Демон, искушай своих прислуг

Высокие потолки церкви имели пару самых красивых в мире люстр: со свечами, об которые Ёшке было приятно греться. Он тут постоянно один, хоть и иногда появляется Зара. Они двое суккубов, дети самого Асмадиуса, что служат ему с самого своего зарождения. Церковь была самым уязвимым местом для людей во все времена, да и вспоминая все эти истории, где люди прятались от войн, от болезней в церкви ещё больше смешило весь адский сброд. Милый парень, переживший более трёх ста лет в деревушке, иногда посещая ад был... Очень чистым. Он не разу не делал того, что делади все – участвовали в оргиях и тому подобное. Ему было противно это делать с какими-то незнакомцами, которые уже через пару дней умрут. Ёши был высокой планки мнения, что если он найдет себе партнёра для утоления голода, то это будет нав-се-гда. Вот, сейчас он сидит на одной из балки на потолке, где была та самая люстра, и смотрел вниз, за своим объектом обожания: пастор И-Краткий. Ох, да и какой он раб божий? Да и какой он вообще из себя священник? Он порочный, он имеет много скрытых помыслов, что известны только ему и тому, кто сейчас сидит на его же люстре. Хотя, у Ёши колом стоит на священников... Ёшка с самого начала его чудной “профессии” здесь, он прослкживал за пасторем, видел какой он добрый, воистину добрый пасторь, которого когдв либо можно было бы встретить, но иногда он мог подшутить над кем-то. Он во время священнослужения никогда не опорочил, да и сам является девственником. Милая душа, которая дома смотрит порно в интернете, и искупляет все свои грехи на работе. Ёшку именно эта хитрожопость и привлекла, да и от него так много энергии сочится.. В основном, он бы не хотел, чтобы прямо так, с порога, он предложил стать его любимым человеком. Ну куда ещё? Ёшка всю жизнь наблюдал за тем, как милые отношения: как парень дарит подарки своей девушке, как он её трепетно целует и обнимает.. Да даже у Зара есть его любимый человек! Он развратил его однажды, а теперь доволен что может кого-то защищать, но Ёшка.. Был полной противоположностью Заре. Он хотел, чтобы его обнимали, целовали, и просто говорили что он нужен. Да и даже он очень скромный.. Хотя, можно сказать по всем суккубам и суккубам, что каждый из них скромен по одежде: нет тех самых открытых мест, есть только облегающая одежда, которую обычно суккубы и суккубы прикрывали плащвми, либо вуальками, как у Ёшки! Его крылья обычно прикрывает вуалька, похожая на плащик, и эта вуалька крепится за руки, создавая огромные фонарики. Всё остальное конечно же прикрыто и без вуалек. Подходил вечер, люди то приходили в церковь, то уходили. Иногда оставались, правда, люди которые исповедовались, но Ёшке было интереснее слушать его любимого пастыря: он либо шутил, как самый лучший добряк в вашей жизни, либо же наставлял, как лучший психолог в вашей сучьей жизни. У него были длинные, малиновые волосы, пострижены каскадом. Зрачков, правда, Ёши не видел, но хотел бы притронуться к смуглому лицу, хотел бы впиться в его губы.. Парень облизнулся, положив руки на щёки, наблюдая за движением рук любимого. Он был идеален, даже своей крепкой комплектацией! Жаль, что Ёшка не знал, какие у Краткого есть фетиши, какие кинки.. Он бы с радостью узнал, какие у него есть предпочтения, что он любит, и чем увлекается помимо бога. В этот день, как ни странно, из огня свечей заиграло фиолетовое пламя, а из него появился невысокий мужчина.. Наверное, очень низкий для Ёшки. Естественно, это был Зара, ухмыляющийся как гадюка. — Привет, Ёши, — у него на руках была подушка, которую он прмнёс для Ёшки. Естественно, он ему отдал эту подушку, та ккак прошлая упала прямо утром воскресного дня, пару дней назад. — как у тебя успехи, мой милый? — за взглядом Ёши, Зара присел рядом к нему. Младший лишь прижал поближе к себе подушку. — Привет... Никак у меня успехи не идут. Я лишь знаю, кто он такой, но не могу набраться смелости и сил подлететь к нему. — суккубы прикрыл глаза, а затем уткнулся всем своим по-детски милым личиком в подушку, а из под лияика вылетели звёздочки, ознаменовая о его слезах в подушку. Затем, он продолжил мямлить. — Такое ощущение, что я уже на следующий год помру без еды! — Ну, тихо.. — суккуб прижал к себе друга, обняв и крылом, и руками. Он поглаживал голову Ёшке, которому такие ласки были милы. — Сегодня, я думаю, что-то изменится. Ну, знаешь, мне Аз рассказывал, что сегодня появится ещё один священнослужитель-отступник. Мне кажется, что этот гневный парень как раз и будет этим отступником.. Ты можешь его совратить, а затем пригласить в ад, жениться на нём и завести кучу чертят из котла! Котёл, естественно, был для варения чертят. Если бы там варили бы грешников, никто бы и вправду не грешил! Сам Люцифер, падший ангел, не потерпел бы, чтобы его слуг наказывали за грехи. Никто бы не наказывал тех, кого сами приглашают к себе. Это было бы бескрайне тупо и бессмысленно, а поэтому котлы делают для того, чтобы создавать там чертят. Точнее, детей маленьких. — Он станет отступником гнева.. Хотя бы не похоти, потому что он у меня даже не представляется грешником похоти. — вторил себе Ёшка в подушку, а затем Зара рассмеялся в пол голоса, лишь бы его никто не услышал. — Я договорился, чтобы ты ему помог стать отступником, а не Аз бы сам не пришёл и не сказал ему с ходу “Раз уж ты больше не священник, добро пожаловать в ад”. — Зара ухмыляется, — Я думаю, если бы Аз это сделал, мы бы смотрели на цирк. — Ёшка угрюмо отстранил взгляд, а от этой картины Зара лишь рассмеялся в пол голоса. И что в нём находят другие? — Ладно... Тебе что-то ещё принести? — Зара отстраняется от Ёшки, чуть ли не задевая его крылья, а затем встаёт на ноги, под взглядом суккуба. — Может быть, ничего... — Ёшка так же ухмыляется, как это делал Зара, а затем девятый исчезает за фиолетовым пламенем. — Может быть, я и сам приду к вам. Пастор в это время читал молитву на налое. Солнце уже садилось, а значит, что служба подходила к концу. Из него как никогда веяло отступником: дурнопахнущий для ангелов запах лесных ягод, хотя для де онов он был самым вкусным, от чего и дети одногл из демона греха и находили отступника. Конечно же, священник ничего не подозревал, и быть может таил в себе только хорошие умыслы, только сейчас. Ёшка огляделся, рядом с собой он нашёл свой плащ, который он накинул, поправил чтобы крылья не было так сильно видно, чтобы он сам походил на доброго паренька. Белый цвет суккубы и суккубы носили как цвет девственности, как будто белый цветок, на который скоро капнет кровь? Конечно, Ёши ещё планировал так долго долго проходить, чтобы на него ничего не капало... Но, традиция есть традиция, как бы он не смирился бы с этой участью, он обязан это сделать, а иначе умрёт. Про смерть ему сказал Аз, так как он заправляет всеми подчинёнными, хотя он и является демоном гнева. Возможно, Краткий таким бы тоже был.. Когда Ёшка играл с чужими чертежами, это такие черные, маленькие человечки за которыми нужен глаз и глаз, Аз наблбдал за ним. Видел, какой Ёшка невинный, хотя и выглядит как суккубы – у него рожки с завитками, глаза фиолетовые, а кончик хвостика в виде сердечка, что не свойственно любым демонам. У Аза, к примеру, в виде ромб, у Добра в виде треугольника, хотя он отступник греха обжорства. “Тебе нужно в скором времени найти жертву, а иначе умрёшь от истощения, звезда” — сказал в тот день Аз. Ёши же думал, что он навсегда может остаться суккубом, который никогда не вкушал запретные плоды. Да и в тот день весь мир для него рухнул, оставив только за собой маленькие осколки прошлого, которые он сейчас и лицезрееи в своей памяти. Он тяжело выдохнул, положив руку на сердце, которое очень сильно билось и выбивалось из груди. Пока пастор стоял спиной к дверям, Ёши же лёгким скачком прыгнул вниз, и бесшумно приземлился на половицу, что предательски, сука, скрипнула. Сердце замерло, а затем начало быстро-быстро повышать удары в хрупком теле суккуба. Пастор мигом поднял свою голову, убрав руки с молитвенного жеста, а затем резко обернулся. Он был напуган, естественно напуган, ведь дверь была плотно закрыта, так что никто не мог сюда войти. Никто бы даже не пробрался через окна, ведь на них них этой щеколды, как у других окнах. Даже чёрного выхода не было! Ёшка почувствовал как сильно бьётся сердце у Краткого, как его можно было сжать рукой так, чтобы оно взорвалось на миллионы мясных, слизких кусочков. Но, Ёши бв не стал такое делать, поэтому он отряхнул голову чтобы ненароком не придумать ещё что-то, а затем уставился снизу вверх глядеть на пасторя. — Ты... Ты как сюда пробрался, парень?! — спустя минуту крякхтенья выдавил из себя Краткий. Ёшка же встряхнул плечами, а затем улыбнулся: такая реакция его радовала, страх чувствовался бы за километр... Дыхание было сбито, хотелось прямо сейчас его обнять и успокоить, как это было бы мило и по-детски. — Ох, я тут заснул! — он приложил руку к щеке, показывая своё удивление. Он пытался показать больше всего себя жертвой, чтобы его прямо сейчас не пытались выгнать. Это было чем-то вроде импровизированного спектакля. — на самом двльнем ряду, отец И-Краткий. Мужчина пару минут помялся, помял себя на месте, помял свои губы, смотря куда-то в сторону... Он думал, ясно же что думал! Знал, наверное, что ему неловко. Ёшка же хлопал своими большими от природы глазами, вскидывая брови вверх. Первое, что нужно было сделать – резко напугать, а затем успокоить, что и сделал Ёшка, гордый своей работой. Нужно было подготовить отступников к тому, что они и есть отступники. Ох, как же жаль, что Краткий первое, в чём нагрешил – это гнев, так бы вместе бы сидели в круге похоти.. — Отец И-Краткий, вы не замечали чего нибудь страшного в последнее время? — третий шаг – намекнуть на потусторонние силы вокруг него. Когда человек становится отступником, то возле него чувствуется дурная аура, которая может отпугивать священнослужителей. Это естественно отвлекало всех священников, всех пасторе и патриарха от Краткого. — Скажем... От вас отворачиваются люди просто не из-за чего? — он прошёл дальше, спрятав руки за плащом, за спиной. — Что Вы такое говорите... — он ясно же, что опешил! Губы поджались, а сам пастырь был в недоумении. Шок так и выскакивает из его уст, из всей его физиономии, пока свет свечей падал на него макушку. — Обычное дкло говорю! Да и сбросьте вчк формальности – Вам они болтше не к чему, мистер И-Краткий, — предпоследний шаг. Ритм сердца Краткого отбивает чечётку, а сам он начинает злиться... Очень праведный Пасторя – курящий мужчина сорока лет, имеющий за привычку злиться на неверующих, либо отступников. Но позлиться ли он на себя? Иногда он самоудовлетворяет себя по ночам, смотря куда-то в потолок, пытаясь просто расслабиться под своим воображением, а иногда и вовсе может разбить кому-то лицо. Всё это и есть грехи этого праведного пастыря, но правильной ли церкви? Скорее, если бы он служил Люциферу, а не Богу, тогда да. Это было бы очень корректно. За всем этим Ёшка наблюдал: иногда безмолвной тенью прошвыривал по дворам, высматривая свой объект вожделения, нр эта слежка началась тогда, когда он только раз зашёл в церковь, чтобы расслабиться и подлеяить свои раны, оставленные когда-то. От этих ран, кстати, шрамы остались. — Вы Отступник, мистер И-Краткий, Вы грешны. — он кладёт свои пальчики друг на друга, ухмыляясь, прищурив свои глазки. Этот вкус превосходства... Наверное, И Краткий тоже когда-то его почувствует. Интересно, а какие на вкус губы у него? Инкубы и Суккубы никогда не целовали своих жертв, лишь потому что “Вы шлюхи.” Обидно... Обидно... — Ч-что... — обидные слова, как покаалось Краткому, разлидась по всему его телу. Он был в ярости, действительно, и впервые в своей жизни он закрыл рот руками, чтобы удержаться и, чтобы не придушить этого парня. — Что Вы сказали?! — Вы злитесь, и только это Вас, И-Краткий, ещё больше в пучрну греха кидает, — Ёшка опустил руки, а заяем начал прошагивать. Звук каблучков слышала бы вся церковь, будь она полна прихожан. — Господь милостивый! Скажи уже наконец, что это всё значит?! — в своей манере речи воспылал Краткий, сжав руки на своей робе. Он направился за своим собеседником, который игриво покачивал бедрами. Нельзя было не заметить торчащий хвост из под ткани плаща. — Какого... — Вашего, господин И-Краткий! Хотя, это некорректно.. — Ёшка остановился, а затем прикрыл глаза в раздумьях. Он бы не прочь так назвать своего партнёра снова и снова... — Как мне сказали Вы, мистер Краткий, очень часто использовали свой гнев не во благо небес! Даже после молитв и служения Вы ничего не получите, никакого прощения! — Подожди.. Это значит, я умру?! Господи.. Да ты Дьявол! — его глаза засвпркали. Кажется, Бог был для него сейчас только щитом, за которым он может скрыться, но нет. Всё его найдёт и всегда. — Да и неужели? За просмотр порна и гнев? — улыбается он. Да как этот нечестивый, неверный говорит об этом! Ёшка посмеивается, а затем садится на аноле, закидывая ногу на ногу, так же скидывая свой плащик, оголяя крылья под вуалькой. — Забавно, забавно... — Ты... Ты дьявол! Ты как вообще пробрался в СВЯТУЮ обитель?! — выделяя слово зарепетал мужчина в своей манере речи, а затем он немного прогнулся в спине. — Церковь не так уж и сильно защищена... Тупость прятаться здесь от всего на свете – при бомбардировке от церкви останутся только развалины, при болезнях из-за заразы все умрут, но а про коец света я вообще молчу! — он распахивает глаза, смотря на почти что самоуверенного Краткого. Он напряжённый, бесспорно, да и дышит через приоткрытый рот, оголив только клыки. Наверное, они очень хорошо чувствуются на коже.. прямо как у того паренька! Затем, Краткий мигом расслабился, принимая обычную позу, как будто тот смирился с потерей или утратой. Прошёл все стадии принятия за пару секунд! Только не хватало поведения и ситуаций. Краткий молчит, по долгу молчит, не решаясь сказать ни слова. В этот момент Ёшка подхватывает из под своей попы Библию, и удивительно – держит её на руках и читает! Тупые смертные, думают, что демона можно убить простой молитвой? Как бы не так! Чуть то Демона, чуть то Ангела, всех их убьет только их же оружие, а не что-то из стали или окропленное святой водой. Вообще это был всегда бесячий бред для демонов, который заставлял горделивых, жадных и чревоугодных посмеяться от души, а остальных лишь косо сглазить недо-экзорциста и оскалить свои зубы. — Мне жаль, что ты жил во лжи, и создал вокруг себя саморазрушение твоих грёз, Краткий, — начал Ёшка, склонив свою спину к этому мужчине, куда-то выкинув эту бесполезную книгу. Спасибо что библия стала неким образцом для законов.. Хоть и часть из них. — но теперь, если бы ты мне помог, как бы я не хотел.. Твоя жизнь перевернулась бы с ног на голову! Краткий молчал, он покорно опустил голову, совершенно не слушая дьявола искусителя. Ему было не просто неинтересно, ему было обидно, что по словам этого чёрта, он всрал свою жизнь из-за себя. Он хотел сейчас самого себя распять, ведь “он умер за ваши грехи” было не просто тупым фразеологизмом, а самыс тупым. Каждый обязан отвечать за свои поступки, а Краткий совершил настолько серьезные проступки, как пастор, что к нему явился дьявол-искуситель... — Ты инкуб? — прикус губы мужчина, глядя на “объект своих мечт” – судьба упорядчилась так, что на него запал его же идевл, и на это был бы грех не поглазеть. — Что? — вскрикнул Ёшка, а затем подобрал к себе коленки — Я – самый настоящий суккуб! То есть, я прихожу только к мужчинам! Я полностью вылепленный “твой идеальный образ”, И-Краткий! — Чего?.. Да я на бесов не рукоблудил! — возразил Краткий, а затем топнул ногой по половице, как бы угрожая своему собеседнику. Тот от неожиданности пискнул, задрожав как кленовый лист на ветру, а затем спрятал хвост и крылья за спиной. Шарики-рожки он прикрыл руками. — Не гневьтесь, И Краткий! — Ну и как мне.. Ох, матерь божия! — он опешил, а затем встал на колени, как бы наяиная молиться, но тут.. Как будто ком в горле застрял, и Краткий не смел ни о чём думать. Это заметил суккуб, поэтому он, немного подумав, встал на ножки со столика, где когда-то (пару минут назад) красовалась библия, а затем начал медленно подходить. Он видел весь шок Краткого, он видел, как он пытался сейчас не дрожать, обхватив себя за плечи, но Ёшка.. Подошёл к нему, и положил на его голову свою руку, как самая нежная мать гладит своего сына. — Что? — пасторь поднимает взгляд, а затем встречается со сверкающими в темноте глазами. Это были сккубьи глаза.. Который так манили, заставляли всё тело плясать, улыбаться как не в себя, а затем кричать от наслаждения. — Ничего.. Ты расстроенный, и мне очень жаль. — Дьявол, ты не похож ни на дьявола, и уж тем более на суккуба. — он устало хмыкнул в сторону, многозадачливо улыбаясь на мозаики в окнах, освещаемые лишь растущей луной. — Ты похож на самого чистого и невинного ангела-бедоносца.. Ты принёс мне беду, от которой я по малому схожу с ума.. — Это на Вас ещё суккубьи чары не действуют.. Так бы Вы голову потеряли! — улыбнулся Ёши, когда его ладонь перехватили, устало на неё смотря. — Я вижу, Ты сломлен, И-Краткий из-за правды.. — Верно, ты глаголишь истину. — Так ты согласен шагнуть в адский мир? Предупреждаю, там не так, как Вам, мистер Краткий, описывали в библии, и как рассказывали в этой вашей церковной школе.. — Действительно? Ну и что там, такого, что нам не рассказывали на богослужениях? — Например, ты не будешь вариться в котле! — радостно воскликнул Ёшка, что хватило для разгульного эхо по высоким потолкам и стенам. — И не будешь работать в аду – тас нет наказаний. Господин Люцифер бы получил дурную репутацию.. Услышав знакомое имя, что ясе пасторы и священники, да и даже патриархи держали за предателя, Краткий хмыкнул. Неужели он встретиться с тем, против кого миллионы священников по всему миру выступают против? От диких страстей в голове начинается накал эмоций, поэтому он нервно посмеивается, уже думая, что сходит с ума.. — Ох, я согласен, но пред этим.. Я бы хотел насладиться миром, где я вырос как человек, — улыбнулся Краткий, встав с колен, миго проходяст взгоядом по одежде суккуба – да и не суккуб же это вовсе.. — Во-первых, ты здесь не раз ещё появишься, а во-вторых.. Будь благодарен, что к тебе пришёл я – более снисходительный демон, который есть во всём адском мире! Краткий ничего не ответил, лишь презрительно швырнул взгляд в Ёшку. Он оглядел росписные потолки, вспоминая фразу “тело – это храм”, ну и что-ж, он бы хотел бы себе такой храм на теле! Взгляд метнулся на колонны, куда он потопал первым долгом, а за ним Ёшка. Было как-то нервозно смотреть, как человек прощается с тем, что любил несколько последних лет, так как Ёшка никогда не был живым! Ёшка родился и жил в аду как суккуб, он не знал ни родителей, никого: он знал только то, что его сотворил Асмодей как самого младшего суккуба, но.. Он сорвал большой куш, даже джекпот! Девственный священник, чего уж там? Прямо на блюдечке. Это бы хватило на всю жизнь, будь Ёши с самого начала набросился бы на Краткого, но.. Сейчас было даже жалко его. С виду слишком крепки, но в душе – самый ранимый одуванчик. Интересно, каким он станет за годы жизни в аду? Краткий медленно подходит, а затем молча пялит своим недовольным взглядом на Ёшку. Тот попискивает, будто бы боясь, что его прямо сейчас пошлют. Ну недовольный взгляд же не просто так на нём! Ёши медленно поднял свою руку, указывая прямиком сна своё волнующейся личико. — Ты... Суккуб. Ну не зря же именно ты пришёл! — прыснул руками мужчина, устраивая их на бёдрах, а затем он отвернул голову. — Э... Ну да, я уже как.. со времён Петра Первого не ел. — Ты сейчас серьёзно? — несвойственный говор для священника, а затем какое-то чуточку, как щепотка соли, заботливое поведение — а почему ты не ел? — Я ем только мужскую энергию, а это дорого стоит. — невесело ответил Ёшка, укутываясь в своих же объятьях, видя как Краткий на это лишь расстроено хмыкнул — Если бы я только поел... Правда, я был бы счастлив, особенно если это будете Вы... Он как будто когда обращался на “ты” – был по дружелюбному настроен, по мурке какой-то, хотя он таким и не является. Когда он на “вы” – как будто совращает, уже сокоащая расстояние между их губами, между их личной границей, которую ни в коем случае нельзя нарушать. Ещё секунду, и Ёшик бы прямо сейчас не удержался: так близко, и так аппетитно.. Совершенно все удивляются его выдержке. — Мне уже всё равно. — кратко ответил, угадайте кто? Краткий. Он смотрит на Ёшку, точнее на его лицо, совсем нисколечки не удивляясь, не прикрывая глаза, либо же отстраняясь от него, но и не идёт на встречу. Кажется, ему действительно уже всё равно на всех. — Тогда.. Помогите, мистер Пастор Какая-то в них интимная обстановка: они в огромном помещении, в “святом”, можно так сказать. Их освещает только растущая луна где-то вдалеке, а сердце отбивает ритмичные мелодии, отдающие эхом по стенкам рёбер. Они смотрят друг на друга, что может быть ещё романтичнее? Правда, Краткий всё ещё сомневается в том, что он делает.. Преданный Богу всю жизнь, соблюдая посты и читающий молитвы днями и ночами, чистый был сердцем, но все ли священники могут сказать без лжи, что они чистые душой? Теперь Краткий может не врать, а сказать правду – нет. Без лишних слов, рука Краткого касается щеки Ёши, проскальзывая к к высокому воротнику. Пальцы будто бы щекотят шею, от чего суккуб вздрогнул, немного поднимая своё левое плечо, прикрывая глаза. Нет, нужно сначала обнять, показать что любишь его. Вмиг оба обнимаю друг друга – кажется, мысли встали в ряд, и теперь каждый мыслит головой другого. — Решил тоже обнять? — усмехнулся Краткий, проводя рукой от косточки у шеи до крыльев, трогая эту вуаль. Хотелось бы её снять, выкинуть куда подальше. — Естественно... Я же не какая-то там, проститутка, чтобы только дарить наслвждение, а не любовь.. — тихо сказал Ёши, утыкаясь в шею пастыря. — Любовь? Ты умеешь любить? — Краткий даже за эти пол часа не задумывался, что демоны испытывают такие же яувства, как любые живые существа. Казалось, они даже безэмоциональные, а точнее, запрограммированные под одну эмоцию. — Естественно, — Ёшка прижался ближе. Краткий даже не задумывался о том, что можно кого-то полюбить.. Да и с чего бы его полюбить, Краткого? Наверное, для этого Суккуба пасторь является чем-то похожим на идеал – статный, высокий мужчина с хорошец комплектацией, а когда надо – с безупречной харизмой. Пастор наклонил голову, когда Ёшка начинает целовать его шею где она не прикрыта. — Кстати.. И как тебя зовут? — спрашивает пасторь, он же совершенно не знает его имени! Скорее всего, лучше, чем просто какое-то слово, а не имя. — Моё имя Ёшка, но суккубов называют как угодно по имени. — тихо звучит голос. Он как будто сейчас боится вскрикнуть. — Очень рад, — Краткий отстраняется от суккуба чтобы посмотреть на его лицо, такое, поэожее на ангельское личико... Берёт за локти, — Ёшка. Тот лишь улыбается ещё шире, а затем Й подводит своего “партнёра на сегодняшнюю ночь” к алтарю, а затем, как будто зная, что надо делать, Ёши туда запрыгивает попой. В другие дни бы Краткий сильно наругал такого парня, либо же изгнал этого беса, но в итоге.. Нет. Он смотрит сейчас на то, как суккуб снимает с себя ту самую бесячую вуальку, которая падает ближе к копчику. Краткому тоже захотелось не стоять столбом, а начать раздевать – смотрят на лица друг друга и, можно так сказать, оголяяют друг друга, хотя это и есть правильное утверждение данной ситуации. Самоего главное Ёши для себя снял – белые шорты и такое же белое, обычное белье, самое обыкновенное что ни на есть на свете. Вы думали, он слишком развратный? А вот и нет! Краткий же, увидев что Ёшка совсем не горит желанием раздеваться полностью, остался в одной рубашке, которая была под робой пасторя. Наверное, даже чтобы совсем не огорчать этого парня, ему пришлось приспустить всё своё нижнее белье. Да и вообще, они оба девственники, а особенно Краткий. Ёшке хотя бы с рождения внедрили всю инструкцию ко всем действиям, поэтому... Он взглянул сочувственно вниз – всё слишком плачевно, ему придётся поработать сначала руками... Но руками ли ему работать? Он же суккуб, много чего придумает, даже того, что не было не у кого во всей жизни. Хвост плавно поднялся, где-то за полем зрения Краткого, который так сейчас смущённо смотрел в лицо Ёшки, а тот игриво глядел в ответ. Девятый протянул свои руки у лица Краткого чтобы слюняво поцеловать его в губы, на что получил ответную реакцию, а затем тихие вздохи: Ёшик прикоснулся своим хвостом к Краткому, медленно и аккуратно ведёт им, щекочет саму головку кончиком хвоста-сердечка. Краткий над ним извивается, уже даже нагибается, а Ёшка ухмыляется. Ну вот, теперь Краткий совсем чувствует накал эмоций, от того и уже не терпится начать, но прелюдия есть прелюдия! Ёшик аккуратно скользит по шее Краткого пока его целует, затем обцеловывает всё тело, каждый его сантиметр, да и тем временем Краткий это делает уже с руками Ёшки, поднимаясь всё выше и выше, к шее, чтобы её так же расцеловать. Скорее всего у него там эрогенная зона, что теперь свидетельствую его лёгкие посмеивания и вздрагивания. Чужие руки снова скользят по телу, поглаживая массивную грудь Краткого, всё ближе и ближе к себе, как бы намекая, что совсем скоро можно и самому поработать. Ёшка же в это время и сам отстранился хвостом от члена Краткого, а затем представляет его ко рту, смачивает своими слюнями – у суккубов они в какой-то млмент похожи на смазку, потому нечего беспокоиться, а затем подставляет к себе этот хвост снизу, чтобы поскорее себя растянуть. Оба девственники, и оба боятся в предвкушении чего-то нового. Такими бы темпами, Ёшка стал бы самым обычным демоном, а не суккубом, а Краткий просто задротом, а не священником, если уж на то пошло. Оба вздрагивают от того, как на них влияет это возбуждение, а возможно даже и суккубьей феромон, который естественно вырабатывается во время возбуждения, что-то типо стимулятора, либо афродизиака, который хочется вдохнуть ещё больше. Даже для Ёшки запах лесных ягод был таким нужным, таким любимым, хотя он изредка этот запах чувствовал, и совсем не пробовал его. Но теперь, пред ним самый ценный объект всей вожделений каждого из суккубов – девственный священник-отступник. Ёшке даже повезло что он не сильно сопротивлялся, да и даже то, что он теперь отступник, который так и не шагнул в Ад. Краткий ну очень, кстати, красивый, поэтому ему крайне повезло встретить свой идеал и тому подобное... Повторять одно и тоже всегда скучно, не так ли? Особенно для Ёшки, который так лукаво сейчас улыбается, снова даря поцелуй партнёру, а затем кладёт свою попу в самое удобное для соития положение. Кратси же, без промедления сообразил что делать, взглянув краем глаза вниз, где его уже всё ожидало, поданное на блюдечке с золотой каёмочкой.. Хотя, понятия никто из них не мог бы предположить что это такое. Снова это лукавое посмеивание.. А что, Краткому начинает это нравиться, только если с Ёшкой погрязнуть в грехах, то во всех семи смертных грехов! Окунуться с головой в безумие страсти, что так предвкушает этот аромат афродизиака, когда Краткий наконец-то соизволил проникнуть внутрь. Ёши даже вмиг пискнул, пытаясь прямо сейчас не заплакать от чувств, что есу сейчас преподносит его тело: всё же, Краткий вошёл в него, остановившись только на чу-чуть. Ну уж совсем девственники, что поделать? Зато, Ёшик даже почувствовал будоражащий трепет в душе, равносильно так же, как и сам Краткий, который выпалил томный вздох, сам вздрагивая от этого. Большие пальцы впились в шею Ёшки, а затем они же и притянули в снова такой сладкий поцелуй, но уже без слюней. Наверное, она такая густая для смазки? Смазка это, можно сказать, просто обалденная... Приятно, совсем не туго и не совсем разработано, так что всем всё устраивало! Суккуб проскулил в губы, прижимаясь уже всем телом поближе, как будто вымаливая помощи у пастора, чтобы он прямо сейчас начал его оттрахивать, доводя не просто до оргазма, а до скорой медицинской помощи. Если бы Ёши был бы прямо на кушетке у скорой помощи, как бы Краткий всё это объяснил? ситуация без крайней была бы смешной, да и настолько, что оставалась бы байкой среди всех парамедиков. Шлепки маленьким, очень неслышным эхом раздавались в ушах, где-то отбивались от стенок непонятным эхом, так же само, как и причмокивания, как и поцелуи, такие же мокрые и любящие. Такое ощущение, что это молодая парочка занимается настолько щедрой любовью, как и то, что у них может таиться в глубине души. Но, правда ли они могут полюбить друг друга? От одного соития ничего не случится, да и чувства по щелчку пальца не появятся. От этих мыслей даже грустно как-то стало. Ёшик отстранился от Краткого на пару сантиметров – жаль что не на миллиметров – смотря на него самым жалким, самым сочувственным взглядом, что только он мог выдавить из себя. Тёплое дыхание обжигало грудь – похуй что на ткани. — Ты чего? — так же грустно спрашивает Краткий с бесячими придыханиями, останавливаясь, видя как партнёр угас. — А... Да не бери в голову, тебе это будет не интересно знать! — Ёши чтукнул его по голове, смеясь самой чистой улыбкой, хотя, можно ли её так назвать? Снова поцеловались, прижимаясь друг к другу такими липкими, мокрыми телами. Казалось что эта.. аналоя? Аналой?.. Скоро рухнет под тяжестью этих двух мужчин, не выдержав ни их вес, ни их чувства прямо сейчас. Всё неправильно.. Хотя, кому это может быть прямо сейчас важно? Рука Краткого скользнула вниз по белому топу, затем по очень тонкой белой водолазке под этим топом и, наконец добрался до стоящего колом член, который тоже требовал ласки и любви. Прикоснувшись к нему, Краткий даже не смотрел ни вниз, не в сторону, а только на Ёшку, как будто очарованный им, да и какие ещё могут быть чувства, если не такие? Ёшка даже подскочил, ещё раз, пропищав что-то непонятное, не членораздельное. Ёши скрестил свои ноги на ягодицах партнёра, чувства уже ими, как Краткий в такт какого-то ритма вдалбивался, совсем напряжённый, и такой сексуальный.. Волосы упали ему прямо на лицо и плечи, тоже были мокрыми как и всё тело. И смотрел он слишком горячо, хотелось прямо сейчас кончить от таких видов, но всё равно суккубы и инкубы чувствуют сухой оргазм.. А как жаль. Ёши бы с удовольствием одарил личико Краткого своей спермой, но.. Не в этой жизни. Кратси огладил задницу Ёши своей огромной лаптей, оглаживая её, сжимая и иногда царапая. Ёшка даже не заметил, как по его щекам прошлась дорожка из слёзок, но они совсем не были горькими, а наоборот, даже сладкими от удовольствия. Он снова примкнул к губам партнёра, а краткий рад стараться – он уже так встал пред Ёшой, что ему приходится задирать свою голову, да и тем более вздрагивать от каждого неминуемого, быстрого толчка в его же задницу. Ёшм даже на миг облизнул свои клычки, а затем рвано выдохнул в чужие губы, когда в него так обильно кончают. От чувства наполненности некуда деться, приходится с ним мириться, а затем вюбирать в себя всю эту энергию, проглатывать её до последней капли, как делают это все суккубы. Краткий, который снова склонился над ним, тяжело дышал, он был совсем без сил, и даже не мог пошевелиться. — Ну как, понравилось? — полный жизни в себе сказал Ёшка, а затем спрыгнул с аналой, чтобв быстренько собрать вуальку и шорты. Краткий же аккуратно облокотился об алтарь, смотря то, какой он чистый после их соития, а затем прилёг прямо на половицы, упираясь об тот самый алтарь, где была библия. Он наблюдал за тем, как Ёшка быстро, даже забавно, одевался. Вся его одежда белая, как подметил Ёшка – всё ещё. Такой оживленный, совсем отличается от того, кого он видел до этого. — Ну что, герой-священник, — он появился прямо у лица Краткого, говоря своим очень милым, спокойным, очаровательным голосом — готов ко второму раунду? Он же не мог, и не хочет. Он же оделся. — Э.. Нет.. хах.. Мне тяжело, — он усмехнулся, хотя выглядил как брошенный, плюшевый мишка. — Ну, по тебе видно, — уже как-то скучающе произнёс Ёшик, нагнувшись чтобы помочь заправить свой орган Краткому в трусы, а затем зачтегнуть ширинку — вся твоя энергия – во мне, а значит, тебе нужно поспать для того, чтобы её восполнить. — А ты так не умеешь? — Нет, зато.. Когда ты станешь демоном, тоже всякие штуки сможешь делать! — он улыбнулся, а затем стукнул того по плечу. Кажется, Краткий готов был выплюнуть своё сердце от неожиданности — Давай, вставай, и пойдём уже в твоё новое место работы! Вот, в окне появился фиолетовый пожар, который тут же забрал два тела с собой в преисподнюю. Едиственный, кто остался на улице в такую темень – вампир-неудачник, скулящий о еде. Тоже захотел, видите ли, чем-то насытиться, и вот наблюдал за этим цирком. Эх, только зря время потерял. Может, Яори найдёт себе другую жертву?