Polaroid

В доме на окраине города, где не горит свет, а шторы плотно зашторены, стоит тишина. Около часа назад тут была вакханалия: играла музыка, из каждого угла — да даже из мышиной норки! — доносился смех. Падало и разбивалось стекло, кто-то валялся на полу в алкогольном припадке, иные же находились на грани от отруба и еле держались за перила, поднимаясь на этаж к туалету. — У тебя есть полароид? Субин вздрагивает, когда его, одинокого и не особо фанатеющего по такого рода тусовкам, окликивают. Парень рядом кажется трезвым — или, как минимум, несильно пьяным. В окружении бухих студентов такая компания — самое святое, что может найти не пьющий с самых пелёнок Субин. Он поворачивается и, бережно трогая лежащий на барной стойке полароид, улыбается. — Ага. — коротко кивает он. — А что? — Всегда хотел себе полароид, — усмехается незнакомец, с плеч которого спадает красная ночнушка, под которой есть ещё пара слоев одежды. Субин и сам в ночнушке, более напоминающей халат — таков уж дресс-код этой странной вечеринки. — Но денег особо не было, — продолжил незнакомец со вздохом зависти. — А ведь такая хорошая вещь… — Ага, — универсальный и лаконичный ответ Субина имеет место быть и тут, но он все равно хочет сказать что-то ещё. Сидеть одному — скучно, а парень кажется совершенно адекватным и даже приятным. — Могу сделать пару снимков. — Правда? — проясняется туча на лице незнакомца, и он лучезарно улыбается, едва Субин кивает в подтверждение. — Меня Ёнджун звать. — Субин. — пожимает протянутую руку юноша и надевает полароид на шею, прикреплённый к длинной веревке, как обычный фотоаппарат. Он берет его двумя руками, не в силах сдержать рвущиеся к небу кончики губ. — Ну что, пошли? Глаза Ёнджуна горящие, а сам он — до безумия красивый, такой, что фотографировать его хочется снова и снова, пока не закончится пленка на полароиде. Они вместе выбирают места, где меньше всего валяется беспробудных пьяниц — и Субин наводит камеру своего полароида на Енджуна, который позирует так, словно он был рождён быть моделью. Фотокарточки с ним Субин без зазрения совести носил бы под чехлом — это произведение искусства, и совсем не важно, что подумают другие люди. — А чего себя не фотографируешь? — невзначай вопрошает Ёнджун, в очередной раз рассматривая своё изображение в беленькой аккуратной рамке. — Ты же хотел себе полароид, — усмехается Субин, ловко увиливая от вопроса. — Вот… Можно сказать, я исполняю твою мечту. — А давай вместе сфотографируемся, а? Субин мнётся. А после переворачивает объектив камеры на себя, чтобы получилась их общая фотография. Они вместе смеются над размытыми и кривыми фотографиями — явно неудачными, дурацкими, где у Енджуна один зрачок красный, а другой чёрный, где глаза Субина смотрят будто бы в разные стороны! И лишь когда им удаётся заставить какую-то девчушку сфотографировать их вместе, снимки выходят отличными. — Ты тут такой милый, — хихикает Субин, тыкая пальцем в фотографию, где у Ёнджуна чуть раскрыт рот. — На себя посмотри! — Чхве пихает ему другой снимок, где у Субина отчетливо видны ямочки, а сам он улыбается, стоя чуть позади Енджуна. Они долго спорят о том, чьи же снимки красивее, пока Ёнджун не заставляет Субина самого позировать — ведь это у него, Енджуна, так много снимков, а Субин совсем не фотографировался! — Последнее… Ёнджун старательно щёлкает по кнопке, но ожидаемая фотокарточка не выходит. Субин подходит ближе и, проверяя устройство, жмёт плечами. — Карточки закончились. — Черт… — Ёнджун неловко улыбается, отдавая фотоаппарат обратно. — Я тебе почти все потратил. — Да ладно, — Субин мягко треплет по плечу Ёнджуна, давая понять, что он не злится. — Я смогу купить ещё. А для тебя это как память. — Говоришь так, будто умирать собрался, — выгибает бровь Ёнджун. Субин мягко смеётся, прижимая ладонь ко рту. — Умирать не собрался, но… Кто знает, когда мы ещё встретимся? Они до утра разбирают полароидные снимки, и только когда заря касается занавесок и пробирается в комнату по щелям в ламинате, Субин понимает: он не хочет, чтобы они оставались вместе только на фото. — Мне пора идти, — Ёнджун поднимается и забирает свою часть фотографий, и, перебирая их, выбирает одну. — Забери вот эту с собой, пожалуйста. Он уходит, поспешно прощаясь и не оставляя ничего, кроме полароидных фотографий, после себя. Субин чувствует меланхолию, наполняющую его с тем, как встаёт за окном солнце. Он растерянно смотрит на снимок и ловит взглядом надпись. Это та самая размытая, глупая фотография, над которой они смеялись дольше всего. Даже модель-Ёнджун тут вышел не очень — его всего будто перекосило, да и снимок какой-то нечеткий… Но снизу, на большой белой части рамки чёрным маркёром были нацарапаны номер телефона и маленькая заметочка: «Я надеюсь, что это будет наша не последняя фотосессия♡» И Субин улыбается, достаёт телефон и записывает номер, написанный на полароидном снимке, в контакты. Сама фотография отправляется под чехол. Прошло много лет, и с каждым днём количество совместных снимков Енджуна и Субина увеличивается, но та самая размытая карточка с милой подписью и сердечком все ещё лежит у Субина под чехлом, сколько бы телефонов он не менял.