Незаписанное (Unwritten)

Что ж, о произошедшем Джон точно не собирался писать в блоге. Началось всё достаточно невинно — если обсуждение того, кого из знакомых им людей как лучше убить, можно было счесть невинным. Шерлок всегда вдавался в такие рассуждения, когда настигала скука. Может, его как-то отравили губной помадой, или ещё что — в деталях Джон не был силён. Он не вспомнил бы, как они перешли от убийств к поцелуям, потому что в какой-то момент Шерлок начал рассуждать как определить, хорошо ли человек целуется. Да и сказанное после напрочь затмило начало этого диалога. — Не стоит списывать кого-то со счетов лишь потому, что тебе что-то могло показаться. Человек может отлично целоваться, но при этом нервничать или быть застенчивым. Таким образом, ты теряешь отличную возможность из-за выводов, основанных лишь на теории. — Мм, — пробормотал Шерлок, то ли соглашаясь, то ли нет. Он раздражённо пялился в свой микроскоп и говорил так, словно его интерес к теме резко ослабевал. — Как Майкрофт. Джон замер. Должно быть, он ослышался, потому что... ну, не мог же Шерлок действительно произнести это? — Ты только что сказал: «Майкрофт»? — Мм. А что не так? — Что не так? — недоверчиво переспросил Джон. — Ты же не хочешь сказать, что и твой брат... Шерлок нарочито медленно поднял голову от микроскопа, дважды моргнул и нахмурился. — Оу. Так вот что ты... подумал? — гримаса недовольства превратилась в ухмылку, словно он посмеивался. — О, Джон. Доктор задумался, прокручивая их предыдущие реплики в уме, а затем осознал, как прозвучали его слова. — О. Разумеется, я не намекал, что ты знаешь не понаслышке, — он покраснел, — Чёрт, извини. Прости, я... забудь, что я сказал, — его лицо очевидно покраснело от смущения, что, похоже, очень позабавило соседа. — Не знаю, почему я подумал, что ты имеешь в виду... — Ну нет уж, теперь мне стало очень интересно, почему же ты так подумал? — По глупости, — признался Джон. Шерлок разглядывал его внимательно и очень серьёзно. — Я не опроверг твоё предположение. Джон почти попался, всего на мгновение прежде, чем сработал его здравый смысл. — Ты решил разыграть меня? Очень смешно. — Нет-нет, что ты, не смешно. Это весело. Куда веселее, чем это, — Шерлок махнул рукой, демонстрируя микроскоп и бардак на кухонном столе. — Теперь спроси себя, «почему»? Джон вздохнул. — Шерлок, я не собираюсь играть в эту игру. Но сосед проигнорировал его и продолжил: — Должна же быть причина, по которой ты думаешь, что я лично тестировал, насколько хорошо целуется мой брат. — Но я так не думаю, Шерлок. — Разве нет? — тот поднял бровь. Джон поморщился, мысленно извергая проклятья. — Шерлок, я просто ляпнул, не подумав. Нет никакой причины так считать. Просто мой мозг работает иначе, чем твой. — Разумеется, однако в сравнении с обычными идиотами ты довольно наблюдателен. — Вот уж спасибо, — пробормотал доктор. — Ну так подумай: что в поведении, моём или Майкрофта, или нас обоих сразу, заставило тебя предположить подобное? — Ничего, Шерлок! — воскликнул Джон, начиная раздражаться. — У меня нет данных, как ты выразился бы. И он сбежал под предлогом стирки. *** В следующие несколько дней, несмотря на то, что доктору было явно некомфортно это обсуждать, Шерлок возвращался к теме с завидным постоянством. Он счёл дела всех потенциальных клиентов не стоящими его внимания (даже трёх не набралось, Джон!), и Джон отчаянно желал, чтобы у Лестрейда появилась миленькая загадка запертой комнаты, или хотя бы какая-нибудь наследница пропала. Он пытался приготовить тосты посреди обломков последнего из экспериментов Шерлока, когда тот снова принялся за своё. — Но ты допускаешь такую возможность. — Допускаю? — воскликнул Джон. — У нас идёт какой-то спор, о котором я не в курсе? Так вот что ты обдумывал последние пару дней? Что за возможность такая? — Возможность того, что я состоял, или состою до сих пор в сексуальной связи со своим братом, — отвечая, Шерлок выглядел абсолютно невозмутимым. Джон вздохнул. — Ну разумеется, это возможно. — И какова вероятность, как считаешь? — Шерлок наклонился вперёд, глаза его хищно блестели. Джон поколебался, и это была ошибка. — Хм. Интересно. — Нет, нет, нет! Шерлок, я же сказал — я в это не играю. Если ты о чём-то хочешь мне рассказать, почему просто не расскажешь? Младший Холмс слегка надулся. — Какое же в этом веселье? Я хочу, чтобы ты сам догадался. — Ага, превосходно, — Джон начал злиться, — Шерлок, я ведь ничего не смогу выяснить, потому что ты не позволишь. Сосед выглядел искренне недоумевающим. — Почему же? Уотсон уставился на него. — Если подумать, тебе не сильно-то есть дело до условностей, запретов и табу, даже серьёзных. Ты ведь в курсе, что это достаточно строгое табу? Шерлок закатил глаза. — Да, Джон, я в курсе. — Но, если ты чего-то сильно хочешь, тебе плевать на условности, — рассуждал Джон. — А вот Майкрофт, с другой стороны, очень любит соблюдать правила. — О, я бы не был столь уверен в этом, — ответил Шерлок, а глаза его при этом озорно блестели. — Так нечестно, Шерлок. Тебе уже известно, что моя дедукция здесь безнадёжна, так что давай уже прекратим эту игру. — Ой, ну ладно, — фыркнул Холмс-младший, — тогда просто ответь: что ты можешь сказать обо мне и моём брате, глядя на нас? — Ты действительно хочешь знать? — Ну, разумеется. Я ведь не могу быть объективным, а раз уж есть возможность взглянуть твоими глазами, предпочёл бы ей воспользоваться. Джон начал перебирать в памяти каждую встречу братьев, свидетелем которых он стал. А было их, надо сказать, немало с тех пор, как ему на складе довелось повидаться с Майкрофтом. Встречи были в основном короткими, в основном имели место случаться на Бейкер-стрит, и каждый раз создавалось впечатление, что кто-то из братьев — антагонист. Если не оба сразу. — Что ж, — начал Джон, — я сказал бы, вы находите друг друга взаимно раздражающими. Сосед пожал плечами. — И всё же, — доктор продолжил, внимательно разглядывая Шерлока, — для людей, которые так друг друга бесят, вы достаточно часто контактируете. Шерлок приподнял одну бровь. — Часто? — Он часто звонит тебе, ты часто ему пишешь, — пояснил Джон. — О, ты заметил? Как ты это определил? Доктор слегка усмехнулся. — Я всегда знаю, когда ты пишешь Майкрофту: телефон держишь чуть ближе к себе и под другим углом, и ты хмуришься и кусаешь губу одновременно. Когда Джон увидел, как искренне сосед удивлён тем, что догадки попали в цель, то восторжествовал. — Что ж, ты действительно наблюдателен, — признал Шерлок. — Итак, — продолжил Уотсон, — полагаю, Майкрофт тебе дороже, чем ты хочешь показать. Шерлок хмыкнул, однако отрицать не стал. — И? — В общем-то, всё. Больше едва ли что могу сказать. Майкрофт ведь не посылает тебе цветов. — Уверяю тебя, если бы Майкрофт прислал мне цветы, они были бы полны всяких смыслов, — фыркнул Шерлок. — С закосом под кавалера викторианской эпохи, что ли? — Джон рассмеялся над абсурдностью этой идеи. — Ну хорошо, и какой цветок у нас символизирует «Я беспокоюсь о тебе неустанно»? — «Употребляй в пищу больше зелёных овощей», — они начали хихикать. — «Я слежу за тобой через камеры видеонаблюдения». — «Верни все пропуска, что ты у меня умыкнул», — на этой фразе они уже веселились от души. Когда на следующее утро Майкрофт действительно принёс цветы, не было бы преувеличением сказать, что этот жест заставил обоих потерять дар речи. *** Цветочный аромат — сладкий и тяжёлый, предшествовал появлению Майкрофта на пороге квартиры. Джон сидел перед ноутбуком за столом в гостиной и пил чай, и первым заметил старшего Холмса. Выглядел тот как обычно: зонтик и всё такое, а в дополнение держал перед собой небольшой букет сине-фиолетовых цветов. Шерлок поднялся с кухонного стула, выглядя так, как прежде Джон и не подумал бы, что может выглядеть. Он словно надеялся, опасался и был удивлён одновременно, но выражение его лица быстро сменилось на стандартное для встречи со старшим братом: задранный подбородок, надутые губы. В гостиную он вошёл уже таким, и молча уставился на Майкрофта. Старший Холмс одарил Джона самым коротким из приветственных кивков прежде, чем взглянуть на брата. Уотсон ожидал, что сейчас будет высмеян домашний халат Шерлока, но ничего такого Майкрофт не сказал. Он вовсе молчал, даже когда поднял цветы чуть выше по направлению к младшему брату. Шерлок тоже не спешил ничего говорить, даже излюбленное приветствие «Зачем пришёл?». Майкрофт пересёк комнату, и Джон увидел, что в руках у него обычные английские колокольчики: совершенно простой, бесхитростный букет в небольшой стеклянной вазе. Майкрофт поставил её в центр комнаты, на каминную полку; и цветки, висящие на изящно изогнутых стеблях, на мгновение дрогнули, прежде чем замереть. Медленно, словно по тонкому льду, Шерлок подобрался к камину и принялся скрупулёзно изучать цветы, а затем оглянулся на брата. Майкрофт сардонически улыбнулся. — Нет, я не бродил по лесу в поисках колокольчиков, брат мой, — произнёс он, и Джон с удивлением отметил, что Шерлок вздрогнул. «Ладно, — недоумевал Уотсон, — понятия не имею, что происходит, но выглядит так, словно один балл засчитывается Майкрофту». Шерлок быстро взял себя в руки и продолжил: — Разумеется, не бродил. Они ядовиты, кстати, — кивнул он в сторону букета. Глаз Майкрофта дёрнулся. «Один-один», — подумал Джон. — Как будто я этого не знал, — ответил старший Холмс, — наслаждайся, пока можешь. Они быстро увядают. — Я навсегда запомню их красоту, — произнёс Шерлок самым едким ироничным тоном, на который только был способен. Эти двое, стоя друг напротив друга по разные стороны от камина, находились здесь словно для того, чтобы Джон мог за ними понаблюдать, в свете вчерашних выводов. Или ему только казалось так, потому что, судя по их виду, о его присутствии оба Холмса напрочь забыли. Неловкая тишина всё нарастала, пока Джон не взял на себя смелость издать звук, прочистив горло. Затем Майкрофт вздохнул и вытянул из вазы один из стеблей голубых цветов, легко держа его между указательным и большим пальцами, и протянул брату на вытянутой руке, пока Шерлок смотрел на пол. — Побалуй меня, — негромко попросил старший. — Пожалуйста. Шерлок поднял на него взгляд, сузив глаза и прикусив губу. Майкрофт тоже рассматривал брата, высунув язык из уголка рта. Джон наблюдал за их молчаливой и почти незаметной битвой, и вдруг Майкрофт сжал губы в тонкую линию и разжал пальцы, роняя цветок. Однако до пола тот не долетел — Шерлок поймал его, не отрывая взгляда от старшего. А Майкрофт, судя по тому, что наблюдал Джон, испытал в этот момент облегчение. — Тебе нравится? Шерлок проигнорировал вопрос. — Зачем? — требовательно произнёс он, резким жестом указывая на букет. — Подумал, — медленно ответил старший, легонько постукивая зонтом по полу, — что они помогут тебе кое-что вспомнить. Как помогли мне. — Вспомнить что-то приятное, Майкрофт? — небрежно поинтересовался младший. Простукивание прекратилось. — Да. Весьма приятное. Шерлок фыркнул и лениво провёл изгибом цветочного стебля по нижней губе. — Мне нравится, — коротко резюмировал он. Майкрофт ухмыльнулся своему зонтику. Джон наблюдал за этим диалогом, будто за пьесой в театре, и когда братья повернулись к нему, вздрогнул от неожиданности. — Колокольчики, Джон, — продекламировал Майкрофт, возвращаясь к своей обычной манере диалога. — Гиацинтоидес неописанный, — быстро добавил Шерлок, вертя стебель колокольчика. — Классический британский лесной цветок, — продолжил старший Холмс. Он взглянул на стебель в руке брата. — Постоянство, — добавил он, — согласно викторианскому языку цветов. Джон в изумлении раскрыл рот. Шерлок тут же расхохотался, а Майкрофт прокашлялся, выглядя при этом слегка смущённым. Доктор изо всех сил старался не думать о Майкрофте, изучающем каталог цветов и сочиняющем загадочные сообщения с помощью букетов. — Но почему «постоянство», если они быстро увядают? — Джон ни к кому конкретно не обращался. Майкрофт ответил самым сухим тоном: — Полагаю, они были выбраны за постоянство не потому, что долго держатся, а потому, что упорно прорастают снова, год за годом. Они, — он смотрел теперь на брата, — настойчивы. Улыбка Шерлока — короткая, неуверенная и милая — поразила Джона. Впервые он видел, чтобы Шерлок улыбался своему брату, понимает Джон, и никогда прежде он не видел, чтобы его друг улыбался так. — Спасибо, — казалось, Шерлок произносил это вполне искренне. — Всегда рад, — ответил старший, и Джон мог поклясться, что о его присутствии снова забыли. Майкрофт направился в сторону двери, а Шерлок смотрел туда, где старший находился секунду назад, с нечитаемым выражением лица, всё также держа цветок у своих губ. Джон поднялся и отправился на кухню, чтобы поставить чайник. — Чай будешь? — спросил он, догадываясь, что ответа не получит. Он чувствовал себя странно-взволнованным, хотя и не понимал, отчего. Пару раз он пытался сформулировать вопрос, но так и не решился задать, потому что даже в его голове он звучал странно. Доктор заварил чай и собирался вернуться в гостиную, когда Шерлок заговорил — отстранённо и не глядя на соседа. — Ты когда-нибудь видел, как растут колокольчики, Джон? В лесу неподалёку от нашего дома есть местечко, где их много. Весной — на текущий момент, собственно, — они сплошь покрывают землю. Шерлок прикрыл глаза, и тень улыбки промелькнула на его лице. — Давным-давно мы с Майкрофтом отыскали поляну с колокольчиками. Мне было двадцать, и мы с братом не виделись до этого больше двух лет, — скорость его речи начала возрастать, — мы прогуливались и разговаривали — не так, как сейчас; после мы никогда так не общались, и набрели на эту полянку — совсем крошечную, но она была усеяна этими трепещущими голубыми цветками. В самом деле, почти до смешного абсурдно, но это было что-то волшебное; словно всё, о чём я когда-то мечтал. Речь Шерлока, до этого всё нарастающая, резко оборвалась коротким вдохом, и он открыл глаза. Уотсон смутно осознал, что кружка в его руке наклонилась под опасным углом, пока он слушал этот рассказ с придыханием. Шерлок встретился взглядом с Джоном: в глазах одного горел вызов, во взгляде другого — восхищение. — Это было потрясающе. Кружка выпала из рук Джона. — Твою мать, — выдохнул он, когда часть горячей жидкости пролилась ему на ногу. Он споткнулся, тщетно вытянув руку в поисках опоры. «Что, черт возьми, он только что пытался мне сказать?» Джон осторожно поднял глаза. — Любопытно, — холодно заметил Шерлок, — насколько легко что-то внушить человеку. Расскажи о чём-то, дай время запомнить, и люди подгонят что угодно из произошедшего позже под услышанное. Джон лихорадочно соображал. «Блеф? Двойной блеф? Сейчас я уже не могу различить, и вряд ли когда-либо смогу». — Шерлок, — медленно произнёс он, — я думал, игра закончились. — Это был скорее эксперимент, — ответил младший Холмс и положил цветок сверху черепа, обитающего на каминной полке. Цветы поникли, свернутые кончики лепестков словно повторили короткий взмах кудряшек Шерлока. Он прошёл в сторону кухни и осмотрел беспорядок на полу. — Мы слишком давно играем в эту игру, — заметил младший Холмс. Джон поднял кружку — потрескавшуюся, но всё ещё функционирующую — и бросил полотенце на лужицу чая. — Это было даже хуже Клюедо, — с кривой усмешкой отметил он, и Шерлок засмеялся. Через полчаса, когда Шерлок болтал уже о растительных алкалоидах, до Джона дошло, что он так и не понял, кого имел в виду сосед, говоря «мы». Спросить он не решился.