Хризантема для Багульника.

На утро Итачи чувствовала слабость во всем теле, но следов отравления или чего-то такого не было. Однако куноичи не стала нежиться в постели. И хоть чувствовала куноичи себя отвратительно, она заставила себя поесть и выглядеть так, словно прошлой ночью ничего не произошло. Она умылась во дворе холодной водой и стала мыслить здраво, что сказать главе? О смерти Шисуи уже точно стало известно, значило ли это, что и о ее присутствии и попытке спасти жениха уже известно Мадаре? Итачи виновато покусывала нижнюю губу, продумывая речь перед Мадарой, рассматривая свое отражение в бадье с водой. — Итачи, — тихо позвал ее хрипловатым голосом Мадара, он не выглядел сердитым или разозленным. — Глава, мне очень жаль, — она поклонилась очень низко, затем вовсе встала на колени, а брови Мадары поползли медленно вверх от изумления. — Встань, Итачи, я не виню тебя в смерти Шисуи, и тому, что ты попыталась достучаться до него, я тоже знаю. Анбу послал Хокаге, но мне также доложили о случившемся. — Шисуи сказал мне кое-что перед гибелью, — голос куноичи не дрожал, но был насторожен, — мне очень жаль сообщать вам, но Изуне мертва. Мой отец замешан как-то в случившемся, но не я… Однако, если вы пожелаете, я тут же сниму себя с этой миссии. И вы можете подозревать меня, это обоснованно, учитывая, что во всем этом замешан мой отец… — Итачи, — Мадара присел рядом с ней, приобнял ее за плечи, заставляя встать на ноги. Их лица оказались очень близко, дыхание Мадары обожгло, взгляды главы клана и куноичи встретились, искра пробежала между ними, и, не помня себя, Мадара рванул девушку на себя и обнял. Он чувствовал, что она переживает, что ощущает вину. — Я верю тебе, только тебе одной, Итачи, — в голосе Мадары не было раздражения или печали, он был спокоен, слишком спокоен для человека, потерявшего возлюбленную, пусть та была лишь на вторых ролях. — Мадара-сама… — она попыталась отодвинуть от себя мужчину, показывая, что ей не очень хочется оставаться в объятиях главы, но Мадара не отпустил ее, не позволил ей вырваться из своих объятий, наоборот, прижав к себе сильней, он подхватил, несмотря на все сопротивления, девушку на руки и понес в сторону своих покоев. Никто из слуг не пытался его остановить, а когда они уже оказались на пороге его спальни, он поставил Итачи на ноги и поцеловал. Куноичи пыталась вырваться, и, укусив за губу главу клана, она практически вырвалась, но Мадара не отпустил, толкнув дверь рукой, он втолкнул ее вовнутрь и продолжал целовать, пытаясь подавить малейшее сопротивление. — Прошу вас, Мадара-сама, остановитесь, — голос задрожал, дыхание сбилось, но Итачи не хотела продолжения. Только не так и не сейчас. — Я не могу, — прошептала она, посмотрела в глаза Мадаре. В ее взгляде читалась мольба. — Прости, — прошептал в ответ мужчина и отпустил ее. Она выскочила из покоев главы и тут же отправилась в свои. Точнее, уже не ее. Завтра она покинет поместье и отправится домой, и к черту планы отца и игру Хокаге. Она не станет больше пешкой в их игре, не станет разменной монетой, как Шисуи. Об мысли о мертвом возлюбленном Итачи закусила губу до крови. Она хотела узнать, кто убийца, и отомстить, но понимает, что чем дальше она будет распутывать этот клубок, тем больше тайн ей откроются. А она знать их не хотела. Но картина сама вырисовывалась в голове, очень мрачная и беспокойная. Мадару хотят, возможно, убрать, но чужими руками, а на место козла отпущения выбрали ее? Первой подозреваемой была жена главы — Кушина. Куноичи помнила смертельную иллюзию, насланную Мадарой, когда она только появилась в поместье, и как он показал ей, насколько ужасной может быть Кушина Удзумаки в гневе. А вторым был ее отец и неизвестный. Итачи улыбнулась своим мыслям, совсем позабыв о том, что еще минуту назад явилась сюда, чтобы собрать вещи и уехать, возможно, сбежать из клана и деревни не получилось бы, но доложить Хокаге, попросить прекратить миссию она могла и была даже в праве. Она заметила слишком поздно, как седзе ее комнаты распахнулась, и на пороге появилась та, которой стоило опасаться. - Так ты не Изуне, — произнесла с ядовитой улыбкой на губах Кушина и шагнула смело вовнутрь комнаты. Она прикрыла за собой перегородки, перекрывая единственный путь к отступлению. В глазах учихи сверкнул шаринган. Итачи собиралась применить иллюзию, чтобы суметь сбежать, но способности Кушины были для нее неизвестны, и куноичи не знала, чего ожидать от этой женщины. - Нам нужно поговорить, — произнесла рыжеволосая, и на ее лице отразилась вся та жесткость, что копилась годами. Итачи лишь кивнула в знак согласия, но шаринган все еще продолжал гореть в ее глазах, и куноичи в любой момент ждала подвоха.