Грезы о свободе

— Давай, кто быстрее до той горы! Парень показал пальцем вдаль, на скалистые пики, так что не сразу понятно, какую именно гору тот имеет ввиду. Дань Хэн с сомнением потеребил чëлку, пытаясь оценить ситуацию, а Рен Шу тем временем размял плечи и принял низкий старт. Дракон взглянул вниз с вершины: чëрт, как же высоко. Но и проигрывать прозорливому воробью он не собирался. Дань Хэн постарался придать выражению лица наиболее серьёзный вид и взмахнул хвостом, как хлыстом. Рен Шу улыбнулся, ярко сверкнули его насыщенные зелëные глаза. — На счëт три. Раз, два… Три! Он сорвался с места, гонимый мощными порывами ветра. Дань Хэн не отставал ни на шаг. Дракон бесстрашно спрыгнул со скалы и заскользил по камню, как по льду. Из-под ног поднимались брызги, хвост держался ровно, удерживая равновесие. Оставляя за собой след, будто маленькая речка, Дань Хэн ловко маневрировал между скалами, чуть щурясь от бьющего в лицо ветра. Рен Шу был быстр, как и подобает гонцу, и юный Дань Хэн не хотел уступать. Его тень в один момент исказилась, и непостоянные потоки воды приняли истинное обличие, подчинившись азарту. Рен Шу бросил взгляд назад и приоскалился. Ему нравилось, когда Дань Хэн принимал лик зверя. Это был его настоящий непокорный дух, и наблюдать за движениями воплощения водной стихии одно удовольствие. Рен Шу не был способен так быстро изменить свою форму, и оттого со стороны соревнование выглядело странно. Но никому из адептов особо не было дела до шалостей юнцов. Те были безобидные, хоть и порой отвлекали… — Чëрт! — на спуске Дань Хэн всë-таки не справился с управлением на огромной скорости и красочно вписался боком в скалу, которой, как ему казалось, не было здесь ранее. Он же изучал эту местность вдоль и поперëк, откуда она тут взялась? Рен Шу, услышав звук удара, не стал продолжать гонку, а вернулся посмотреть, что случилось с другом-недотëпой. Дракон валялся на земле, раскинув лапы, и глядел в небо с видом, мол, я познал важную тайну этого мира, знать бы ещё какую именно. — Рано или поздно это должно было произойти, — вздохнул Дань Хэн и приподнялся. — Вот же сорванцы, — вдруг скала забурчала и зашевелилась. Дань Хэн неловко пискнул, поняв, в кого он вписался. — Простите! — спешно извинился и вскочил на все четыре лапы. Земля задрожала, когда гигантсткое существо развернулось к Дань Хэну и качнуло головой с массивными рогами, подобными короне. На хвосте росло дерево с раскидистой янтарной кроной, а на стволе были видны прожилки, напоминающие полуночный нефрит. По сравнению с ним, драконом скал, Дань Хэн выглядел просто котëнком. — Я вас сильно задел, господин Аждаха? — Да мне-то что, — пророкотал он, — Ты бы сам был поаккуратнее. Больно ударился? — Неа, — бодро отозвался Дань Хэн и тряхнул мордой. — Ладно, тогда гонку тут продолжать не будем, наверное? — шепнул Рен Шу на ухо. — Думаю, да, на сегодня в целом хватит, — сзади послышался суровый голос. Дань Хэн обернулся и встретился со строгими глазами цвета кор ляписа. А вот сейчас Рен Шу как-то приник. Даже Аждаха не мог произвести на него такого впечатления, какое мог Властелин камня. Дань Хэн принял обличие человека, подошëл к Мораксу чуть ближе и вежливо поклонился. — Гуй Чжун искала тебя. — А, зачем? — Ты опять сбежал с часа изучения истории Тейвата? — … Мне стало скучно, — просто пояснил Дань Хэн, решив не упоминать, что Рен Шу его утащил с собой прогуляться. Моракс терпеливо вздохнул. Ну а чего он ожидал? Но он не стал в этот раз отчитывать юного дракона. — Ладно, об этом позже. Гуй Чжун хотела показать тебе кое-что, — Моракс поманил юнца. Дань Хэн пожал плечами и засеменил следом. Быстро они добрались до долины Гуйли, и стало видно наконец укромный уголок среди моря глазурных лилий. Среди цветов сидела на коленях девушка в длинном ханьфу. Рукава полностью закрыли тонкие руки и маленькие ладони, остались открытыми лишь узкие плечи. Богиня пыли выглядела хрупкой, маленькой, когда рядом с ней стоял Властелин камня, но они относились друг к другу, как к равным. Дань Хэн сел рядом с Гуй Чжун. Та поприветствовала его мягкой улыбкой. — Не буду томить тебя, — отозвалась она и достала из рукава какой-то музыкальный инструмент. Дань Хэн видел похожие, кажется, они назывались скрипками, но этот был другой. — Помнишь Руккхадевату? Когда мы с тобой исследовали подземелья на западе ближе к густым лесам, то повстречали еë. — Конечно помню, — Дань Хэн закивал. — А что? — Она просила передать тебе подарок, — Гуй Чжун протянула скрипку. — Руккхадевата и Набу Маликата объединили свои познания и сделали этот инструмент. Он называется саранги. Дань Хэн прям и не знал, как ему реагировать. С одной стороны, ему приятно, что богиня с далëких земель сделала такой подарок, а с другой… — Но Моракс как-то сказал, что мне геовишап на ухо наступил. Слуха у меня нет. Даже на флейте плохо получается. Гуй Чжун с непередаваемым выражением лица покосилась на Моракса. Тот выставил руки вперëд, мол, но я же не соврал, так и есть. — Даже если музыка совсем не твоë, ничего страшного, — справедливо заметил он. — Просто попробуем, — Гуй Чжун кивнула. — Этот саранги не так прост. Я не зря упомянула, что в его создании принимала участие ещë и Набу Маликата. Она прислонила верхний край саранги к плечу и провела смычком по струнам. Гуй Чжун хоть и не обладала внушительной физической силой, но обладала способностью очаровывать не только людские сердца, но и души божеств. Музыка была лëгкой, как если бы пела сама Гуй Чжун. Дань Хэн завороженно слушал, всматриваясь в то, как скользит смычок, но боковым зрением заметил кое-что. Цветы поднялись ещë выше и немного наклонились, будто потянувшись на мелодию. Всколыхнулись глазурные лилии, а их лепестки широко расправились, будто… Зацвели заново. Поле стало похоже на необъятный лазурный океан с отблеском бирюзы. И поющая Гуй Чжун в самом центре — как хрупкая душа, что смогла завоевать любовь всего живого. *** Так было когда-то. Когда-то… Давно. Дань Хэн ступил на родную землю, но не увидел бескрайних просторов, полных цветов. На них месте отныне возвышались руины павшего города, безжалостные воды затопили этот прекрасный уголок, а обломки охраняли полусломанные машины мёртвого народа. Где же оно, море из глазурных лилий? Не могло же это быть лишь сном? У Дань Хэна было плохое предчувствие. Он из архивов знал, что от прошлого величия долины Гуйли уже почти ничего не осталось, но не угасала надежда увидеть цветы, которые так любит Гуй Чжун. Здесь же… От них тоже не осталось ничего. Кроме одного. Маленькая глазурная лилия поднялась у массивного туловища стража руин. Но увы, недолго жила и она. Приход чужаков разбудил древнюю машину, и она заскрипела. Цветок исчез под рукой стража руин, что так активно пытался встать. Келус выхватил биту. Энергия разрушения сконцентрировалась у руки, а затем на оружии искристыми потоками. Удар, способный сминать металл и ломать кости, был нанесëн по ноге по одному из сочленений стража. Тот тут же с грохотом упал, и Дань Хэн метким ударом копья в глаз добил стража. Безупречно. Ни шанса врагу. Но вот, цветок всë равно был раздавлен. Это место пусто. Здесь больше нет ничего. И делать тут нечего. Келус впервые увидел глазурную лилию. Он не разбирался в цветах. Эта лилия показалась ему красивой, но не больше. Дань Хэн рассказывал, что здесь должно было быть море таких лилий, но сейчас тут болото. Удивительно, что этот цветок вообще выжил. — Я увидел, что хотел. Теперь мы можем продолжить путь в Заоблачный предел. — Кстати, ты меня так и не научил пользоваться этой штукой, — Келус показал большим пальцем себе за спину, намекая на планер, выданный Вельтом перед путешествием. Дань Хэн приложил руку к лицу. Он же совсем забыл об этом. — Смотри, — архивист подошëл к Келусу и показал пальцем на едва заметную кнопку на его груди. — Есть два способа раскрыть планер. Первый, и самой простой — механический, — Дань Хэн коснулся еë, и за спиной Келуса из маленького устройства с хлопком раскрылась пара крыльев. Тот удивлëнно хлопнул глазами и повернул голову, пытаясь получше разглядеть планер. — Только осторожнее. В бою если сюда ударят, устройство запуска может выйти из строя — оно не обладает устойчивостью к физическому урону. — А второй? — уточнил Келус. — Тебе он вряд ли пока доступен, — Дань Хэн встал по струнке. Крылья раскрылись за его спиной, хотя он не касался груди. Планер у него выглядел иначе, нежели у Келуса, наиболее заметна была форма крыльев, количество перьев и их размер. Он куда крупнее. Крылья были выкрашены в серо-голубой цвет, а на концах были видны алые штрихи. — Этот метод позволяет раскрыть планер с помощью осознанного изменения тока внутренней энергии. Особенно легко он даëтся тем, кто обладает глазом бога, а также мастерам боевым искусств. Это специальная разработка, которая есть далеко не у всех планеров, и популярностью не пользуется. Твой планер самый простой, такой системы у него нет. — А почему твои крылья отличаются? — Келус обошёл Дань Хэна со спины. — Мой планер старого образца. Несмотря на то, что сейчас многие считают, что планеры были благословлены Барбатосом и появились благодаря ему, на самом деле они существовали задолго до самого архонта, просто назывались по-другому и не пользовались популярностью. Изначально форма планера была куда проще, а крылья — очень большие, а «перья» — похожи на лопасти, но я немного модифицировал еë, пока был в путешествиях. Гуй Чжун обучила меня работать с простейшими механизмами, — Дань Хэн неловко кашлянул. — Мой старый планер был утерян, но я смог с нуля воссоздать практически точно такой же. Сейчас, как я заметил, уже давно делают планеры другого вида, формы и размера. — Можно нескромный вопрос? — Да, конечно. — Зачем тебе планер? Ты же летать умеешь, — Келус немного замялся. — Ну, я слышал от Март 7, во всяком случае. Дань Хэн чуть приулыбнулся и скрестил руки на груди, сложив крылья. Закономерный вопрос. — Ощущение того, насколько же могут быть сильны ветра, не передать словами, и оно для меня имеет особое значение. Я мог бы добраться до Заоблачного предела куда быстрее, используя свою силу, как потомка Луна, но… В чëм прок от путешествия, если всë проскользнет мимо взора? «А ещё мне хотелось бы привести мысли в порядок, » мысленно дополнил Дань Хэн. Келус с пониманием кивнул. Решив больше не стоять на месте, они двинулись в сторону Заоблачного предела. Келус очень хотел попробовать планер в деле, так что под чутким руководством напарника по пути сиганул с невысокой скалы. Первый блин комом: Келус поздно раскрыл планер, а при приземлении споткнулся и чуть не упал, но не сказать, что его это остановило. Наоборот, он вдохновился, его желание с разбегу прыгать со скал Дань Хэн ну никак не смог нагнуть. Как енот дорвался до мусорки, так же Келус дорвался до крыльев. После очередного такого прыжка Дань Хэн покачал головой, глядя сверху вниз на друга. Келус помахал рукой, приглашая прыгнуть следом. Архивист уже давно не летал на планере, но умения были надëжно закреплены на уровне рефлексов. Мощные крылья подхватил неожиданный порыв ветра, и Дань Хэн даже немного взлетел вверх, после чего опускался вниз очень медленно и плавно. — Вау… — Келус не мог оторвать глаз от парящего в воздухе напарника. Во взгляде последнего — привычные спокойствие и уверенность, достойные короля видъядхар. Какого чёрта он такой… — Ты чего? — Дань Хэн ловко сложил крылья, как птица. Он поймал загадочную и неоднозначную искру в глазах. — Полëт тебе очень к лицу, — выдал первую попавшуюся мысль Келус. Он хотел было сказать ещё что-то, но закрыл рот, едва успев его открыть, и шустро пошёл дальше, будто ничего и не случилось. Дань Хэн недоумëнно провëл рукой по затылку и пожал плечами. Вдали стало видно озеро, окружëнное скалами. Дань Хэн знал, что скоро они уже будут в Заоблачном пределе, ведь совсем рядом Склон зимородка, но он начал подозревать, что они не успеют добраться туда до конца дня. Не мешало бы подыскать место для ночлега, и на следующий день со свежими силами двинуться дальше. Келус, казалось, вообще не устал, но отдых в любом случае не помешал бы. Постоянные скачки а-ля горные козлы тоже изматывают. — Мы можем остановиться на ночь здесь, — Дань Хэн взмахнул рукой и прислушался, шумно и чутко вдохнув и пытаясь предсказать вероятность того, что их застанет непогода. — Скоро стемнеет. — Давай, без проблем, — Келус кивнул. Пока Дань Хэн бродил и искал подходящее сухое место для ночлега, Келус отошëл куда-то в сторону, изучая местность. В голове немного хаотично роились мысли, как и не сказанные напарнику слова. Он небрежно потрепал волосы и сосредоточился на том, что его окружало в данный момент. Ну и заметил на свою беду цветок-сахарок, что рос на краю небольшого обрыва. Келус по пути видел эти цветы, а Дань Хэн упоминал, что это одно из самых распространённых растений Тейвата, которое растëт практически везде, как и мята. Он подошëл чуть ближе к цветку, разглядывая его и пытаясь понять, чем тот пахнет. Сладкого запаха, вопреки ожиданиям, не было. В следующие секунды Келус пожалел, что вообще решил подойти к этому цветку. Что конкретно этому сахарку не понравилось — Келус был без понятия, но это бешеное нечто выскочило из земли не хуже пули. Послышался грохот. Дань Хэн краем глаза увидел искры вдалеке, а звук взрыва и всплеска воды заставил его вскочить с земли. Он побежал проверять, что случилось, но как только увидел злющую пиро-попрыгунью, раздражëнно скрипнул зубами. Суровые ветра собрались на лезвии копья, и Дань Хэн молниеносным выпадом атаковал врага. Попрыгунья отскочила, но её всë же зацепило: с неë посыпались оборванные листья и огненная пыль, и она недовольно затрещала, спрятавшись под землю. Атаки со стороны попрыгуньи не последовало. Она предпочла скрыться, не испытывая судьбу, и Дань Хэн, не выпуская копья, подошëл к краю обрыва. Келуса отбросило маленьким взрывом, и тот грохнулся прямо в озеро. Он сидел по пояс в воде. Почти сразу его пнул разозлëнный крио слайм, отчего куртка покрылась тонким слоем льда. Келус выхватил биту и в ответ от души зарядил по слайму. Тот со свистом улетел далеко и надолго. Парень не без злорадства ухмыльнулся и вышел на берег. Дань Хэн подошёл к товарищу и бегло осмотрел его. Он отмечал любые изменения в естественных движениях, которые могли ему ярче слов рассказать о возможных травмах, но Келус вроде был в норме. — Не поранился? — на всякий случай спросил Дань Хэн. — Всë хорошо, — отмахнулся тот и снял куртку, — Больше испугался. Это что ещë такое было? — выпалил он и начал отколупывать ледяную корку. — Попрыгунья. Чудовище, способное имитировать растения. — … Это мне чë, теперь ещё цветов шарахаться? — на эмоциях выпалил Келус. Он встряхнул куртку и вздрогнул. Благословение освоения, конечно, хранило его и помогало противостоять низким температурам, но в мокрой одежде мало приятного. Брюки тоже промокли, как и обувь. И от слайма досталось. По пути они не раз видели этих бултыхающихся, как желе, существ, но Келус не воспринимал их всерьёз. И до сих пор не воспринимает. Дань Хэн по пути к месту ночлега собрал сухие ветки. Келус помог собрать всë для костра. Скоро они вдвоëм сидели перед пламенем, расстелив неподалëку пару спальников. Келус подвинулся чуть ближе к другу. — Никогда не думал, что получу от нагоняй от существа, похожего на ледяной мячик, — он покосился на куртку, расстеленную недалеко от огня. — Слаймы одна из нередких причин гибели людей, — серьёзно заметил Дань Хэн. — Не каждый в полной мере осознаëт угрозу, которую несут эти элементальные существа. Так что будь осторожнее. — Ммм, ладно, — Келус вытянулся и прогнулся в спине, расслабился и немного согнулся, подперев подбородок ладонью. — Слушай, я вот тут подумал… — М? — Крио слайм это же обалденный холодильник, — справедливо заметил Келус. — Нет, лучше. Прыгающий холодильник. — Ага. А пиро слайм тогда печка, да? — Именно! — он щëлкнул пальцами и улыбнулся. — Гриль. Хммм, а что если… — Нет, даже не думай. Не в мою смену, — Дань Хэн перехватил хитрожопый взгляд Келуса, который явно замыслил что-то сделать с несчастным слаймом… — Да ладно, я пошутил, — он поднял руки в знак примирения и рассмеялся, легко ткнув Дань Хэна кулаком в плечо. — Смотри мне, — архивист прищурился, но выглядело это очень комично. Келус закрыл пол-лица ладонью, чтоб больше не было видно его бесстыжего выражения. Опустил руки и оперся об землю, начав теребить пальцами траву. Дань Хэна пока что не тревожили навязчивые мысли, на удивление. Во многом это благодаря беззаботности Келуса, который часто находил повод для улыбки. Так что Дань Хэн чуть заметно улыбнулся ему в ответ и взглянул в потемневшее небо, на котором начали проясняться звëзды. — Ого, какая красота! Келус завороженно смотрел на растянувшуюся по небосклону борозду, что походила на космическую туманность. Лёгкая пелена переливалась бирюзой и сиреневым цветом, скрывая пятна глубокого синего, как туман прячет за собой обрыв. Дань Хэн не видел прежде этого явления, но выглядело оно так, будто кто-то поцарапал небо. — Что это? — Честно… Не знаю, — Дань Хэн пожал плечами. — В архивах не было указано происхождения, но упоминалось, что оно проявилось на небе около 500 лет назад. Воцарилось молчание. Тишину нарушал лишь треск пламени, шабуршание в кустах да посвистывание ветра. Келус согнул ноги и обхватил колени, прикрыв глаза. Дань Хэн чутко следил за обстановкой, зная, какие опасности могут поджидать искателей приключений в этих местах, но вокруг было спокойно. Дань Хэн навострил уши. Он ощутил на себе чей-то пристальный взор. Резко повернув голову в сторону, на краю скалы он зацепил взглядом чëрную тень. С золотыми глазами. Он моргнул — и та исчезла, оставив после себя лишь бирюзовые искры и дымку, и тех в секунду унесли игривые ветра. Но чутье видъядхары уловило отголосок ядовитой кармы, ненависти богов. Дань Хэн держал копьë под рукой. Он не знал, кого или что увидел, однако был уверен, что ему не показалось. Та тень действительно исчезла и больше не появилась. Вдруг Келус потянулся и спросил: — С самой первой встречи я заметил, что ты носишь с собой эту штуку, — он показал на пояс, на котором была закреплена потëртая флейта. Келус не мог представить, что такой человек, как Дань Хэн, стал бы что-то носить просто так, но этот инструмент не выглядел так, будто может принести какую-то пользу. Кажется, что-то похожее он видел у Яньцина. — Зачем она тебе? — Это называется флейта, — пояснил Дань Хэн. — На ней мелодии играют. — Ооо, так ты ещё и музыкант? — взгляд у Келуса заискрился любопытством. — А сыграешь что-нибудь? — Честно признаться… — Дань Хэн немного замялся и коснулся пальцами флейты. — Музыкант из меня никакущий. Я умею играть, но фальшивлю. — Ты серьёзно думаешь, что мой неумелый слух уловит фальшь? Тогда зачем ты эту флейту носишь? — Келус склонил голову набок. — Это подарок от близкого адепта. Еë мне сделала Владыка песен и скитаний. — Попробуй сыграть что-нибудь. Мне будет очень интересно послушать. Дань Хэн сначала ломался, но отказать Келусу не смог. Он отцепил флейту и, немного погодя, поднëс еë к губам. — Ну смотри, ты сам попросил. Келус и не понял, о какой фальши говорит его друг. Мягкая мелодия показалась ему безупречной, от души, будто Дань Хэн потратил много времени на тренировки перед этой игрой. Вот, протяжный мотив сменился трелью. Вот тут Дань Хэн сбился, и это заметил даже Келус, но архивист быстро поправился и продолжил игру. Природа вокруг затихла, будто прислушиваясь к звукам благословлëнной адептом флейты. Лишь ветра трепали короткие чëрные волосы, будто пытаясь играть с музыкантом. Дань Хэн ушëл в себя, так что он не заметил, что его, помимо Келуса, слушают любопытные уши двух адептов. Недалеко, возле дерева цунхуа, появился силуэт. Невысокий, узкоплечий, глаз не видно. Дань Хэн перестал играть, заметив постороннюю ауру. Он подозрительно прищурился, пытаясь понять, кто перед ним, и встал. Келус вскочил на ноги и встал в боевую стойку. — Д-дань Хэн? Незнакомец заговорил. Он неуверенно вышел из тени. Подол расписного плаща бесшумно развевался на ветру, глаза были скрыты за бинтами. Дань Хэн не знал, кто это, но быстро догадался, что это один из адептов. На вопрос о своëм имени он кивнул, и адепт, будто не веря самому себе, несдержанно улыбнулся. — Да ладно, ты меня не разыгрываешь? — с подозрением переспросил он. — Я так похож на шутника? — серьëзно отозвался Дань Хэн, стукнув копьëм. Вопреки его ожиданиям, адепт вдруг… Рассмеялся. — А я знал! Знал, что ты вернёшься! Келус недоумëнно хлопнул глазами, и в секунду адепт подлетел совсем близко. Теперь можно получше разглядеть его. Издалека тот казался куда более грозным, но когда парнишка доверчиво подошëл ближе, стало видно, какой же он низкий и щуплый. В сравнении с Дань Хэном адепт казался маленькой птичкой, но это ничуть его не смутило. Они явно были знакомы. Вот только Дань Хэн далеко не сразу его узнал. Однако когда адепт что-то свистнул, как соловей, Дань Хэн разжал пальцы. — Рен Шу? — Десять баллов догадливому дракону, — тот сложил пальцы пистолетиком. Дань Хэн обычно не проявлял эмоций при посторонних, однако в этот раз не смог сдержаться от счастливой улыбки: Рен Шу с заливистым радостным смехом бросился в объятия Дань Хэна, уткнувшись носом ему в плечо. Старый друг жив… Будто камень с души упал. Но его глаза… — Что случилось с тобой? — Дань Хэн осторожно прикоснулся пальцами к виску Рен Шу. — Да так, шальная гончая зацепила, — он отмахнулся, будто от мелочи. Дань Хэн не представлял, каково это — будучи свободолюбивой птицей, лишиться глаз. — Шальная гончая? — Тейват потрясло бедствие около 500 лет назад, и в мир хлынули монстры золотой грешницы, — Рен Шу пожал плечами и накрыл ладонью пальцы Дань Хэна. — Одно из них оставило мне этот след. Я плохо умею сражаться. Вот и результат. Мне надо было почаще с тобой тренироваться, хехе. Рен Шу был слаб не только на внешний вид. Теперь Дань Хэн заметил, каким же он выглядел болезненным, и даже сила адептов не могла этого скрыть. Воробей был быстр и прозорлив, но не славился физической силой. Рен Шу многое недоговаривал. Не упоминал, что чуть не умер от осквернения и эффекта разложения. Насколько сильно ослабел, то, насколько опасно его память балансирует на грани забвения. Незачем Дань Хэну это знать. Он же только вернулся… Разве такие новости он хотел бы услышать? — Со мной всë хорошо, не переживай, — привычная улыбка на лице гонца ветров должна была прогнать волнения и страхи. Дань Хэн очень хотел верить, что это правда, что Рен Шу как был в его воспоминаниях молодым и бойким, таким и остался, а вот у Келуса был совершенно иной, более трезвый взгляд на ситуацию, но он ничего не сказал, не желая омрачить момент долгожданной встречи. — Зачем ты вернулся? Этот голос был тихий, но он сквозил холодом. Второй силуэт вышел из тени, сверкнули золотые глаза. Якса. — Ой, совсем забыл, вы же не знакомы, — Рен Шу неловко почесал затылок. — Дань Хэн, знакомься. Это Сяо. Сяо, это Дань Хэн. Ну что тут сказать… Сяо, судя по выражению лица, не особо рад встрече. Он скрестил руки на груди, ожидая ответа на свой вопрос, который звучал скорее как претензия, что немного раздражало Келуса. — Ты же покинул эти земли почти четыре тысячи лет назад. Что заставило тебя вернуться? — Хотел навестить близких, — спокойно ответил Дань Хэн. — Судя по тому, что ты оставил их почти на четыре тысячи лет и ни разу за это время не подал весточки, очень видно, что тебе не всë равно. — Сяо, не бузи хотя бы сейчас, — Рен Шу ткнул вредного яксу локтем. Дань Хэн ничего не ответил на колкость, не подал виду, что вообще еë принял во внимание, но она его задела. Напряжение между Сяо и Дань Хэном начало быстро расти. — А я что, не прав разве? — задал риторический вопрос Сяо. — А ты кто, путник? — Рен Шу в попытке перевести разговор в иное русло обратился к попутчику Дань Хэна, который всë это время молчал. — Я Келус, один из членов экипажа звёздного экспресса. Рен Шу не видел глаз Келуса, не мог заглянуть ему в душу, но мог слышать душу через голос. Он был у первопроходца задорным, от него веяло резкостью и дерзостью, хотя, казалось, Келус ответил на простейший вопрос. Такой дух нравился воробью. Он улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Чую, что с таким попутчиком мой друг не соскучится, — он завëл руки за спину. — Рен Шу, я хочу спросить кое-что, — Дань Хэн подал голос. — Ась? — Моракс и Гуй Чжун в добром здравии? — Э… Рен Шу быстро подобрался, хоть и не знал, с какой новости лучше начать и как подобрать слова. Но его избавили от необходимости отвечать. Высокая строгая фигура показалась вдалеке. Те глаза, будто высеченные из кор ляписа… Их невозможно спутать ни с чьими другими. У Дань Хэна на мгновение замерло сердце. Мужчина, что медленно шагал ему навстречу, вдруг остановился. Серьга в его ухе едва слышно стукнула, волосы, собранные в длинный хвост, легли на широкую спину. Аура вознëсшегося к небесному трону была немного тяжëлой, но такой родной… — С возвращением, Дань Хэн.