Доктор Ня тобой гордится.

Мыча и ворочаясь, прижимаясь ближе к кому-то рядом, Ян приоткрыл глаза. Рядом сопел Мачек в свитере и укрываясь кусочком своего шарфа. —О чёрт,—Петех приблизился к блондину.—Юрче, Доктор Мачек... Тот сонно начал открывать глаза, пока Ян нежно поглаживал его по щеке. Вспоминая вчерашний вечер на лице Яна появилась ухмылочка, и как только Юре полностью открыл глаза терапевт прильнул к его губам. Это опять же, был не совсем поцелуй, и Янчек целовался явно хреново, но Мачека все вполне себе устраивало и не волновало. —Сколько времени? Какое сегодня число?—Юре, сейчас похожий на сонного, но радостного котёнка, опять задаёт свой любимый и даже уже классический вопрос. —Э, десять сорок один, двадцать восьмое декабря.—Ян рассмотрел юношу поконкретнее и обнаружил, что они даже не переоделись перед сном. —Дать тебе футболку?—Предложил брюнет, положив свою руку на худощавые рёбра Мачека. Тот знатно засмущался, но от предложения не отказался: в свитере было не очень удобно. Петех тяжело встал, захрустев спиной, подошёл к шкафу и достал комплект одежды оттуда. —Пахнет порошком,—Рассмеялся Юре, когда Ян протянул ему аккуратно сложенные футболку и шорты. Он положил все это рядом на покрывало и стянул с себя свитер через голову, чуть взъерошив волосы. —Только постиранное.—Отшутился Янче.—Ты такой худенький.—Не желая как-либо сделать неприятно любимому, тихо промямлил Ян, присев на кровать возле. —Работать врачом–неприкольно. Я не успеваю даже поесть, а про сон вообще молчу.—Так сидя рядом друг с другом, брюнет скорчил грустную мордашку, и осторожно протянул руку к оголенной бледной коже Мачека. От прикосновения тот невнятно застонал, но сопротивляться не стал: слишком уж приятно. Уже лежа, потому что Ян заставил того прилечь, Петех все ещё нежно оглаживал его кожу рукой, где-то поднажимая и вызывая у Юре табун и цунами из бабочек в животе. Успокоившись и даже потихоньку отстав, он, хотел было, потянутся к пряжке ремня блондина, но удержался, потому что ещё сам не был готов и был уверен, что Мачек явно не умолчит о своих похотливых желаниях. Брюнет положил свою руку, что уже исследовала весь торс "ассистента", на его живот. Ян пододвинулся ближе, поцеловав парня в шею. —Я не знаю, как мы будем работать вместе,—Усмехнулся Юре.—Ты же будешь ко мне приставать! —Да, буду,—Лукаво улыбнулся Ян.—Не скрываю. —Ах ты!—Мачек запустил руку в его волосы. —Так, все, давай вставай, а то мы вечно лежать будем.—Опомнился Петех и резко поменял положение: присел на кровать, собираясь встать. Немного закружилась голова, но это не страшно, это гемоглобин. Сами людей лечат, а себя калечат. —Ой, мистер пунктуальность.—Ян закатил глаза и кокетливо хихикнул. Он вышел и пошёл на кухню, закрыв дверь. Видимо, намекая на то, что Юре уже стоило бы взять комплект одежды с кровати и переодеться. Единственное, что хотелось Юре: обнимашек, целовашек и быть рядом с Яном. Кажется, никого Мачек в жизни не любил, как этого мужчину. Он обнял его сзади, пока тот наливал воду в чайник. Петеха это никак не испугало: юноша проскрипел полом в коридоре. После благополучного получения воды чайник начал тихонько бурлить, а брюнет обернулся к любимому. Теперь они стояли лицом к лицу. —У тебя есть гирлянды и шарики?—Спросил Юрчек, рассматривая глаза партнёра. —Есть. И ёлка есть. Но нам придётся очищать её от пыли: я не ставлю обычно.—Ответил Ян с улыбкой. —Ты не празднуешь никогда? —Только если ем мандаринки и пью немного шампанского в клинике. Это, наверное, один из первых годов, где я буду отмечать его дома, а не с пациентами.—Усмехнулся тот и чмокнул "ассистента" в нос. —Позовём Криса и Доктора Бояна?—Обвивая его шею руками задал вопрос Юрче. —Я думаю, что они не будут против. Но ночевать они не останутся–явно свои какие-то мутки.—Мачек тяжело вздохнул. —Я салатик нарежу. Оливье.—И просто от взглядов друг друга, по ментальной связи они рассмеялись. —Ну если оливье, то тогда только мы вдвоём!—Воскликнул Ян, прижимаясь ближе к блонди. —Ты такой красивый,—Прошептал ему прямо на ухо Петех. —А ты меня смущаешь,—Более скромно ответил ему Юре. Тот лишь прикоснулся тёплым и скользким языком к его мочке уха, а после нежно прикусил её, заставив Мачека выгнуться и еле сдержать стоны. Сердце его билось ужасно, кажется, сейчас выпрыгнет из груди и с хлюпаньем упадёт на пол, начнёт биться там и будет подавать явные признаки жизни. И только Ян сможет вправить его обратно, с криками по типу: 《Юре, держись, котенок, держись》, но его мысли прервались щелканием около глаз. —Котенок, я пятый раз спросил,—Брюнет мгновенно привёл того в чувства. —А? Прости, замечтался.. —Мы же будем отмечать у меня?—Мачек лишь положительно закивал.—Может, сегодня помочь тебе принести вещи? Уже останешься у меня, раз такое. —Э, ну, давай, если ты так хочешь,—Слова давались почему-то особенно тяжело. В животе на миг стало пусто, в горле сухо, а перед ним стоял Ян: такой красивый и озабоченный блондином. —У тебя не температура случаем?—Приложил свою руку ко лбу Мачека Ян. Тот лишь промолчал, легко натянул улыбку и рухнул в объятья брюнета. —Ч-ч-ч, тише, тише.—Лишь промолвил Петех, поглаживая его по голове. Юре как будто был под наркозом: какое-то помутнение рассудка. Он как будто маленький мальчик стоял около Яна. Тот понял: уже устал и не может смириться с тем, что не работает. Работать, на самом деле, уже всем явно надоело и все хотели поскорее её закончить. Неужели так сильно устал? Ян усадил его на стул в просторной светлой кухне. Спустя пару секунд поднёс к нему кружку чая с рисунком смешного котика. —Ты вроде серьёзный такой, а кружки вон...—Протянул Мачек с ухмылкой. —Да-да,—Он присел рядом на такой же стул, подперев голову рукой. После они молча смотрели друг на друга пару минут, пока Ян не сдержал улыбку.—В честь тебя, котик. —Ой, ну ты опять за своё,—Казалось, будто они встречались всю жизнь, с подросткового возраста и школы. Хотя в школе они были явно не знакомы и явно были противоположностями. Юре отхлебнул тёплого чая из кружки. Сладко, но не слишком, крепко, но не слишком. —Как ты угадал с сахаром и крепостью?—Спросил он, еле оторвавшись от напитка. —Не знаю. Я просто сделал так же, как делаю себе. Только с сахаром.—Ответил Ян, помешивая чай ложечкой. Он заметил, что с Мачеком что-то не то, поэтому отставил кружку, встал и абсолютно раскрыл руки для объятий.—Иди ко мне. Блондин послушался и тоже встал, прижавшись к Яну. Оба в домашних футболках и оба под воздействием чёрного чая. Петех поднапрягся, хмыкнул, и поднял Юре на руки. —Что ты делаешь, Ян, ты спину сорвешь!—Кричал Мачек, ужавшись в партнёра, как в одеяло утром. —Ты легенький совсем, какая спина.—Он понёс его в комнату и уложил на кровать, расстелив её одной рукой. —Ну вот, и теперь мы опять будем лежать до обеда.—Вздохнул Юре, поворачиваясь к Яну на бок, чтобы видеть его. —Кто сказал что это плохо? —Ты. Минут тридцать назад.—Саркастично пожаловался Мачек, подвигаясь ближе. —А ты как будто полежать не хочешь. Точно кот! Сейчас за ушком почешу и замурлыкаешь!—Рассмеялся Петех, обхватывая "кота" одной рукой. Ян слишком нагло закинул свою ногу на Юре, видимо, чтобы котик не сбежал. Но устраивать побег и царапать доктора не хотелось–настолько было хорошо. —Да, а Крис и Доктор Боян там, наверное, пахают как не в себя.—Мечтательно вздохнул блондин. —Заслужили. А то только и делают, что зажимаются по углам, а инициатор–Боян. Пусть отрабатывают оба.—Опять усмехнулся Ян, а Юрчек не поверил: чтобы Доктор Боян, а и такую пошлятину! Почему-то он забыл про случай на рентгене, но эту тему поднимать не стал. Они лежали, по ощущениям, долго, пока Юре не решил проверить не то чтобы фобию: просто силу воли любимого. Резко и быстро Мачек схватил его за бок, защекотав. Ян скрутился в комочек от не самых приятных ощущений: боялся щекотки, что для его образа было странным. Постепенно переходя к шее, но продолжая щекотать, и не давая Петеху ни шанса на спасение, блондин рассмеялся и отступил: —Щекотки боишься?—Вышло лукаво, но ни того, ни другого, это не смутило, а наоборот: встрепенуло. —Очень. Не люблю, когда люди меня щекочут. Тебя на первый раз прощаю,—Протянул терапевт и легонько щелкнул Юре по носу. —А ты,—Замер Ян.—Боишься? —Я не сильно реагирую.—Разрушив все надежды Яна на возмездие, ответил Юрче. Увидев разочарование на лице брюнета, Мачек добавил:—Но разрешаю зацеловать меня до смерти. —До смерти не буду: ты мне ещё нужен.—Оживился Петех и медленно прикоснулся губами ко лбу своего котенка. Переходя на щеки, и не оставляя ни одного места без крохотного поцелуя от обветрившихся губ, Янче не мог держать всю ту нежность, которая находилась в его огромном теле. Мужчина медленно спустился ниже: поцеловал за ухом, что вызвало у партнёра табун мурашек, и спустился на шею, медленно отодвигая горлышко своей же футболки одной рукой. Оставались небольшие следы, но больно не было: скорее, даже приятно. —Всё-всё-всё, дальше не надо.—Испуганно отодвинулся Мачек, испугавшись своей же фантазии. —Оставлю себе на Новый год,—Подмигнул Ян. И опять внутри все сворачивается в трубочку, а сердце начинает колотиться сильно-сильно, не давая покоя. Спустя пять минут их выгнало что-то упавшее в гостиной: оказалось, одна из елочных игрушек вывалилась из коробки на верхней и незаметной полке длинного шкафа. "Значит, это знак"—Пошутил Юре. Парни достали замотанную в пищевую, кажется, плёнку, даже неразобранную искусственную ёлку и приняли решение поставить около дивана: почему бы и нет. Сама гостиная просторной не была: диван, кресло, шкаф, телевизор и выход на балкон, а ещё небольшой столик около кресла, но места там хватало. Ещё диван можно было разложить, что сошло бы им под руку: кушать любимый салат под какой-то новогодний фильм по типу "Один дома", что крутят по телеканалам весь день. Юре уже расправлял веточки на зелёной красавице, находя её "достаточно лысой", ну а после Ян ещё нашёл отдельные ветки, чья основа состояла из проволоки, и они вместе крепили их к ненастоящему стволу. После настал час коробки с игрушками. Из-за небольшого размера ёлочки, парни уселись на пол друг напротив друга и поставили коробку посередине: так удобнее. —О, смотри,—Ян покрутил в руках смешную и выцвевшую стеклянную морковку.—Это была мамина любимая игрушка. Их было несколько, правда, они, наверное, на даче. —А вот эта,—Похожая по форме на юлу игрушка фиолетового цвета со стразами оказалась в руках Петеха:—А это была моя любимая. Не знаю, почему она мне так нравилась.—Он повесил игрушку рядом с морковкой. —Ой, это мы, смотри,—Юре достал из ящика двух ангелочков. Голова–деревянная бусинка с нарисованным личиком. Ангелочки держали небольшое, но за то красное и плюшевое сердечко. Мачек повесил их между любимой игрушкой Яна и стеклянной морковочкой. —Я не помню откуда эти ангелочки. Кажется, мне их когда-то подарили кто-то из пациентов, но я смутно помню.—Он поправил ветку на проволоке. Юре продолжал разглядывать ёлочные игрушки, поочерёдно доставая их из коробки. —А это,—Доставая из глубины коробки что-то блестящее и интересное по форме.—Это звёздочка? —Ну типо,—Взяв, видимо, наполовину самодельную игрушку в руки, начал рассказывать Ян.—Эту звёздочку мне подарили на новый год, наша разбилась тогда. Мне было лет восемь, наверное. Прямо в канун я её раскрасил и впервые сам повесил на верхушку. Там в наборе типо краски были, блёстки, ещё что-то. Мама отдала мне её в последний раз, когда я праздновал с ними.—Петех встал и сразу же нагнулся над маленькой елочкой, выравнивая верхушку, а затем, задевая искусственные иголки, надел макушку. Спустя ещё час таких разговоров ёлочка была полностью идеальна, с какой стороны не взгляни: горела четырехцветная гирлянда, (которую они в четыре руки распутывали), шарики, и, нельзя не упомянуть про звёздочку. —Напомни мне, пожалуйста, тридцать первого числа написать и позвонить родственникам.—Любуясь светящейся зелёной красавицей, терапевт ласково перевёл взгляд на Юре, который тоже явно был восхищен украшениями. —Мне бы самому не забыть. Буду весь день рубать оливье.—Рассмеялся Юрчек, тоже взглянув на Яна.—Три дня ещё. Вечер прошёл достаточно скучно: парни сходили и забрали вещи Юре, потому что Янче все таки уговорил юношу "временно переехать" на Новый год, а после он может делать, что хочет–Петех считал, что у партнёров должно быть право выбора и никого обидеть не желал. Все таки, любовь это такая интересная штука–каждого уважай, относись правильно, а любить: постоянно и просто любить. Как бы неправильно все это не казалось, длилось будто или больше, или меньше, чем надо, слишком сложно и невозможно, но они справились: теперь статус доктор-ассистент был успешно заменён статусом: любовь-любовь. —Твою дивизию,—Пробормотал Ян, будто бы не был рад, что проснулся. —Ты настолько рад меня видеть?—Рассмеялся уже не спящий Юре, что было диковинкой. —Я просто все ещё не привык, что такой красивый кот спит со мной в одной кровати.—Подхватил Петех и накинулся на 'кота' с поцелуями. Мачек лишь хихикал: слишком уж было приятно и неожиданно. —Что сегодня едим на завтрак?—Лукаво спросил Янче, ведь с приходом "кошака" в дом он стал питаться разнообразнее. —Сегодня–кошачий корм,—Пошутил Юрче.—А если правда, то там йогурт есть в холодильнике. —Ты не будешь готовить?—Так расстроено спросил Ян, уже, кажись, привыкший к еде ассистента. —Сегодня тридцать первое. Мы наедимся оливье. Напомни, кто купил четыре банки консервированного горошка, сказав: "чем больше, тем лучше".—Саркастично ответил Мачек, заставив партнёра всерьёз задуматься. —Тридцать первое уже?—Он включил телефон, и вправду ведь: тридцать первое декабря, десять ноль восемь.—Я фигею. —Совсем в датах потерялся. —Чтобы я без тебя делал, котенок. Все четыре банки горошка не пригодились: хватило одной. Закупились они ещё вчера, Юре сам зашёл к себе на квартиру, видимо, что-то ещё забрать, еле урвал две последние палки докторской колбасы с прилавка, и, положив в холодильник, отправился отваривать картошку, яйца и морковку. Поэтому сегодня было проще: нарезать. —Тебе помочь?—Ян зашёл на кухню застав хлопочущего Мачека врасплох. —Не пугай меня!—Воскликнул бывший ассистент, обернувшись.—Не надо помогать. Пальцы себе ещё поотрезаешь. Петех усмехнулся и уселся на стул, наблюдая за мотающимся туда-сюда Юрче. А тот–словно шеф-повар. Нарезал ровными и почти одинаковыми кубиками картофель, маринованные огурцы, морковь, и при всем желании ножа порезать блондина–не получилось. Не заправляя салат майонезом, потому что ещё рановато, он просто закинул все в одну миску, не сильно перемешивая, поставил в холодильник. —Мы будем шампанское?—Ближе к семи часам вечера на кухню зашёл Ян. —Думаю да.—Резко зазвонил телефон. Звонил Доктор Боян, может, хотел поздравить? Не тут то было. —Мачек, Ян сейчас с тобой? —Да. —Быстро в клинику. Срочно. У нас капут!—Кричал в трубку Цветцичанин, а после сбросил. —Я слышал, давай, быстрее,—Ян побежал в комнату за джинсами, выключая свет на кухне. Юре последовал его примеру: пулей метнулся за свитером и брюками. Натягивая ботинок, пока Ян вертел ключами в замочной скважине, а дальше все, как в тумане: машина, вход в клинику, два белых халата, операционная. —Что случилось?—Ворвался Петех в маске, за ним вошёл Юре и закрыл дверь. Боян, Крис и ещё парочку медсестёр стояли около, видимо, мужского тела. —Непереносимость алкоголя. Тошнота, низкое кровяное давление, покраснения по всему телу. Но при этом зуд, отёки и анафилактический шок.—Крикнул в ответ Цветцичанин, изредка поглядывая на тонометр. —Слишком рано праздновать начал. Кололи что?—Спросил Юре. —Только что преднизолон. Пока жив, давление лучше.—Сухо ответил Крис, но этого вполне хватило. —Ну и доставил нам парниша хлопот. И самое главное: первый новый год после восемнадцатилетия, и в больничке!—Шутил Цветцичанин, выйдя из операционной. —Благо, ему лучше,—Подтвердил слова старшего Мачек, взяв Яна под руку. —А вы что, как празднуете?—Лукаво задал вопрос Боян, будто намекая на непристойное. —Оливье в холодильнике стоит не начатое. Приедем–будем есть.—Без всяких мыслей вязал слова Петех, улыбаясь и поглядывая на Юрчека. —Ах вот как! Криско, почему ты не додумался сделать салатик!—Возмущенно взглянул на младшего Цветцичанин. —А я ваши мысли не читаю, Доктор Боян.—Неспокойно и с юмором ответил Гуштин, опираясь на плечо Бояна. —А потом что? Юрчек, небось романтик,—Поставив ударение на букву "И" в последнем слове, оборачивась к блондину, спросил Бойчи. —Да какой романтик, Доктор Боян!—Закричал тот, но его оборвали. —Боян, не приставай к моему коту. Руки оторву вместе с языком.—Пригрозил Петех с улыбкой, тоже надевая пальто.—Счастливого Нового года. —Неужели мы дома.—Вздохнул Петех, хотя на часах было почти одинадцать вечера. —Давай быстрее переодевайся, сейчас салатик заправлю,—Быстро кинул фразу Мачек и ринулся в комнату. —Да куда, час ещё!—Крикнул Ян вслед, но Юре уже не слышал, за милисекунду переодевшись и пулей залетев в кухню так, что терапевт даже нормально не успел его заметить и проследить за аккуратностью его движений. Показалось на секунду, что блонди врезался в тумбочку в коридоре ногой, но если не остановился и не зашипел–ничего такого не случилось. Тоже сменив "врачебный лук", на более повседневную домашнюю одежду, брюнет поспешил на кухню: Юре пилил взглядом то миску с салатом, который он тщательно перемешивал, то какую-то бордовую жижу на плите. —Хозяюшка, это что в кастрюле?—Спросил Ян, подходя ближе, рассматривая в жидкости, похожей на вино, кружочки оранжевых плодов.—Неужели апельсины в крови? —Сам ты апельсин в крови,—Саркастично.—Это глинтвейн. Такое название Ян слышал, и даже читал в каком-то журнале года два назад. Попробовать ему удалось лишь однажды: из какого-то ларька под ответственностью Бояна. Тогда они с Бояном ещё стажировались. Тоже был Новый год, но от них в отделении пользы не было. Пациенты, в смысле, были, но ребята просто нужны не были: ассистентов тогда хватало. Все ещё поддувая на свой ядерно-горячий напиток, что в итоге перестал быть таким спустя пару секунд на холоде, Ян поднёс стаканчик к губам, слегка обжигая язык. Было неплохо, но кто ж знал, что спустя пару лет он попробует самый вкусный глинтвейн в своей жизни: домашний. Разливая прямо черпаком напиток в большие кружки (у Яна чашек и кружек, почему то, было вагон и тележка), пока Петех выбирал фильм, время пролетело незаметно. Осталось всего двадцать минут: Новый год, новая жизнь.