Love like you

Тёмные, мрачные тучи застилали небо. Гром гремел как не в себя, ливень не желал прекращаться, а ветер уносил все чувства и веру как можно дальше. И вот, наконец, последний удар. Эбардо падает на землю, выплёвывая собственную кровь, пока остальные улыбались, обнимались, радостно кричали и веселились. Кажется, одна только погода рыдала над его проигрышем, находясь в глубокой апатии и меланхолии. Наконец, спустя один очень долгий, невозможный бой, Эбардо был побеждён. Все его союзники, — мироходцы из Видомнии, что присоединились к нему, — были поглощены им же, чтобы обрести могущество. Поэтому никого, кроме победившей команды и проигравшего преступника, на поле в Эрессии не было ни души. Лололошка смотрел на улыбающуюся во все зубы Ашру, по щекам которой стекали счастливые слёзы, и от этой картины ему самому захотелось плакать. Фран обнимал его сбоку, сжимая его руку. Фарагонда неверующе уставилась на Джодаха, в поиске ответа, правда они победили, или же это сон. Бог же, в свою очередь, устало улыбнулся и кивнул. Поэтому она и Седрик подбежали к парням и заключил их в объятья, рукой приглашая и Ашру. Она, недолго думая, тоже подошла и со всей силы сжала их. До ушей Лололошки доносился радостный шёпот, что они смогли спасти мультивселенную от переписания, какие они молодец и что всё получилось. Кажется, из его рта тоже вылетали восхищённые слова. Все мигом забыли о виновнике их волнений, что кровавой кашей лежал в траве неподалёку от них. Но Джодах всё же вспомнил о нём. Поэтому, дождавшись, пока все успокоятся, он неловко напомнил им о пустотном маге. — Я не хочу портить всё веселье, но давайте не забывать об Эбардо. — С их лиц мигом ушла улыбка, а на замену пришла лишь усталость. Крылатый понимающе посмотрел на них. — Да, я понимаю, что все устали. Я тоже. Поэтому, сделаем так: так как мы победили, будем праздновать сегодня, в замке, а тот, кто перебинтует его и занесёт в дом Лололошки, просто присоединиться позже. Все сразу же стали смотреть друг на друга в поиске того, на кого можно свалить Эбардо, но никто не успел и слова сказать, когда как Лололошка уже отошёл от них, кивая. — Я всё сделаю, ребят. Идите, я приду к вам позже. Никто не стал с ним спорить, поэтому они быстро развернулись, уходя. Ашра напоследок ободряюще улыбнулась ему, а Фран лишь кивнул. Недолго думая, Лололошка, жавшись от холода, направился в сторону, где несколько минут назад преступник летал по воздуху, пытаясь убить их. Подойдя ближе, он увидел такую картину: Эбардо лежал в луже собственной крови, пытаясь зажать огромную рану на груди. Его одежда была изодрана в некоторых местах из-за сражения, было видно его старые шрамы и раны, которые скоро в них превратятся. Его волосы были растрёпанными, а дыхание тяжёлое. И хоть он отвернулся от контрабандиста сразу же, как только завидел его, по его тихим всхлипам и дрожи было понятно, что он плачет. Лололошка не знал, что он чувствует и должен чувствовать. Видеть своего врага таким сломанным... Он понимал, что должен был испытывать облегчение, если не радость, но эти чувства не хотели появляться в нём. Наоборот, он остро ощущал отчаяние и печаль, исходящие от Эбардо. Хотелось просто сесть рядом и утешить его, как-то помочь. Здравый смысл подсказывал, что сейчас не время и Эбардо не одобрит этого, поэтому он прислушался к нему, что довольно редкая ситуация. Сев рядом и сняв рюкзак с плеч, парень в очках достал из него полотенце, бинты и нитку с иголкой. Вооружившись первым, шатен стал отмывать зеленоглазого от крови и грязи. Дальше он убрал руки Эбардо от груди и стал зашивать особо глубокие раны, после перебинтовывая его. Всё время, пока Лололошка был рядом с ним, он не проронил ни слова. Были слышны лишь капли дождя, что со всей силы били по ним, гром, что как можно громче рычал, и молнии, что били вдали несчастные деревья, красиво извиваясь, будто танцуя, в траурном небе. Реки слёз из глаз Эбардо текли всё больше и сильнее, когда он понял, что контрабандист не будет осуждать его за это. Последний же, едва прикасаясь, погладил его по руке, всё также аккуратно наматывая бинты по телу мага. Проигравший никак не отреагировал на это, всё больше отворачиваясь от него, а Лололошка не смел поднять взгляд и посмотреть на него. Когда с серьёзными ранами было покончено, и остались только мелкие царапины и порезы, черноглазый снял с себя курточку, не желая больше смотреть на дрожащего от холода — и не только от этого — Эбардо, натянул её на его плечи и, взяв пластыри, стал заклеивать оставшиеся раны. Брюнет вздрогнул, кинув удивлённый взгляд на парня рядом, но тот просто пожал плечами. Проведя ещё пару минут в тишине, Лололошка всё же решился её разрушить. — Я не ненавижу тебя. — Он сам не понимал, зачем сказал это. Было ли это из сочувствия, которое он всегда ощущал к нему, или он просто хотел, чтобы Эбардо знал это, непонятно. — Если ты думаешь, что мне не наплевать на это, то ты очень ошибаешься. Контрабандист не удивился. Это именно то, что он ожидал от него. Однако, в его голосе не было обычного презрения и язвительности, что было... Странно. И от этой "странности" он почувствовал, как уголки его губ поползли вверх. При виде этого, Эбардо фыркнул, тыкнув пальцев в его руку, как бы побуждая продолжать своё дело. Сдержав ещё одну улыбку, Лололошка, всё же, решил уточнить: — Это правда. Я не ненавижу тебя, Эо. И знаю, что эти слова многое значат для тебя. — "Эо"... Он сам не знал, почему обратился к нему именно так. При звуке этого имени его сердце всегда сжималось, но сейчас это казалось правильным. Его слова не имели веса, если бы сейчас он продолжил называть его "Эбардо". — Ты ничего обо мне не знаешь, кролик. — Свирепо сказал зеленоглазый. Скорее всего, под "кроликом" он имел в виду момент, когда шатен видел всё его глазами и он обозвал его так. Стало ясно, что преступник не собирается сближаться. Конечно, это было очевидно, ведь он не исполнил свою мечту из-за них, но у Лололошки всё ещё были надежды. Правда, отступать он ещё не собирается. — Однако, сколько бы ты не огрызался, ты принял мою помощь, куртку, и никак не отреагировал на то, как я назвал тебя. У мага не нашлось, что сказать, поэтому они снова погрузились в молчание. Дождь постепенно прекращался, тучи расходились, и взору предстало солнце, что уже уходило за горизонт. Ветер становился спокойнее, переставая вырывать бедные цветы и бить деревья. Животные, что до этого попрятались кто где, сначала из-за ожесточённой битвы, а потом из-за печали природы, стали вылезать наружу, показывая бледным лучам солнца свои носы и макушки. Птицы стали мерно щебетать. Казалось, что ещё немного, и настанет долгожданный покой. Лололошка поднялся с земли, протягивая руку заплаканному и уставшему Эбардо, и тот нехотя принял руку, ещё больше кутаясь в куртку освободителя. Войдя в дом, с них лужами стекала вода, но, казалось, никого это не волновало. Контрабандист взял чистую одежду, отдав её зеленоглазому, а сам пошёл переодеваться в ванную. Когда они оба уже оделись в сухую одежду, хозяин дома стал делать всеми любимые сэндвичи. На что-то другое и продуктов, и сил не было. Эбардо сел на кровать и стал осматривать помещение. Естественно, он уже видел этот дом изнутри, когда наблюдал за Лололошкой, но сам он здесь не был. Его заинтересовали всякие амулеты и книги по заклинаниям, что были беспорядочно разбросаны в одном углу, а потом до него дошло. "Заклинания и чары, что он использовал во время сражения. Должно быть, эти книги одолжил ему Сан-Фран или старуха". Черноглазый отдал один сэндвич Эбардо, а другой сам уплетать сам, так как весь день не ел. Не сдержавшись, он всё же спросил: — Как ко мне относился... Эо? — Собеседник, не ожидая такого, поперхнулся сэндвичем, а когда откашлялся, Лололошка продолжил. — Ты говорил про него, значит, ты знаешь о его существовании и у тебя есть его воспоминания. Я не буду спрашивать, как так получилось. Я просто хочу знать, было ли всё то, что он говорил мне, ложью. Эбардо встретился с ним взглядом, и на секунду ему показалось, что он падает в чёртову бездну. В ней отражалось бесчисленное количество мыслей, что пожирали своего обладателя изнутри, и чувств, которыми он мог задохнуться. Там отражались печаль, тоска, горе, недоумение, злость, и, самое главное, прощение и тепло. Там не было ненависти. Кажется, он просто не мог испытывать это чувство по отношении к бывшему гаранту. Не после того, как он привёл его в Поэну, рассказал всё, дал ему все нужные вещи, заселил к Лису и был его наставником всё это время. Конечно, он использовал и обманывал его, однако для шатена он сделал больше добра, чем зла. Он стал ему слишком родным, чтобы злиться на него. После долгих раздумий, стоит ли говорить ему правду, пустотный маг не выдержал взгляда глаз напротив, поэтому, без капли лжи, начал: — Нет, многое было правдой. Когда Эо только встретил тебя, он даже не думал, что ты поможешь в его... То есть, в моём, освобождении. Наверное, он просто увидел в тебе себя, и решил помочь. Уже потом, когда ты согласился вытащить меня из Видомнии и разрушить её, он стал строить планы. Но... То, что ты стал ему как сын, было правдой. — На последних словах Лололошка просиял, и от вида этой картины Эбардо невольно сжался и отвернулся. Всё же, не стоит забывать, что Эо — это он. Да, это самая жалкая и слабая версия его, какая когда-либо могла быть, но он мог в это превратиться, если бы не Лололошка. Именно из-за этого он и предложил ему переписать вселенную вдвоём, потому что был благодарен. — Он всё время корил себя за то, что ему придётся бросить тебя, и жалел, что вообще привязался к тебе. В любом случае, сейчас это в прошлом. Вернее, в не наступившем будущем, хехе. Лололошка понимал, что так и есть. Что Эо, по идеи, вообще никогда не было и не будет. Он — лишь временной парадокс, которого не существует. Однако, это не отменяет того факта, что в груди парня, даже при похожем звуке на имя "Эо", дыра внутри становится всё больше, образуя всё большую пустоту. Поняв, что Эбардо, кажется, сейчас настроен на разговор и у него нет сил сопротивляться, контрабандист стал задавать вопросы. — Можно спросить? — Получив в ответ усталое "ты уже", он продолжил: — Отлично. Если ты говоришь, что Эо помог мне просто так, то... Можешь ли ты такое сделать? Помочь кому-то безвозмездно? Вы вообще сильно отличаетесь? Зеленоглазого этот разговор, честно говоря, начал уже бесить. Он не хотел открываться, выставляя свои чувства на всеобщее обозрение. Но понимал, что скрывать что-то уже нет смысла. Он уже проиграл. — Я не знаю, честно. — Эбардо упал спиной на кровать, тяжело вздохнув. Лололошка последовал его примеру, повернув голову так, чтобы быть к нему лицом к лицу. — Иногда мне кажется, что мы с ним слишком разные, но понимаю, что это не он какой-то не такой, а я. Я был таким же, как он, в детстве. Просто... В моей жизни произошло кое-что, что немного изменило меня и моё мировоззрение. — Обладатель чёрных глаз не стал расспрашивать его, за что брюнет был ему благодарен. — Я понимаю, что в глубине души я всё тот же, но из-за той боли, разочарования и злости, что я ощущал и продолжаю ощущать, не могу радоваться мелочам и просто быть счастлив. Не могу вообще понять, что значит счастье для меня. И... Я не могу понять, могу ли я вообще любить кого-то, кроме себя. Эбардо закрыл глаза, уйдя в себя. Перед его глазами были размытые силуэты прошлого, всех тех людей, которые доверяли и верили в него, и которых он предал, не почувствовав ничего. Всё, что он делал, было лишь для того, чтобы почувствовать хоть что-то. Чтобы убедить себя, что он не прогнил настолько сильно, как ему говорят. Он горел идеей переписать мультивселенную только потому, что тогда бы никто не посмел сказать что-то плохое про него. От самокопания и осознания всей ситуации его отвлёк голос, который всегда привлекал его внимание. — Знаешь... Когда я делюсь с Ашрой своими переживаниями и грущу, она всегда напевает мне какую-нибудь песню или мы поём вместе. Совместное пение успокаивает меня. Может, и тебе станет легче? Эбардо непонимающе взглянул на него. Он очень сомневался в том, что это ему поможет. Но он понимал, что Лололошка не может предложить ему большего. Они знают друг друга слишком плохо, чтобы подбодрить словами, а доверие довольно хрупкое, чтобы успокоить прикосновениями. — И какую песню мы будем петь? — Знаешь песню "love like you"? — Недолго думая, предложил контрабандист. Кивнув, Эбардо начал первым. — If I could begin to be «Если бы я могла стать» Half of what you think of me «Хотя бы наполовину такой, какой ты меня считаешь,» I could do about anything «Я бы могла всё что угодно,» I could even learn how to love... «Я даже могла бы научиться любить...» Лололошка, улыбнувшись своей, как и всегда, доброй улыбкой, продолжил: — When I see the way you act «Когда я вижу, как ты себя ведешь,» Wondering when I'm coming back «Интересуясь, когда же я вернусь,» I could do about anything «Я понимаю, что могла бы всё что угодно,» I could even learn how to love like you... «Я даже могла бы научиться любить как ты.» Их голоса сливались вместе, создавая единый, неразрывный танец, где они, наконец, могли понять друг друга. Где они могли понять, кто они есть. — Love like you... «Любить как ты...» I always thought I might be bad «Мне всегда казалось, что я плоха,» Now I’m sure that its true «И теперь я уверена, что так и есть,» ‘cause I think you’re so good «Ведь я думаю, что ты так хорош,» And I’m nothing like you «А я совсем не такая, как ты.» — Look at you go «Посмотри на себя,» I just adore you «Я просто обожаю тебя,» I wish that I knew «Хотела бы я знать,» What makes you think I'm so special... «Что заставляет тебя считать меня такой особенной...» Эбардо, придвинувшись ближе, пел следом: — If I could begin to do «Если бы я могла начать делать то,» Something that does right by you «Что у тебя получается так хорошо,» I would do about anything «Я смогла бы всё что угодно,» I would even learn how to love... «Я даже смогла бы научиться любить...» — When I see the way you look «Когда я вижу, как ты выглядишь,» Shaken by how long it took «Потрясенный тем, как много времени это заняло,» I could do about anything «Я понимаю, что могла бы всё что угодно,» I could even learn how to love like you... «Я даже могла бы научиться любить как ты.» Они сделали небольшую паузу, прежде чем Эбардо продолжил песню. Один тонул в лесных просторах, которыми были чужие глаза, где всё ещё отчаянно боролась за жизнь частичка доброты, коей были зелёные листья, жизнь которых не погасла бы, даже если отнять солнце, которое есть у каждого мироходца. Другой же тонул в бездонной бездне, где отражались все невысказанные слова, чувства, что он подавлял, потому что считал неправильными, которые всегда были спрятаны ото всех с помощью солнцезащитных очков, которые лежали сейчас без дела на тумбочке. — Love like you... «Любить как ты...» — Love me like you... «Любить себя, как ты меня...» Проговорил Лололошка на последнем вздохе, приблизившись к Эбардо ближе. Он прижался своими губами к его губам на мимолётное мгновение. Они зачарованно смотрели друг на друга, понимая, что, кажется, сработало. К ним пришёл долгожданный покой.