещё враждуем. Вроде как. Немного. Это сложно, ясно? — Мне кажется, что вы двое просто всё усложняете. — Или это ты всё упрощаешь.       Они так и не смогли сойтись на одном мнении, но, очевидно, что Чанбин для себя уже всё решил. Он соображал в этом плане быстрее, чем все остальные. Тем не менее, они устроились на диванчике у раздевалки, начиная болтать о музыке.       О, об этом они могли говорить часами. Они любили сочинять композиции, сочетая слова с мелодией. У них у обоих был талант, который просто нельзя было проигнорировать. — Бинни! — Феликс махнул ему рукой.       Время пролетело быстро, что Хан даже и не заметил этого. Но неудивительно. Он частенько терялся во времени, хотя обычно в этом были виноваты его спутанные мысли. — Джисон? — тон Хёнджина оказался, наоборот, удивлённым. — Собственной персоной, — ответил ему Джисон. — Ну что, ты идёшь или как? — Да иду я, придурок, — он закатил глаза.       В итоге, Феликс и Чанбин оба с интересом наблюдали за ними, пока не были вынуждены ретироваться на запланированное свидание. Джисон и Хёнджин же поплелись к своему общежитию. — Я же написал тебе, чтобы ты не ждал меня, — Хван заправил свою светлую прядь волос за ухо. — Я не люблю делать то, что мне говорят. — Ах, ты ж бунтарь, — он рассмеялся. — Конечно, я такой!       Они никогда не возвращались вместе и никогда не болтали вот так. Всё это смотрелось сюрреалистично. Тем не менее, это был их эксперимент, чтобы стать ближе. Хан не хотел признавать, но он пока что проходил относительно успешно.       Хотя, по правде говоря, наверное, они должны были учитывать и тот факт, что они могли нормально общаться. Даже если раньше этим местом общения был исключительно балкон. Просто сейчас радиус как-то расширился или пытался расшириться.       Следующие несколько недель Хёнджин и Джисон провели похожим образом. Они часто находились вместе, препирались, но, в целом, чувствовали себя комфортно. Их друзья всё ещё удивлённо смотрели на них, а Чанбин тихо говорил Феликсу: — Они же ебутся, как ты этого не понимаешь!       И всё-таки не настолько тихо, чтобы Хван и Хан не слышали это. Они на это закатывали глаза, потому что ну как до такого вообще могло дойти? Нет. Определённо нет. Ведь так? — Сходим в кафешку? — спросил Хёнджин после того, как они вдвоём вышли из университета. — Давай лучше закажем еду, — ответил Джисон. — Я чувствую, что не готов к взаимодействию с людьми.       Тем не менее, почему-то это не относилось к Хвану. С каких пор они вообще привыкли друг к другу? Прошло не так много времени с начала их соглашения. И всё-таки что-то изменилось. — Как скажешь, мне все равно, — Хёнджин пожал плечами. — Кимчи? — Да, давай, я не против.       Где-то спустя час они сидели в комнате Хана и наслаждались заказанной едой. Это определённо был правильный выбор. — Слушай, я могу у тебя кое-что спросить? — Спросить? — уточнил Хан. — Да. — Ну попробуй, — он отложил палочки для его.       Его рукава были слегка приподняты, из-за чего его ожог был частично виден. Сейчас не было какого-то смысла его прятать, если все в этой комнате земли об его существовании.       Джисон не догадывался, каким мог оказаться этот вопрос. В наше время они старались часто разговаривать, но такое все равно было достаточно редким явлением. — Как ты получил ожог? — задал ему вопрос Хёнджин, проводя своими длинными пальцами по его повреждённой коже. — У меня была, скажем так, — Хан замялся, не одергивая руку, — депрессивная фаза. Всё началось, когда мне было тринадцать. И я… — Слушай, не продолжай, если это тяжело рассказывать. — Нет, всё в порядке, — даже если это было не совсем так. — Всё началось с простых порезов. Ничего особенного, но я так справлялся, мой странный мозг так справлялся. А потом они стали раздражать меня. Я не знаю, почему в моей голове вообще были такие мысли. И я решил прижечь себе их. Утюгом. После этого моя мама отвела меня к врачу, и мне выписали таблетки. Не сразу, но мне стало лучше. Сейчас всё неплохо, но я уже ничего не могу сделать со своими ошибками. А может, наоборот, хочу, чтобы ожог остался напоминанием.       Хёнджин не смотрел на него, продолжая вырисовывать узоры на его коже. Его глаза были слегка влажными. Джисон не понимал этого или просто не хотел понимать. Это было его прошлое и его неправильные решения. — Мне жаль, что это произошло, — пробормотал Хван. — Это было давно, уже ничего и не сделаешь, — Хан прикусил губу. — Я знаю, это выглядит отвратительно.       Вместо каких-то слов Хёнджин оставил лёгкий поцелуй на его ожоге. Потом ещё один. И ещё. Джисон почувствовал, что его сердце начало учащенно биться. Почему оно стало учащенно биться? И зачем Хёнджин вообще сделал это? — Не так уж и плохо, — Хван теперь смотрел ему в глаза.       И почему-то Хан ничего не придумал лучше, как поцеловать его. Поцелуй был нежным и неуклюжим с ощущениеи вкуса кимчи. И всё-таки никто из них не жалел об этом. Хёнджин дотронулся пальцами до его щёк, не желая отпускать его. Это была определённо хорошая идея. — Я думаю, что наш эксперимент не провалился, — Хёнджин поцеловал его в шею.       Он прикусил его кожу, оставляя на ней след, на что Хан издал приглушенный стон. Хан держался за его плечи, ощущая всё тепло между ними. — Видимо, — пробормотал Джисон.       Они наконец-то оторвались друг от друга, и просто смотрели друг другу в глаза. Это было приятно. — Тогда между нами всё в порядке? — спросил Хёнджин. — Вроде бы да. Ты тоже так считаешь? — Я бы хотел тебя ещё раз поцеловать. — Боже, детка, я и не знал, что ты такой, — ответил Джисон с яркой улыбкой.       Его бывший враг/бывший друг/вроде как любовник ответил лёгким смехом. Хан заметил, что ему нравилось, когда Хван смеялся. Это было мило, и ему хотелось обнять его. Ему хотелось быть рядом с ним. Почему он вообще так странно себя ощущал?       Почему раньше его улыбка казалась не милой, а раздражающей? Джисон не мог ответить за свой тупой мозг. Последний месяц всё перевернул вверх дном. Не то чтобы ему это не нравилось. Просто это было чем-то странным. — «Детка»? Ну, мне нравится. Тогда я буду называть тебя милым. — Господи, меня сейчас стошнит, — Хан рассмеялся. — Меня тоже. Давай не будем становится слащавыми, как Чанбин и Феликс. — Поверь мне, мы уж точно не станем такими. Тем не менее, на следующий день они украдкой целовались, пока никто не видел. Они обменялись поцелуями в ванной комнате, несколько раз на промежутках между парами. Их никто не видел, и это делало их занятие только горячее.       Они чувствовали себя особенными. И также не понимали до конца, зачем им оставаться скрытыми. Может быть, они слишком привыкли к этому. А может быть, просто оказались не готовы. Тем не менее, они с удовольствием проводили время вместе. — Давай быстрее, — Хёнджин закрыл за ними кабинет на ключ, который Хан незаметно спёр у охранника.       Он решил прогулять последнюю пару, а у Джисона её благополучно отменили. И почему-то они не нашли ничего лучше, как уединиться в пустом классе. Они проверили — здесь никаких занятий до завтрашнего дня быть не должно. — Да захожу я, у нас вагон времени!       Ещё секунда, и Хан положил свои ладони на шею своего парня (они согласились, что это нужная классификация) и поцеловал его. Они оба стали более уверенными, как будто они занимались этим целую вечность. — И это я ещё не терпеливый, — произнёс Хёнджин, улыбаясь ему в поцелуй. — Мы оба такие, — ответил Джисон, опускаясь перед ним на колени.       Хёнджин обожал этот вид сверху вниз. Так сексуально, ему уж слишком нравилось, что он предназначался исключительно для него. Хан приспустил его брюки и боксеры, осторожно взяв в рот член Хвана. Аккуратно и пока что не полностью, но заглатывая всё больше и больше. Он раньше никогда не делал ничего подобного, так что это для них обоих был эксперимент. — Ханни, — простонал Хёнджин. — Не останавливайся.       Джисон использовал свой язык, чтобы аккуратно лизнуть его член, при этом продолжая двигаться. Признаться честно, он специально посмотрел пару видео на порнохабе, чтобы лучше разбираться в этом. Почему-то он чувствовал извращенное удовлетворение от этого.       Хан поддался вперёд, чтобы как можно лучше ощущать член своего парня (так приятно думать о не в таком ключе) в своём рту. Он хотел большего. Он хотел этого сильнее, чем когда-то хотел умереть. Джисон лишь сделал ещё несколько резких движений, и каждое из них сопровождалось стоном Хёнджина. Ему нравился этот звук. Самый потрясающий звук, который он когда-либо слышал. А он всё-таки был музыкантом, так что это о многом говорило. — Хей-хей-хей, Ханни, я сейчас кончу, — предупредил его Хван, его голос уже дрожал.       Джисон чувствовал себя довольным. И он чувствовал себя таким же, когда Хёнджин кончил ему прямо на лицо. Он облизал свои губы с дерской ухмылкой. — Я был потрясающим, верно, детка? — О да, естественно, Ханни, — Хёнджин хихикнул. — Это было очень хорошо. Подай мне мою сумку, у меня там есть салфетки. — Да-да, конечно.       Джисон полез в эту бездонную яму, после чего они оба привели себя в порядок. Хвану нравилось, когда ему отсасывают, но сейчас наличие брюк на нем оказалось очень кстати. — Иди сюда, — Хёнджин поманил Хана рукой, вытирая салфеткой с лица остатки спермы. — Нравишься, что ты видишь?       Хван провел большим пальцем по его губе, медленно, как будто смазывая несуществующую помаду. После чего переместил руку на его щеку и крепко поцеловал. Джисону пришлось слегка встать на цыпочки, чтобы поцелуй вышел удачным. — Очень, — после чего Хёнджин чмокнул его в лоб. — Ой, ты такой милый, Джинни! Ты хочешь, чтобы моё сердце остановилось?       Это был первый раз, когда Хан назвал его «Джинни». И они оба надеялись, что далеко не последний. — О нет, ты понял мой мотив, — он притворно возмутился с яркой улыбкой. — Да как так? — И я так думаю: как так? — в таком же шуточном тоне ответил ему Джисон. — Ладно, идём. Мне нужно ещё будет незаметно подкинуть ключ охраннику. — Даже не верится, что мы это сделали здесь. Но это было горячо. — А я по-другому и не умею, — он ему подмигнул.       Удивительно, но от их вражды осталось лишь лёгкое соперничество. Теперь они понимали друг друга. Они знали секреты друг друга и разделяли вместе интимные моменты. Хан не знал, как так всё изменилось и почему.       Через несколько дней они курили вдвоём в обеденный перерыв в беседке около университета. Было всё ещё холодно, и Джисон по своему обыкновению не изменял себе и носил объемную черную куртку. — Знаешь, тебе стоит одеваться потеплее, — заметил Хан. — Да знаю я, — простонал Хёнджин. — Я просто немного просчитался. — Немного?       Хван был одет в лёгкую ветровку, как будто сейчас только начинались холода, а не шли полным ходом. Но он, в первую очередь, подбирал себе наряд, а не думал о том, чтобы не замёрзнуть. — Ладно, может не немного. Мы все равно уже скоро пойдём назад. — Ты же знаешь, что меня бесишь? — Эй!       Хан снял с себя куртку и передал её Хёнджину. Тот удивлённо посмотрел на своего мерзлячего парня. Сам Джисон остался в одном свитере. — Давай, застегивайся, — он кивнул ему. — А как же ты? — Хван обеспокоенно посмотрел на него. — Мой свитер и то теплее, чем вся твоя одежда. — Ладно-ладно, признаю, придурок, — пауза. — Спасибо.       Ещё с минут десять они курили, после чего вернулись в университет, где их уже ожидала их компашка. Им нужно было ещё успеть пообедать, чтобы потом сходить и на дневные пары. — И где вы опять были? — с усмешкой поинтересовался Чанбин. — Если бы не обстоятельства, я бы сказал, что знаю, — Феликс слегка сморщил нос, ощущая запах сигарет. — Да мы вышли ненадолго. Освежиться, — Джисон пожал плечами. — Погода хорошая, между прочим, — кивнул Хёнджин.       Они сели вместе и обратно рядом. За всё это время это стало каким-то привычным действием. Минхо осмотрел их двоих, после чего с лёгким раздражением произнёс: — То есть мы все будем игнорировать тот факт, Хёнджин в куртке Джисона? — А я говорил, что они вместе! — радостно воскликнул Чанбин, стуча кулаками по столу. — Пожалуйста, не делай поспешных выводов, — тяжело (и даже как-то по-родительски) произнёс Чан.       Хан и Хван переглянулись между собой. На самом деле, у них не было причин скрывать свои отношения. Да они и не скрывали толком, просто не делали каких-то вещей на виду. Да и никто у них и не спрашивал, вместе они или нет.       На самом деле, они скорее всего сказали бы правду. Даже если вся ж в скрытность казалась им горячей. Им нравилось искать уединенные места для интимных моментов. Вообще они оба понимали, что какие-то секреты останутся секретами.       Джисон всё ещё не хотел распространяться о своём ожоге. Для него эта тема была всё ещё болезненной, даже если сейчас ему и стало как-то легче. — Ну, вообще-то, так и есть, — Хан подмигнул им. — Мы встречаемся! — Джисон, не нужно подыгрывать им, — ответил Чан, даже если в его голосе появилось какое-то сомнение. — Для этого вы должны быть соулмейтами, а мы здесь все знаем, что это не так. — Ой, Чанни, не мысли так узко, — вмешался Феликс. — Подумаешь, они не соулмейты. Главное, же чувства! — Это очень мило и всё такое, — Хёнджин был готов рассмеяться. — Но мы с Ханни соулмейты. И всегда ими были. У нас возникло недопонимание, которое мы уже разрешили. Так ведь? — Конечно, детка, — с улыбкой ответил ему Джисон.       Весь стол взорвался. А эти двое просто наслаждались этим.