Глава 4. Богини, вершившие судьбу смертных.
21 июля 2023 г., 19:05
Только-только взошло солнце. Сонные подростки устроились подле друг друга на лавочке, ожидая, когда к ним наконец-то явится сатир. Должного времени на отдых не было, уже вечером необходимо покинуть лагерь, отправиться на поиски артефактов. Подобное никого не мотивировало, ведь любые возможные подсказки отсутствовали. Куда друзьям следует податься прежде всего? Где брать информацию о местонахождении пропавших вещей? Кто может им помочь? Множество вопросов и ни одного ответа.
Больше остальных тревожился Кагеяма, по крайней мере, так ему казалось в глубине души. Всю ночь тот пролежал, глядя в потолок комнаты и перебирая бесконечный поток мыслей. Врать парень никогда не умел, а в компании Тсукишимы это ещё и становилось невозможным. Радовал лишь шанс того, что Кей впоследствии может принять его сторону.
Тобио сильнее сжал камень воскрешения в кармане ветровки, отчего Тоору, уснувший на плече подростка, резко вздрогнул и заморгал ресницами. Шоё не сводил глаз с них двоих вот уже несколько минут, складывалось впечатление, словно тот завис в одном положении. Поймав внимательный взгляд парня, Кагеяма вскинул бровь в немом вопросе. Через пару секунд Хината отрицательно мотнул головой и прикусил щеку с внутренней стороны. Он явно хотел что-то сказать, но упрямо молчал, и это немного напрягало Тобио.
В голове Шоё творился беспорядок. «Смогу ли я признаться остальным?», — единственное, что беспокоило подростка сейчас. Подсознательно он побаивался находиться рядом с Кеем, ведь от человека, читающего мысли, скрывать какой-то факт означало наступить на горло самому себе.
Когда Хинату вновь окутала паника, Тсукишима ущипнул того за руку и пристально посмотрел в чужие глаза. «Ты всё знаешь?», — произнёс Шоё одними губами, и Кей кивнул. Так глупо думать, что его ответ может быть иным.
— Лучше пока не говорить остальным, — шепнул Тсукишима. — Я попытаюсь выяснить, кто мог подкинуть тебе этот кулон.
Хината благодарно улыбнулся. Слова друга внушали надежду. Теперь волнение немного спало, по крайней мере, с этой проблемой Шоё будет разбираться не один.
В ненадолго наступившей тишине послышались знакомые медленные шаги, подростки подняли головы. Кенма, сосредоточенно уставившись в листок бумаги, исписанный с двух сторон чуть ли не каллиграфическим почерком, шёл по дорожке и то и дело метал взгляд на разные строчки. Каждый заметил выражение глубочайшего ужаса на лице друга, отчего атмосфера общей напряженности возросла за пару мгновений.
— Найти все эти вещи за три недели невозможно. Сами посмотрите, — Козуме всучил список Ойкаве, который уже протягивал ладонь по направлению к сатиру.
— Дионис не поленился, даже описание артефактам составил, — полусонный Тоору не смог придать голосу нужную интонацию сарказма, поэтому его фразы звучали скорее как констатация факта. — М-да, дела у нас плохи.
Подростки промолчали. Отрицать факт их ничтожного положения было бесполезно, никаких зацепок нет, и вряд ли появятся в ближайшие сутки.
— Почему директор не вписал в список камень воскрешения? Разве его уже нашли? — бегло проговорил Кенма и забрал листок обратно, в сотый раз осматривая его со всех сторон. — И ожерелья гармонии тут тоже нет.
— Оно давно принадлежит мне, а не Аполлону, — промямлил Ойкава, вновь припадая головой к плечу Кагеямы. — Я не бог, а значит, поиски ожерелья — только моя забота.
— Для богов важны лишь те артефакты, которые напрямую показывают их силу, можно даже сказать, отражают их власть, — к разговору подключился Тсукишима. — Камень воскрешения — творение Персефоны, она отдала его Дионису. Ему же он особо и не нужен.
— Вот именно, — неожиданно для остальных согласился Куроо. — Для Диониса какой-то камешек — лишь очередная побрякушка в коллекцию. Думаете, он бы стал хранить действительно важную для него вещь в лагере?
— Да, твой отец не так прост, как кажется. Но символ власти у него украли, как и у всех, — насмешливо ответил Кей.
— Тогда зачем директору вообще понадобился этот камень? Ради чего обыскивали комнаты? — практически шепотом спросил Тобио, когда подростки вновь притихли.
Взгляды Тсукишимы и Кагеямы пересеклись, первый поднялся с лавочки, сделал пару шагов и непринужденно навис над парнем, заглядывая тому прямо в глаза. Сомнений не было — сын Аида снова бесцеремонно читал чужие мысли.
— Кто же знает, как похититель... — Кей нарочно сделал акцент на последнем слове. — Воспользуется подобной вещью? Итогом могут послужить бессмысленные смерти. А хочется ли директору разбираться с этим? Думаю, нет.
По коже Тобио пробежали мурашки, проверять действие камня воскрешения он не планировал, несмотря на это, ему резко стало не по себе. Промелькнула идея отдать пропажу Мистеру Д и никогда больше о ней не вспоминать. Тут же парня, как можно незаметнее, пнули по ноге.
— Было бы очень кстати, будь камень у кого-то из нас на руках. А то мало ли... — Тсукишима усмехнулся, поправляя очки.
— Думаешь, кто-то умрёт? — с очевидной претензией выпалил Хината.
— Убежден, — уже серьёзнее ответил Кей, складывая руки на груди. — Я чуть не умер, хотя и шага за пределы лагеря не сделал.
— Так, давайте без этого. Мы ещё не знаем, с чем нам предстоит столкнуться. Будем осторожны и внимательны, ну, или хотя бы попытаемся, — разговор о смерти явно раздражал Кенму, поэтому он быстро сменил тему. — У кого-то есть предложения? Что нам теперь делать?
— А кто-то из богов точно не мог украсть артефакты? — нерешительно проговорил Кагеяма, пока остальные молча переглядывались между собой.
— Вполне возможно. Но почему никто из них тогда не заметил, кто это был? — Куроо вздохнул. — Да и с какой целью кто-то стал бы красть чужое?
— Порой искать смысл в поступках богов бессмысленно. Вся их жизнь — сплошное развлечение. Даже если взглянуть на твоего папашу, Тецуро, ему же давно осточертел лагерь. Будь его воля, ломанулся бы на Олимп и жил там, распивая вино, — Ойкава театрально закатил глаза. — Может, какой-то бог провернул всё это специально, чтобы потешить самолюбие или отомстить?
— Олимп? — Тобио удивленно уставился на парня, прерывая его речь.
— Не сравнивай с реально существующей горой. Это лишь название пристанища богов, которое уже больше века находится в США, — по одному тону голоса было понятно, что Тоору забавляло непонимание подростка.
— Я согласен с Ойкавой. Мотивов, как таковых, может и не быть. Прежде всего, надо проверить теорию, связанную с богами. Ничего иного мы пока сделать не можем, — Тсукишима заходил из стороны в сторону. — К тому же я знаю, что никто из полукровок в нашем лагере к этой истории не причастен.
— А если похититель старше, чем мы, и уже не приезжает сюда? — предположил Хината. — Тогда мы долго его след искать будем.
— В таком случае круг подозреваемых тоже сужается. Прямой доступ к символам власти имеют только взрослые полукровки, которые проживают на Олимпе. Ну, или другие магические существа по типу сатиров, — Козуме раздражённо постучал одним копытцем. — Но кто украл камень воскрешения и ожерелье гармонии? И зачем? Я запутался.
— А что насчёт Диониса? Хоть и не живёт с остальными богами, но время от времени на Олимпе точно появляется. Он и там и здесь тусуется, — слова Тоору мгновенно привлекли внимание каждого.
— Хорошая догадка, но его мысли я тоже читаю, не надо меня недооценивать, — вскинув подбородок, сказал Кей. — Это точно не он.
— Но ведь похитителей может быть несколько. Или в принципе они разные, и друг с другом не связаны, — понурив плечи, сказал Тобио.
— Верно, мы даже как-то и не рассматривали этот вариант, — Куроо хмыкнул. — Тогда всё сложнее.
— Выясним по ходу дела. Раз уж начали с богов, надо с ними разобраться, — Тсукишима злобно ухмыльнулся, что обычно означало новый план, неожиданно возникший в его голове.
— Хорошо. Твои предложения? — произнёс Тецуро, не сводя глаз с парня.
— Есть парочка.
***
Директор сидел за столом, в голос смеясь над просьбой подростка, и постукивал пальцами о деревянную поверхность, явно действуя тому на нервы. Тсукишима же стоял напротив, сжимая от раздражения кулаки, он держался, чтобы не съязвить и не накричать на единственного, кто в силах помочь ему и друзьям. Иного выхода не было, приходилось унижаться перед Дионисом и терпеть смешки. Парень заранее знал ответ, но продолжал ждать, надеясь, что мнение директора вскоре изменится. — Сынок Аида просит связать его с богами. Хирон, ты слышал? Наглец притащился сюда и просит о таком, — Мистер Д вновь захохотал, откидываясь на спинку стула. — Будем честны, ты можешь помочь ему, — с укором ответил Хирон, не сводя взгляда с мужчины. — Могу, но не хочу, — ехидно проговорил директор. — Вот, если бы он был советником, я, возможно, подумал бы о его предложении. Однако, какая неудача, он отстранен от должности. — А ведь Хинате Вы прощали многое, не применяя подобных мер, — от злости Кей стукнул ладонью по столу. — Не надоело Вам вымещать на меня личную неприязнь в любой удобный момент? — Причины ненавидеть тебя есть у всех. Ты докучаешь намного сильнее, чем все остальные полукровки. Думаешь, я не знаю, что ты украл камень воскрешения? — Дионис театрально закатил глаза. Тсукишима отпрянул, с видимым шоком уставившись на мужчину. Подросток несколько раз пытался сказать хоть что-то в своё оправдание, но придумать разумный ответ оказалось довольно сложной задачей, поэтому он отрицательно замотал головой и на одном дыхании выпалил: — Вы не имеете права обвинять меня в подобном! — Ошибаешься, — директор прищурил глаза. — Не знаю, зачем тебе понадобилась эта вещичка, распоряжайся ей, как хочешь. Уверен, Персефона будет в восторге - её преемник обвел вокруг пальца великого бога. — Я не причастен к этой истории. Верить или нет - дело Ваше, — Кей до боли прикусил щёку изнутри. — Не верю, — резко ответил Дионис. — На мою помощь можешь не рассчитывать. Проваливай! Демонстративно хлопнув дверью, Тсукишима вышел на улицу и, закрыв лицо руками, опустился на ступени лестницы. Друзья, стоявшие около домика, удивленно замерли, догадываясь о возможном исходе разговора и не решаясь подойти ближе нескольких шагов. Через минуту Куроо сел рядом с парнем, осторожно приобняв его дрожащие плечи. Кей поднял голову и безразлично посмотрел на Тецуро, а после и на остальных. Все молчали до тех пор, пока дверь не распахнулась во второй раз, теперь на пороге появился Хирон. Он тяжело вздохнул и потрепал Тсукишиму по волосам. — Я всегда на вашей стороне, помни это. А на директора не обижайся, он бывает вредным и несправедливым, — кентавр слабо улыбнулся. — Не то слово, — Кей всплеснул руками. — И как нам быть? — Напрямую связать полукровок с богами я не могу, — Хирон задумался. — Но попросить помощи у тех, кто работает на Олимпе вполне реально. Сейчас перед вами стоит единственная задача - живыми добраться до Нью-Йорка, в остальном положитесь на меня.***
— Этот мальчишка умрёт снова, и всё благодаря тебе, Персефона! О чём ты думала, когда вновь даровала ему жизнь? — Дионис всплеснул руками, дожидаясь незамедлительно ответа, но собеседница упрямо молчала, что заставляло мужчину злиться ещё сильнее. Высокая темноволосая девушка ухмыльнулась, снисходительно смотря на говорящего, а после перевела взгляд на подростка, расположившегося в углу комнаты. Тсукишима поглаживал мирно спящего цербера, и словно не обращал на богов никакого внимания. — Думала о том, что мне здесь одиноко. Вы живёте на Олимпе, радуетесь своей божественной сущности, а я вынуждена торчать в Царстве Мертвых с заносчивым и неадекватным мужем, — Персефона поправила кудри, подходя к старому поцарапанному зеркалу. — Не мои проблемы, что вас так сильно беспокоит чья-та жизнь. — Трём главным богам запрещено иметь детей, ты же знаешь. А этот выродок бесцеремонно заявился в лагерь и, не скрывая, признался, чей он сын, — Дионис указал на Кея. — Сначала ты воскресила его. А дальше что? Всех подряд бессмертием наградишь? — Тсукишима родился ещё задолго до запрета, поэтому он вне правил, — девушка закатила глаза, развивать диалог дальше она явно не хотела, но и отступать не собиралась. — И да, если понадобится, награжу. — Мне плевать. Камень воскрешения ты отдать обязана. Это желание остальных, — мужчина протянул ладонь. — Высшие боги такие жалкие, — проговорил Кей, тихо посмеиваясь. — Боитесь, что у вас отнимут власть, что вы потеряете над кем-то контроль. — Советую помолчать. Ты должен быть мертв, — угрожающе прошипел Дионис. — Разве Вы, Мистер Д, не винили себя, когда я погиб? Первый год в лагере, на ваших глазах умирает двенадцатилетний мальчик, Вы не успели мне помочь... — Тсукишима сделал короткую паузу. — Радуйтесь, теперь этот груз спал с плеч. — Увидеть сына Аида спустя пятьдесят с лишним лет... Это то, чему я должен радоваться по-твоему? — мужчина вздохнул, осознавая, что не может злиться на собеседника. Персефона гордо вскинула подбородок, бросая камень в Диониса, и подошла ближе к подростку. — Проваливай! Всё, что нужно, я отдала, — фыркнула девушка, поглаживая Тсукишиму по волосам. — Зря ты к нему привязываешься, — с долей презрения выпалил мужчина, осматривая камень воскрешения.***
«Причины ненавидеть тебя есть у всех», — слова директора больно отзывались где-то в глубине души. Да, Кей был с ним, согласен, он ненавидел себя за банальное существование, что уж говорить о других. Парень смотрел на заходящее солнце и думал, чем же он заслужил это, и все ли вокруг считают также. Он прекрасно знал, как к нему относятся друзья, и в некоторой степени это помогало не отстраняться от людей полностью. Кроме того, Персефона называла его родным сыном, хоть и всей своей сущностью презирала Аида. Она вернула Тсукишиме право на счастливую, но в то же время беспокойную жизнь. Поток размышлений был прерван. Где-то позади послышались знакомые неторопливые шаги и тихий, не попадающий ни в одну музыкальную ноту напев некогда популярной английской песни. Тсукишима не стал оборачиваться, лишь шумно выдохнул, поправляя очки. Через мгновенье перед парнем стоял Ойкава, склонившись и пристально смотря ему в глаза. Кея словно ударило током, он отвёл взгляд и выставил ладонь перед лицом друга. — Какой-то ты нервный, — констатировал Тоору, выглядывая из-за своеобразной преграды. — Ты пялишься. Это раздражает, — в привычной манере фыркнул Тсукишима. — Я в общем говорю, — уточнил собеседник. — Что сегодня произошло в кабинете директора? Вопрос застал парня врасплох, поэтому тот быстро замотал головой, как бы говоря, что отвечать он не обязан. Читать мысли Ойкавы не получалось из-за непонятно откуда взявшегося волнения, и это заставляло злиться сильнее. Тоору сел рядом, подставив кулак под подбородок, и покорно замолчал, концентрируя внимание на заходящем солнце. Чужое спокойствие выводило Кея из себя, поэтому он всё же заговорил: — Ты же знаешь, что Персефона вернула меня к жизни? — Знаю. Давно знаю. Суга рассказывал, — признался Ойкава. — Он же с Иридой общается. Тсукишима закатил глаза. Его судьба в некоторых аспектах была удивительно схожа с жизнью Коуши. Оба долгое время находятся под покровительством богинь, пусть не самых уважаемых на Олимпе. — И что ты об этом думаешь? — неуверенно проговорил Кей, стараясь придать тону небрежности. — А ты словно не в курсе? — усмехнулся Тоору. — Я стараюсь не читать чужие мысли, касаемые меня. Было бы иначе — не спрашивал, — выпалил парень, раздражаясь от собственной откровенности. Ойкава добродушно улыбнулся.***
Хлопья снега надоедливо прилипали к волосам, раздражая парня. Кей не любил зиму и Рождество, ту атмосферу, которую создавали люди, украшая витрины магазинов и окна домов различными гирляндами и игрушками. Но сильнее этого он ненавидел чувство вины. Именно поэтому сейчас Тсукишима стоял перед вывеской «Радужные сладости», неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Несколько месяцев он думал о том, как осуществить разговор с другом, но до настоящего момента так и не решался. В какой-то момент парень распахнул дверь, вваливаясь в магазинчик с яркими стеллажами. У одного из них, не оборачиваясь на звон колокольчиков, сообщающих о новом покупателе, сидел юноша и раскладывал по полкам упаковки с мармеладом. — Извините, мы пока закрыты, — дружелюбным тоном проговорил он и, всё-таки взглянув на посетителя, замер. — Тсуки? — Здравствуй, Коуши, — Кей кивнул головой в знак приветствия. Несколько секунд оба смотрели друг на друга, не решаясь продолжить диалог. Парни мгновенно подметили изменения друг в друге. Волосы Сугавары сильно отросли, поэтому были собраны в низкий хвостик. Кроме того, теперь он носил очки, из-за чего казался старше. Тсукишима же стал ещё выше, чем прежде. — Рад тебя видеть, — Сугавара улыбнулся, подходя ближе. — Хотел что-то купить? — Нет, я ради сладостей в другой штат не приехал бы, так только Тецуро может, — парень вздохнул. — Знаю, — собеседник сложил руки на груди. — О чём разговор вести будем? Из кармана пальто Тсукишима вытащил маленькую коробочку и протянул её другу. Коуши вопросительно изогнул бровь. — Это подарок. Парные кольца. Тебе и Ойкаве. С праздником, — Кей слегка поклонился и из-за нахлынувшего чувства неловкости уж было хотел покинуть магазин. Сугавара остановил собеседника, осторожно ухватив того за плечо. Тсукишима ощущал, как сын Афродиты искусно управляет его эмоциями, настраивая парня на позитивный лад. Такая способность всегда вызывала у Кея зависть, хоть он и знал, что чтение мыслей в разы опаснее. — Ты и остальные действительно считаете, что это я тогда воздействовал на Хинату? — спросил Сугавара неуверенный в правильности начатого диалога. — Я не обижусь, скажи правду. — Нет. Никто из нас так не считает, — парень не сводил глаз с Коуши, словно уверяя в сказанном. — Мне жаль, что я тогда тебя обвинил и что вам с Ойкавой пришлось отдалиться. Собеседник промолчал. Он шумно выдохнул и раскрыл коробочку, разглядывая серебряные украшения. На обоих выделялась гравировка «Η ισχύς εν τη ενώσει» на древнегреческом, что означало: «Сила в единстве». Благо с переводом проблем не было — дети богов от рождения понимали этот язык. Суга улыбнулся, проводя пальцем по кольцам, закрепленным на бархатной подложке, и заговорил: — Спасибо, Кей. Я рад твоим словам и подарку. Это ценно для меня. Вдруг за дверью, ведущей в подсобное помещение, послышался шорох и чьи-то шаги. А после перед собеседниками появилась женщина лет сорока с коробками в руках. Латиноамериканка с кучей разноцветных браслетов на запястьях покачала головой, встряхивая кудри, удивленно осмотрела собеседников и обратилась к Тсукишиме: — Сынок Аида, давно ты к нам в магазин не заглядывал, соскучился небось, раз пришёл? Как там Персефона поживает? — И Вам добрый день, Ирида. С Персефоной всё нормально, — Кей вздохнул. Лишние свидетели в лице богини сейчас были ни к чему, ведь ни она, ни разговоры с ней не входили в планы подростка. И хоть Тсукишима прекрасно знал — Сугавара знаком с Иридой с детства, когда тот ещё устраивался на работу в неприметный магазинчик и ничего не знал о лагере полукровок, он надеялся, что его другу хватит сообразительности не делиться с богиней одной важной деталью. Женщина поставила коробки на пол и подошла к Коуши, потрепав того по голове, словно маленького ребёнка. Хотя он для неё таковым и являлся. Как только на порог её магазина ступил сын Афродиты, добродушно хлопая карими глазами, и попросился на подработку, она приняла его, не задумываясь. Мальчик взрослел на её глазах, совершенствовал способности, полученные от матери, делился множеством впечатлений, заставляя богиню привязываться к нему. Именно Ирида помогла Сугаваре попасть в лагерь полукровок, что было необычно, ведь это входило только в обязанности сатиров. В какой-то степени богиня понимала Персефону, возродившую Тсукишиму. Ириде было одиноко на Олимпе, а в мире людей Коуши и неприметный магазинчик в центре города стали для неё чем-то важным. — Пойду поставлю чайник, а то Кей прожгёт меня взглядом. Вы давно не виделись, думаю вам следует поговорить без моего надзора, — женщина подмигнула, снова скрываясь за дверью подсобного помещения. Суга слабо улыбнулся, переводя внимание на друга. Тсукишима стоял, нахмурившись и сложив руки на груди. — О чём задумался? — произнёс Коуши, слегка потянув парня за рукав пальто. — Я хочу поделиться с тобой одним обстоятельством. Но только при условии, что ты никому об этом не расскажешь и следующим летом не приедешь в лагерь, — подросток заметил эмоцию искреннего удивления на чужом лице. — Я знаю, что произошло с Хинатой и куда пропал его кулон.***
— Знаешь, очкарик, я не расцениваю это отрицательно, как бы ты там ни считал. И уж тем более не ненавижу тебя. Главное ведь, что ты жив. И что ты рядом с нами сейчас. Верно? — Ойкава положил ладонь на плечо Кея, желая подбодрить парня. Тсукишима ничего не ответил. Он повернул голову в сторону, замечая на руке Тоору серебряное кольцо с гравировкой, отражающее лучи закатного солнца.
