Сад земных наслаждений

Депутат Государственной Думы Арсений Дударев знал, куда держит путь в пятницу после совещания, что закончилось пораньше. - На Маросейку двигай, тут недалеко, - сказал он водителю, вспоминая в уме статьи Уголовного кодекса, что не сильно-то изменились со времени окончания им университета. Ещё на ум шли десятичные дроби, жизнеописания царей, таблица Менделеева – да всё, что угодно, лишь бы заглушить ощущение дискомфорта. Арсению были малы брюки. Нет, это не единственная проблема. Есть вещи куда серьёзнее – три года назад он развёлся. А год назад умер президент государства – Юрий Воробьёв, с которым Дударев состоял в отношениях. Начинал Арсений как оппозиционер, однако когда ему предложили стать реакционером взамен на разные блага, он волей-неволей согласился. Первые несколько месяцев Дударев укорял себя за это решение, считал, что предал дело своей партии. Однако затем роскошь околдовала его. Банкеты с шикарной едой и вином, автомобили, статусная одежда, депутатская неприкосновенность – ну кто бы тут не польстился? Собственно, вседозволенность и тяга к излишествам стали причиной того, почему Арсений ехал на Маросейку. Сколько он уже набрал за четыре года работы в Думе? Двадцать килограммов? Двадцать пять? Раз в полгода приходилось покупать новые костюмы, чтобы не оконфузиться в разгар совещания внезапно отлетевшей пуговицей. Да что там пуговица – не может же он в госучреждении появиться в семейниках или трениках! А если пиджак или брюки не сойдутся – сам, дурак, виноват. За годы в большой политике Дударев сделался предусмотрительным. Разумеется, Воробьёв, ослеплённый не совсем здоровым влечением к бывшему противнику, прочил ему своё кресло. Однако президент внезапно скончался от инсульта, и его преемником стал премьер-министр Виталий Арье, который уж точно не стал бы миндальничать с Арсением. Де-юре Дударев представлял в Федеральном собрании другую партию, хотя и согласовывал свои инициативы с покойным Юрием. Кое-что даже удавалось воплотить в жизнь. Но теперь это стало практически невозможно – Арье был хитрее и уклончивее прямолинейного Воробьёва и делал всё для того, чтобы Арсений лишь соглашался с мнением других депутатов, представителей правящей партии. Конечно, такой стресс было грех не заедать. А когда Дударев обзавёлся личным психотерапевтом и пытался решить эту проблему – в ход пошли антидепрессанты. Но и они способствовали набору веса. Елена, милая Елена принимала клиентов на Маросейке. Она была владелицей ателье, а вовсе не той, о ком можно было подумать. Хотя пару веков назад бордели маскировали под салоны мод. А о её грациозном теле Арсений мечтал по сто раз на дню. В выходные, если никуда не надо было ехать, он дрочил, воображая, что члена касаются руки Дорофеевой – такова была фамилия мечты депутата. Или ноги – больно бы эта живая и энергичная молодая женщина Дудареву бы не сделала. Ноги Елены – то, что волнует его весьма часто. Они не существуют отдельно от их носительницы. Дорофеева рассказывает, что на выходных много танцует, ездит на велосипеде или бегает. Арсению всё это чуждо, но его охватывает исступление, когда в воображении появляются её нижние конечности в движении. Он представляет, как водит по пальцам, пяткам, ступням; как перемещается выше, прикасается к узким бёдрам. А затем погружается языком в лоно. Иногда Дударев мечтает сбросить с себя бремя ответственности и просто сделать кому-то хорошо. Стать покорным, но не слепо-рабьим, как с некоторых пор приходится в работе, а послушным любовником женщины, с которой он был бы счастлив. Но нельзя позволять мечтам себя ослепить. Ещё когда Юрий был жив, Арсений предчувствовал, что не всегда его жизнь будет беззаботна. Так и здесь – у Елены вроде бы не было мужа, но это не значило, что с ней можно завести роман. Может, он ей вовсе отвратителен? Особенно когда раздет – а Дорофеева самолично снимала с Дударева мерки, работая над новым костюмом. Не привлекала к этому других швей. Впрочем, навряд ли стоило забываться. Может, она боится уронить статус ателье? Елена получила какую-то награду после того, как безвозмездно вместе с подчинёнными пошила много халатов для врачей и медсестёр в период карантина. Дорофееву позвали на церемонию – там-то Дударев её и увидел впервые. Трудолюбивых, креативных и несгибаемых людей Арсений любил. Потому после окончания награждения поговорил с Еленой. И убедился, что полезно заводить новые знакомства. Уже три года он отоваривается костюмами в ателье «Камрад» и заполучил хорошую скидку. Но Дудареву хочется большего. Другие женщины, с которыми он от скуки уединялся, не подходили ему. И ноги их не вызывали странных, но одинаково горячих чувств. Может, сексуальный голод ослеплял их – достаточно, чтобы не обращать внимания на складки и растяжки его живота. Это похоже на хамскую шутку про то, что все кажутся прекрасными после рюмки или даже бутыли водки. Всё равно они плакали по его, Арсения, статусу, по его известности, деньгам. А Дорофеева бы не купилась на это. Общение с ней было подобно саду – саду земных наслаждений. Елена, казалось, будет шить всегда, при любой власти. И даже если на страну нападут, солдаты наденут форму, созданную руками её и других швей «Камрада». Хотя нет, лучше без нападений. Раньше Дударев презирал таких людей. Но постепенно осознал, что их стремление к благу для всех превосходит его прошлые планы. И даже нынешние. - Приехали, - послышался голос водителя откуда-то спереди. На улице давно стемнело. - Арсений Анатольевич, здравствуйте! – Елена встретила его прямо на пороге. – Другие-то девочки меня странной считают, что я на час-два задерживаюсь, но я-то понимаю, что ради некоторых клиентов можно и забыть о себе. Не все же в рабочее время за одеждой приходят! - А много ли у вас таких клиентов? – Дударев прошёл в «Камрад», радуясь, что пока ещё можно не поворачиваться боком. Далеко ещё до того. - Пока один. Угадайте, кто? – улыбнулась Дорофеева. – Ну, день сегодня не дождливый, раздевайтесь, я мерки сниму… Арсений не знал, а вернее – боялся понимать, – что Елена с нетерпением ждала каждого его визита. Придумывала новый дизайн деловых костюмов, представляла высокого гостя в них и старалась шить без запаса – лишь бы Дударев появлялся в ателье чаще. Дорофеева заметила, что клиент прикрыл глаза, словно бы стесняясь. Она не понимала этой манеры, совершенно не свойственной политику. Впрочем, много ли политиков стояло перед Еленой голые по пояс? Сантиметровая лента скользила по мужскому телу, смыкаясь на плечах, талии, бёдрах. Не забыла владелица «Камрада» измерить и объём шеи Арсения – плохо будет, если ворот рубашки выйдет слишком узким, а пуговица будет предательски давить, почти удушая. Дорофеева разглядывала тело Дударева, прибавившего в весе за последнее время, и старалась не показывать собственной заинтересованности. Точнее, маскировала её под внимательность и желание угодить посетителю. Хотя получалось плохо – Елена это осознавала, пытаясь не думать, как бы коснулась округлого, покрытого каштановыми волосками живота «слуги народа», а затем бы спустилась ниже… Записав цифры, которые уже были близки к трёхзначным, Дорофеева бросила короткий взгляд на одевающегося клиента. - Может быть, чаю, Арсений Анатольевич? - Нет, спасибо. Будто вы сами не знаете, Елена Валерьевна, что эти чаи творят! Особенно с блинами и печеньем. Внесу предоплату да дома поем. Надо бы салат или творог зажевать. - Зря вы себя мучаете. Когда Дударев ушёл, Дорофеева заперла дверь в одной из подсобок, хотя это было уже лишним – она оставалась единственным человеком в здании «Камрада». Елена достала из сумки вибратор – вот бы удивились подчинённые, узнав, что она носит при себе! Не пришлось его даже включать – стоило лишь ввести любимую игрушку во влагалище, как Дорофееву сразила крышесносная волна оргазма. «Нет, депутаты любят иных», - с горем подумала она, приходя в себя, перед тем как запереть ателье и сесть за руль. Воскресным утром Елене пришло сообщение от Арсения. «Вы собираетесь сегодня заняться бегом? Я могу присоединиться к вам, если позволите». Как было отказать Дудареву? Дорофеева понимала, что он остановится отдышаться после первой же стометровки, но возможность провести время с депутатом радовала. Всё произошло так, как она предполагала. Арсений, раскрасневшийся, с капельками пота на лбу и шее, прекратил бег, ловя ртом воздух. - Может, просто погуляем в спокойном темпе? – предложила Елена. – Вижу, вы устали. - Да нет, мне надо больше двигаться, я ведь не должен кататься как шар через год-два. - Буду уверена, что до этого не дойдёт. Но ведь и ходьба сжигает калории, - Дорофеева окинула взглядом массивную фигуру Дударева в спортивном костюме, выглядевшем на нём как инородный элемент. - Ну хорошо. Только вы не понимаете, как я выгляжу в глазах общественности. Избиратели думают, что я наел столько килограммов на их деньги – в принципе, так оно и есть, - а они вынуждены перебиваться самой дешёвой пищей. - Мне, например, всё равно на их мнение. Вы, на мой взгляд, хорошо выглядите. - Вероятно, что вы единственная, кто так считает. Да когда подо мной кресло сломается, я превращусь в объект для мемов. - Были депутаты и повнушительнее вас, я думаю, - «утешила» Арсения Елена. – И это в первую очередь упрёк мебельному мастеру - нечего делать такие хлипкие кресла! Да пару веков назад люди были куда более мелкими, чем сейчас, но мир-то меняется. - То есть вы хотите сказать, что я не должен ограничивать себя в еде? - Конечно, не должны. Еда дарит нам положительные эмоции, позволяет не переживать. - Потом переживаешь – из-за последствий, которые она приносит, - в это время желудок Дударева заурчал. – Прошу прощения, я должен идти, Елена Валерьевна. - Постойте, Арсений Анатольевич! Мне нужно зайти в одно место и кое-что вам передать. Они спустились с набережной в город. Увидев знакомую вывеску кафе, Дорофеева приоткрыла дверь, забредая в заведение. Её спутника на мгновение овеяло царство ванили и корицы. Елена вернулась с пакетом, в котором стояла коробка. - Вот, - она протянула груз Арсению. – В благодарность за то, что вы одеваетесь у нас. Завтра вам будут два новых костюма. Что же, мне пора. Спасибо, что составили компанию. Проводив её, Дударев звякнул водителю, чтобы тот подъехал к месту его назначения, и осмотрел подарок. В коробке лежали лавандовые капкейки, и Арсений подавил желание перекусить одним из них прямо сейчас: позавтракал он плохо. Между парой капкейков лежала маленькая открытка – кусочек бумаги с сердечком и надписью «Хорошего дня :)». Сердце Дударева пропустило удар. Уже давно он не получал подарков от чистого сердца. А покупать выпечку самому себе сделалось скучно. В голове начинали появляться любопытные догадки. Сад земных наслаждений шелестел и цвёл внутри души. Арсений не мог понять, как ему удалось прожить понедельник и не умереть от мучительного чувства ожидания. Ближе к пяти до него дошло, что Елена работала на выходных, кроя и сшивая костюмы. Она пожертвовала своим свободным временем, чтобы он, Дударев, был удовлетворён. Чёртова двусмысленность! За пару часов до завершения рабочего дня он связался с водителем, попросив того заехать домой. И, несясь на Маросейку, Арсений провожал взглядом лежащую напротив него сумку-холодильник со вчерашним подарком. Ретивое вновь частит. Он открывает дверь. Дорофеева выходит встречать его, непривычно усталая и взволнованная. Веки припухшие. Недосыпала? Плакала? Оба варианта? - Я готов примерить костюмы, если вы их закончили, - заговорил Дударев. - Конечно, закончила. Я ведь обещала, - Елена пыталась говорить уверенно, но в её голосе, похоже, не было прежнего звенящего задора. - Что с вами? – Арсений положил руку на её плечо. - Вчера я совершила глупость. - Перестаньте! Я благодарен, что вы заботитесь обо мне. - Значит, открытку вы не видели? - Видел, - возразил Дударев, - и если это то, о чём я подумал, то я разделяю ваши чувства. Знаю, что выгляжу глупо, но тем не менее... - Арсений Анатольевич... – мечтательно произнесла Дорофеева. Её глаза странно блеснули, и она прижалась к обожаемому клиенту. Тот коротко погладил по голове владелицу ателье, осознав, что руки Елены касаются его обрюзгшего и мягкого тела без всякого отвращения. Эта мысль пьянила Дударева. Костюмы подошли. Он зашёл в кабинку, освободился от приносящей дискомфорт старой одежды, и, стараясь не смотреть на красные следы от штанов на талии (одно название), поочерёдно надел каждый из них, повертелся недолго перед зеркалом. Что сказать – «Камрад» шил на совесть. Арсений действительно хорошо выглядел в обновках и не чувствовал неудобства. «Пока, а месяцев через пять, а то и три, всё изменится», - сказал вкрадчивый и коварный внутренний голос. - Я полную стоимость внесу, - предложил Дударев, когда дело дошло до оплаты. – Поверьте, оно того стоит. - Для вас я готова даже даром работать! – с благодарностью взглянула на него Дорофеева. - Это крайне неосмотрительно. Не отказывайтесь от денег. - Может, вам чаю налить? - Не откажусь. Подождите меня, я скоро вернусь, - Арсений скрылся за дверью и вернулся с сумкой. – Я так и не притронулся к вашему вчерашнему подарку. Давайте узнаем, каков он на вкус, вместе? От чашек с жасминовым чаем вверх поднимался пар. Елена съела лишь один из шести капкейков – больше смотрела на то, как ужинает её спутник. Дударев чувствовал на себе её взгляд и не понимал, что такого особенного в его действиях. Как вообще может завораживать то, что отвратительно? Он осилил три кекса – для кого-то половину дневной нормы калорий, - неосознанно чавкал, слизывал с пальцев крошки, будто ничего не ел несколько дней, похлопывал себя по животу, когда наступила сытость. И всё это время Дорофеева принимала его суть без всякой брезгливости. В женском взгляде читалось понимание. Чревоугодие – смертный грех, сродни своей товарке-жадности. Конечно, Арсений жил не только для того, чтобы есть, но и ел не только для того, чтобы жить. Может, однажды тот же самый капкейк, съеденный двадцать лет спустя, когда он перешагнёт шестидесятилетний рубеж, сведёт его в могилу. Но времени ещё много, а рядом – Елена, её тепло, глаза, ресницы, руки... И ноги. Как он мог забыть о ногах? - Я как дитя... – произносит Дударев самозабвенно, но Дорофеева сокращает дистанцию, наклоняясь к нему. Губы её ещё горячие от чая и сладкие от лавандового крема. Своими касаниями они будто шепчут Арсению: «Не волнуйся! Всё хорошо». В тот рай, что наверху и игнорирует мезосферу, он не верит. Пока укрывают земные кущи. Под их сенью уютно – переживания отходят на второй план. Они с Еленой собственноручно творили этот сад, не зная, что их пути сойдутся. И дольше бы жили в мыслях и наяву запах лаванды, музыка касаний, ощущение нужности. - Теперь на «ты»? – спрашивает Дорофеева, отстраняясь. Ясное дело, с неохотой. - Да, - молвит Дударев. – Может, к тебе поедем? Я скажу водителю, чтоб возвращался домой. - Согласна, - Елена любя теребит его каштановые волосы. – Какой же ты милый, Сеня... Я думала, что депутаты бывают решительными, мудрыми, весёлыми, но не милыми. Оказалось – ошибалась. И уж тем более не предполагала, что буду лапать одного из них. А он знай позволяет. - Ты единственный человек, для кого я отнюдь не неприкосновенен, - улыбается Арсений. – И меня это заводит. Немногим больше часа спустя они добрались до квартиры Дорофеевой. Счастье, что в доме был лифт. - Может, что-нибудь глянем вместе? – предложила Елена, отведя гостя в зал. Дударев согласился. Конечно, у него были иные взгляды на досуг, но заставлять Дорофееву сделать что-либо силой он не мог. «Вдруг Лене надо ещё подготовиться к близости? Хотя я далеко не первый, кто претендует на её любовь, но мало ли», - подумал Арсений, ложась на диван и придвигаясь ближе к женщине своей мечты. Всё строго по классике – наелся всякой дряни и смотрит всякую чушь. В помещении удивительно жарко – пиджак давно оставлен на пуфике в коридоре, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Капелька пота скользит по виску, и от взора Елены это не укрывается. - Жарко, Сень? – спрашивает она. Дударев неспешно кивает. - Тогда можешь раздеться. - Куда уж ещё?! Там одни трусы. - Ну, я не буду тебя трогать, если не захочешь. Перегрев – это тоже плохо. - Ладно, делай что угодно, - Арсений смиренно улыбается. Откладывает рубашку и штаны в сторону. Дорофеева разглядывает широкие мягкие плечи, плавную округлость живота. Несколько раз ей открывалась эта картина – по служебной надобности. А теперь можно не бояться выдать себя. Пару минут они лежат, не обращая внимание на тиканье часов на стене, на острый момент в фильме. Словно мир состоит только из дивана, на котором уютно и тепло. Забыться и заснуть Арсению не даёт тот факт, что нога Елены случайно касается его сочного бедра. Видимо, Дорофеева попросту захотела сильнее приблизиться к нему. Затем она убирает ногу, но пальцы нечаянно проводят выше, уже в районе его боксеров. И Дударев ловит в ладонь женскую стопу, начиная массировать. Вот уже скользит по лодыжке, перемещаясь выше, к голени. Не обделена вниманием и вторая нога Елены – Арсений гладит обе, будто верных лошадей, что уносят в самую желанную дорогу. И останавливаются у сада, что не будет продан за долги, не будет срублен, а будет цвести на радость его хозяевам. - Всё-таки ты этого хочешь, - улыбается Дорофеева. - Я долго об этом мечтал, - кивает Дударев, чувствуя, как она покрывает поцелуями его пухлые щёки, покусывает шею, гладит живот. – Продолжай. - Мне повезло с тобой, - Елена щекочет его в том месте, где должны выступать рёбра. Вернее, НЕ должны. Арсений просто помнит, что они есть, куда же без них. Но усладительно щекотно по-прежнему. - М? - Мужчины, с которыми я спала до того, сразу хотели вставлять. Ни ласок не в мой адрес, не в их. А ты и о моих ногах не забыл, и к себе прикасаться позволяешь. - Нужно показывать народу новые пути, - Дударев хитро прищурился. – Альтернативу, так сказать. А если честно, я изголодался, как бы смешно это не звучало. Первый раз за год я занимаюсь сексом по любви. - Значит, нужно, чтобы ты не забыл сегодняшнюю ночь, - Дорофеева сжала меж пальцев его соски. - Но что-то я разленился, - Арсений расстегнул её джинсы, стянул с неё футболку и бюстгалтер. – Надо быть человеком слова. Его взору открылась подтянутая фигура Елены. Дударев начал возвращать ей те прикосновения, что она подарила ему. Плавно гладил плечи, спину, небольшую грудь, не забывая о сосках. Когда Дорофеева сняла трусы – выполнил одно из самых заветных желаний, начав делать ей куннилингус. Кружил языком по клитору, спустился ниже и занялся лоном. Арсению казалось, что в соках Елены остался привкус лавандового крема. Впрочем, может, он помешался на еде окончательно, отсюда и странные ассоциации. Дорофеева водила руками по взлохмаченным каштановым волосам Дударева, нажимала ему на затылок, как бы приближая мужскую голову к своей вульве. Наконец, она издала короткий стон, и Арсений завершил начатое. - Для депутата важно владение языком, чтобы ему верили, - Елена коротко чмокнула его в лоб. – Если бы каждый мужчина видел бы в себе депутата, сколько бы женщин стало счастливее! - Плох тот солдат, что не носит в ранце маршальский жезл, хочешь сказать? – Дударев окинул её благодарным взглядом. - Именно, - Дорофеева потянулась к его боксерам, окончательно обнажая «слугу народа». На члене неплохого размера уже появилась капелька предэякулята. Арсений давно оживился, и это был повод сделать приятно и ему. - Сейчас, достану презервативы, - Елена открыла ящик комода. – Купила вчера, думала – пригодятся. И интуиция не подвела. Она глубоко вбирала орган Дударева в рот. Тоже жадная – прежде всего до впечатлений. Арсения поражало, каким он сделался желанным для владелицы «Камрада». Дорофеева без всякого стеснения любовалась им и интуитивно догадывалась, что предпринять, чтобы его окутало блаженство. И именно осознание собственной важности помогло Дудареву получить оглушительный оргазм. Вздох благоговения вырвался из широкой груди, а перед глазами долго стояло марево. Елена не переходила к большему – заботливо ждала, пока облечённый властью любовник не придёт в себя. Метафорический сад – не тот пресловутый рай и не Дума – оттуда не выгонят. Ты сам выбираешь время, когда там можно оказаться, отдохнуть, предаться удовольствию. - Может, ну нафиг эту политику? – невпопад ляпнул Арсений, неохотно приподнимая ноги. – Я по образованию юрист, как большинство наших. Правда, давно не практиковал, но могу вспомнить прошлое да открыть контору. «Дударев и партнёры» - нормально звучит? - Делай что хочешь, - Дорофеева погладила его ладонь. – Не нужно себя заставлять находиться в месте, с которым у тебя связаны плохие воспоминания. - И одно хорошее – ты. - Да. Это награда за подвиг, мой и всего «Камрада». - А для меня – утешение, надежда. После бури нужно снова пустить корни и не засыхать. - Ты готов? – спросила Елена минут семь спустя. – Или расхотел уже? - Нет, по-прежнему хочу, но я бы предпочёл видеть тебя сверху. Всё-таки я лодырь. - Поверь, это последнее, за что ты можешь себя укорять, - она надела на Арсения новый презерватив и оседлала его бёдра, стараясь не надавить на живот. Затем двинулась вперёд. Ещё раз и ещё. - Если бы к тебе прицепили динамо-машину, ты бы обеспечила током целый квартал, - своеобразно похвалил любовницу Дударев, сделав несколько наклонов. - Умение острить у тебя не отнимешь, - Дорофеева взглянула прямо ему в глаза. – Вот это и цепляет – своеобразный диссонанс. Ты такой мягонький, похожий на пончик, но в то же время дерзкий, когда способен контролировать ситуацию. Этим ты и отличаешься от слюнтяев и хамов. Вот две крайности, с которыми я не хочу иметь дело. Мне повезло. - Мне тоже, - Арсений почувствовал, что близок к развязке. Пончик! Назови кто его этим прозвищем ещё пять лет назад – несдобровать бы тому было. Но снова разум и тело околдовало осознание, что Елена искренне им восхищается. Просто за то, что он есть. Похоже, Дорофеева принимает его в любом весе – потому всегда готова помочь и подобрать одежду, в которой Дударев выглядел бы прекрасно. А уж как приятно Елене снимать сшитые собственноручно ею пиджаки, рубашки и брюки, чтобы подарить дорогому телу очередную порцию комфорта… Волна оргазма накрыла их одновременно. - Мне приехать завтра или нужно дать тебе побыть одной? – спросил Арсений, когда они лежали друг около друга – взлохмаченные, раскрасневшиеся и усталые, но безгранично счастливыми. - Я бы рада была новой встрече, но только у брата день рождения, я не могу его пропустить, - рассказала Дорофеева. – А в среду ты можешь? - Постараюсь, - Дударев бросил взгляд на темноту за окном. – Я могу остаться? Долго ведь ехать до дома, а мне, как ты догадываешься, завтра снова работать. - Я ничуть не против, - Елена привстала. – Тогда ложись, а я постираю твои костюмы, чтоб ты завтра пошёл в одном из них. - Мне иногда представляется, что мы уже лет десять как женаты, - ухмыльнулся Арсений. – Но кажется, я снова хочу есть. Такова моя натура. Сбросил полста калорий – теперь уж возмещу во многократном размере. - Можешь доесть оба капкейка, - Дорофеева с умилением окинула его взглядом. – Мне по душе мужчины с хорошим аппетитом….