Рок судьбы

19 Августа 20… года. Я — Генри Аддерли, английский врач. Через два дня я улетаю в Северную Америку, где мне предстоит пробыть пару недель. Поездка туда будет долгой, ведь лететь на самолёте придется более семи часов. Я начал вести дневник, чтобы потом в деталях рассказать обо всем моей дорогой Люсиль, которая останется в Англии и будет ждать меня дома. Живу с сестрой, так как жену я себе не нашел. Моя профессия почти не оставляет времени на себя и семью; не каждая женщина согласится это терпеть всю оставшуюся жизнь. Да и уже после тридцати лет первое место занимает работа. Что ж, я отошёл от темы. Всего два дня и я покину этот дом. За столько лет мог бы и привыкнуть, но каждый раз как в первый волнуюсь, лишь бы ничего плохого не произошло в мое отсутствие. Я уверен, что Люсиль справится без меня. Пусть она уже не маленькая сестрёнка, о которой нужно заботиться, но волнуюсь я за нее всё так же сильно. Сейчас за окном темная и мрачная ночь. Глаза закрываются. Конечно, мне нужно выспаться перед не близкой дорогой, но бессонница мучает уже не первый год. Знаю, что ни к чему хорошему это не приведет, но заставить себя снова в почти кромешной темноте бездумно смотреть на немного обшарпанную деревянную стену, в тщетных попытках уснуть, не могу и абсолютно точно не хочу. Сестра снова будет сердиться, если вдруг проснется и поймет, что я не сплю, но это ничего страшного, поругается немного и успокоится, как и всегда. Черная круглая лампа на моем рабочем столе мигнула, на секунду погрузив комнату во мрак. Я устало потер переносицу, снял очки, аккуратно положил их на стол и выключил неприятный для моих уставших глаз желтый свет. Маленькое пространство моей скромно обставленной комнаты теперь освещалось лишь редкими проблесками огоньков, исходящих от проезжающих мимо дома машин и одиноко стоящих у дороги фонарей, которые грустно склонили свои «головы» над проезжей частью, создавая ещё более унылую атмосферу и окончательно портя мне настроение. С самыми грустными и нагнетающими мыслями я всё-таки заставил себя встать из-за стола — при этом старый стул неприятно заскрипел, разрезая уютную тишину ночи — и лечь на мягкую кровать, опуская голову на подушку. На свое удивление, я почти сразу почувствовал, как погружаюсь в сон. Видимо, ведение дневника пошло мне на пользу, а конкретно, помогло разобрать мысли и успокоить взбудораженный разум. 21 Августа. Все вещи собраны в чемодан, который неподвижно стоит у двери в прихожей и ждёт, пока я соизволю выйти из своей комнаты, попрощаться с Люсиль, взять его и уехать в аэропорт. Может я зря себя нервирую пустыми домыслами, но меня гложет изнутри очень-очень плохое предчувствие. Я вернусь к дневнику позже, когда будет свободное время. Итак, я набрал в лёгкие по-больше воздуха, стараясь успокоиться, и все-таки вышел из комнаты. Люсиль уже смиренно ждала меня на крыльце, мило улыбаясь. Когда я приблизился, она накинула мне на плечи мое любимое коричневое пальто, которое я ношу уже не один год. Я поцеловал ее в щеку, взял увесистый черный чемодан и сел в машину. Счастье, что я живу достаточно близко, поэтому могу доехать до аэропорта минут за десять на такси. Я взошел на самолёт точно в назначенное время, занял свое место у окна, за которым начинало смеркаться, снял тяжёлое пальто, потому что в салоне было тепло и без него, и поставил в ноги чемодан, а потом достал из него книгу. Это был «Этюд в багровых тонах» Артура Конан Дойля, который я перечитывал из раза в раз, искренне наслаждаясь захватывающим сюжетом. С головой уйдя в любимую историю, я не сразу заметил, что ко мне подсела молодая пара. Девушке на вид было лет двадцать пять, а ее молодому человеку около тридцати, как мне показалось. Они взахлёб что-то обсуждали, если я правильно понял, говорили о предстоящей свадьбе. Ее голос был чуть визжащим, в отличие от партнёра, из чего я сделал вывод, что девушку это волнует гораздо больше, чем будущего мужа. Я невольно улыбнулся ее весёлому поведению, очень уж счастливой она выглядела. Мне в голову пришла мысль, что, быть может, все не так уж и плохо и я понапрасну волнуюсь? Но только я расслабился и отложил книгу, как самолёт сделал резкий маневр в сторону, и стеклянная бутылка с тёмно-коричневой жидкостью, которую минутой ранее мужчина поставил на столик, опрокинулась прямо на мое пальто, которое мирно лежало на коленях. Мои попутчики мгновенно замолчали, девушка испуганно прикрыла рот руками. Я вздохнул. Ну конечно же все не могло пройти без происшествий! Я медленно поднялся со своего места и, не сказав им ни слова, удалился в уборную. Пятно было немаленьким, но я решил, что времени у меня ещё много и я смогу его отмыть. К слову, потратил я на это занятие не менее получаса, а когда вернулся на свое место, мне пришлось выслушивать многочисленные извинения от попутчицы. Я, конечно, ей очень признателен за оказанное внимание, но настроения нет совсем, поэтому я спокойно заверил ее, что ничего страшного не случилось и я вовсе на них не злюсь. От мужчины же я не услышал ни слова. Последний час полета я спал, приложив к стеклу уже почти высохший плащ. 22 Августа. Сейчас, когда у меня появилась возможность продолжить, я запишу, как прошел этот день. Нью-Йорк встретил меня шумом проезжающих машин и красотой высотных зданий. Уютом веяла каждая кофейня. Оживленные улицы, везде снующие люди. Это — город суеты и спешки. Он очаровывал своей уникальной атмосферой: у него получалось приводить в восторг своим величием, красотой и в то же время удивлять комфортом пребывания, добротой местных жителей. Да, общество здесь оказалось очень разношёрстным, но радушие всех людей приятно удивляло. За пару часов я заселился в гостиницу и обошел окрестности. Ну, как окрестности… Успел завести знакомство с достаточно милой девушкой, пока покупал кофе. Я решил, что впредь буду заходить только сюда, потому что Эмма оказалась хорошим собеседником и отличным бариста, а ещё кафейня, где она работала находилась недалеко от отеля, в который я заселился. Излюбленный мной латте макиато был как всегда изумителен. Без цели прогулялся по одной из аллей. Признаться, в ряд посаженные деревья и чистые дорожки производят хорошее впечатление. Думаю, мне обязательно стоит вернуться туда ещё. Даже немного завидую людям, которые могут позволить себе гулять там каждый день с собаками. Смотреть, как бегают эти милые и резвые животные — одно удовольствие! Уже поднявшись со скамейки, чтобы пройти дальше, я неожиданно почувствовал лёгкое прикосновеник к своему плечу и обернулся. Голубые глаза, волосы с рыжеватым отливом. Мы замерли друг напротив друга, не веря глазам. Я не ожидал его здесь встретить… — Генри! Как чувствовал, что это ты! Мы не виделись с окончания школы! Я помнил, что Мэтт всегда очень эмоциональный, поэтому не удивился, что он весь светился от радости. Я похлопал его по спине, приветствуя, и тоже улыбнулся. Всё-таки мы были друзьями. Нашу дружбу остудили семь лет разлуки. Он тогда уехал из Лондона, списывались мы редко, да и обоих больше волновала карьера, нежели поддержание общения. Я не знал, кем он стал по итогу и это была хорошая возможность задать интересующие вопросы. — Рад встрече. Живёшь здесь или заездом по работе? Метт немного изменился в лице, видимо, не ожидал, что я начну именно с этого, но ответил просто и понятно: — Живу. Англия с ее частыми дождями казалась мне слишком серой. Я в общем то был с ним согласен, но переезжать всё равно не собирался. Лондон напоминал о детстве, когда ещё были живы родители, а я играл в футбол с соседскими ребятами. — Ты проездом, да? — спрашивает Метт для поддержания разговора. Киваю: — По работе. К слову, не проводишь меня? Я здесь первый день, ещё не успел город посмотреть. Он несколько растерянно соглашается, и я называю адрес. Асфальт под ногами кажется необычно чистым для большого города. Ещё не пожухлая, недавно покошенная ярко-зеленого цвета трава растет по краям и уходит куда-то в глубь парка. Между мной и моим приятелем повисает тишина, которую, к своему сожалению, я не могу назвать комфортной, но она и не напрягает. Метт, кажется, проникся атмосферой этого места и не был против моего затянувшегося молчания. Начиная осознавать свою беспричинную холодность к нему, я на мгновение оказываюсь захвачен желанием поддержать общение с этим близким мне человеком, но этот настрой довольно быстро сбивает понимание, что за столько лет мы оба изменились. Я точно. Он — может быть. — У меня номер телефона другой уже как несколько лет. Может, запишешь? — предлагает Метт, а я и не отказываюсь. — Буду потом ждать рассказа, что у тебя за работа такая. Он улыбается так искренне и лучезарно, как в былые времена, и мне даже становится грустно, что мы так долго не общались. Как же я соскучился по нему. Главное здание центральной больницы встречает прохладой от вентиляторов и ярким освещением. Девушка на ресепшне указывает мне дорогу, после моего объяснения, к кому мне нужно. Мистер Хилл — мужчина среднего роста с каштановыми короткими волосами и натянутой улыбкой. При разговоре он активно жестикулирует руками и часто повышает голос до визга. Этот человек несёт ответственность за мое пребывание здесь. Я не могу назвать его начальником, ведь я работаю сам на себя, но он отвечает за мое проживание и устройство. Так сказать, одно его слово — и мне открыты почти все дороги. Это, безусловно, полезно, но я не в восторге от его компании. Наш разговор быстро переходит к делу. Мое присутствие здесь необходимо потому, что идёт война, отчего большинство граждан отправлены на фронт, в том числе и профессиональные врачи. В связи с нехваткой людей, у меня будет загруженный график работы, но это компенсируется достойной зарплатой и тем, что нет нужды оплачивать снятый для меня отель, он не моя забота. Мистер Хилл перечисляет некоторых желающих попасть ко мне на прием клиентов, преимущественно, с серьезными механическими травмами, требующими хирургического вмешательства, когда его речь прерывает телефонный звонок. Его лицо кривится в гремасе отвращения, когда он слышит, что ему говорит собеседник. — Перенесите встречу с ней. Скажите все, что угодно, лишь бы ушла! — в голосе слышатся истеричные нотки, — Нет, сейчас не подходящее время, я занят, очень занят. Прибывший к нам… Но… — его глаза расширяются, а выражение лица становится похожим на жалобное. — Понял. Он сбрасывает звонок и со стуком кладет телефон на стеклянный столик. Без объяснения сцены, невольным свидетелем которой я стал, мистер Хилл резко и неожиданно меняет тему: — Нельсон будет рад видеть тебя в этом же кабинете завтра в час дня. Кое-что поменялось, — он вздыхает. — Он сам расскажет. На этом все. Я вежливо прощаюсь, удивленный таким поворотом событий, и выхожу из кабинета. Что ж, думаю, ответы на мои вопросы мне должен дать вышеупомянутый человек. 23 Августа. Было непривычно просыпаться без будильника в будний день. Тонкие шторы легко пропускают солнечный свет, пока шум от машин пробивается даже сквозь закрытые окна. Этот день многое обещает. Наручные часы показывали почти ровно одиннадцать часов. Два часа в запасе… Неплохо. Первым делом кофе, решил я. Несколько минут на дорогу и я уже делаю заказ, после с улыбкой обсуждая с Эммой новости. — Представляешь, — восторженно восклицает она, взмахивая руками. — А я в университет поступила, о котором ещё со школы мечтала! Я через чур громко вдыхаю, поднимаю на нее взгляд и пытаюсь разглядеть в ней что-то, что раньше не видел. У нее вытягивается лицо и брови поднимаются вверх, когда она смотрит на меня после этого. — Что-то не так? — спрашивает Эмма с недоумением, и ее протянутые руки с кофе и упакованным пончиком замирают передо мной. — Так ты ещё учишься… — Ну да, — она улыбается, будто перед ней маленький глупый ребенок, и я правда чувствую себя таковым. — Выглядишь, прямо как взрослая, — тихо отвечаю, переключив внимание на зажатые в ее пальцах стаканчик и пакет. — Сочту за комплимент. Ее кокетливо прикушенная губа притягивает взгляд, и в следующее мгновение передо мной оказывается бумажка с номером телефона и нарисованным в конце маленьким сердечком. — Позвони вечером. Я как то заторможенно киваю, даже не расслышав, что она сказала, поспешно забираю кофе и ухожу с чувством, что проиграл это небольшое сражение. Бумажка с номером уходит ко мне во внутренний карман пиджака. Я уже знаю, что не позвоню, но выкинуть не решаюсь. Это был милый жест с ее стороны. Следующий пункт назначения — лавочка в том самом парке. Я собирался позавтракать в спокойной обстановке. Ближе к назначенному времени я подхожу к нужному кабинету и решаю просто подождать оставшиеся десять минут, однако почти сразу дверь открывается и из дверного проема выглядывает мужчина лет пятидесяти. — Я вас в окно увидел, — добродушно улыбается он и жестом приглашает меня войти. — Благодарю за визит. — Я тоже рад встрече, мистер… Я опускаюсь на мягкое кресло. Он ставит недалеко от меня стул и садится, закидывая ногу на ногу. — Можно просто Нельсон. Я же могу звать тебя по имени? — спрашивает новый знакомый и после моего согласия сразу становится серьезнее, — Обстоятельства несколько поменялись, Генри. Ты, должно быть, знаешь, что происходит в мире. Нам всем сейчас не просто, а беды продолжают сыпаться, как из рога изобилия. Надеюсь, ты не будешь оскорблен таким поворотом событий, но ты нужен за городом, в одной из близ лежащих деревень. Дорога займет несколько часов, там глухая местность, но скудное население есть. Богом забытое место… — он кидает на меня несколько сочувствующий взгляд. — Конечно, я не в праве тебя заставлять, но ты кажешься мне человеком добрым и не испорченным славой. — Что же натолкнуло на такие мысли? — интересуюсь, зацепившись за последнее предложение. На его лице снова расплывается улыбка, но на этот раз я не могу ее никак интерпретировать. — Любой другой бы поблагодарил меня и без сомнений подтвердил эти слова для своей же выгоды. Генри, — продолжает Нельсон, возвращаясь к сути. — Нужна твоя помощь. Я мог бы найти другого, но что-то мне подсказывает, что ты не откажешься в силу своей милой натуры. Меня смутила его уверенность, потому что невозможно полностью понять человека, находясь с ним в одном помещении от силы пятнадцать минут, но на этот раз я не стал пытаться что-то опровергнуть. Возможно, он блефует, чтобы получить желаемое, но весь его честный, открытый образ, небольшие морщинки в уголках глаз, искренняя улыбка и едва заметная седина на висках внушают доверие. Наверное, я могу сравнить этого человека со старым волком, который раньше, может, и был ловким и устрашающим, но сейчас устал от своего прошлого, занялся обычной рутиной и вместо охоты на зайчиков проводит им экскурсии по своим владениям. — Что скажешь? — неожиданно раздается его голос совсем рядом, и я со стыдом обнаруживаю, что прослушал все, что он мне говорил. Нельсон это, я уверен, заметил, но никаких отрицательных эмоций не показал, все так же улыбаясь мне, как своему приятелю, и начал заново: — Я ещё не говорил тебе, зачем конкретно ты там нужен. Понятное дело, что ты будешь просто как врач, но есть ещё кое-что. Я уже говорил, что время у нас нелегкое. До тебя в той деревне работал один из служителей закона, но потом подал в отставку. Кажется, по семейным обстоятельствам. Я решил отвезти тебя сам потому, что мне нужно будет встретиться с ним. Его имя тебе не о чем не скажет, да и вы сами познакомитесь позже. Он вел там дело, пока не бросил все. Знаешь, — он затянул паузу, кажется , ненамеренно. — Я бы хотел, чтобы ты знал, во что я тебя втягиваю. Просто послушай. Я решил не перебивать, концентрируясь на словах. — Дело нешуточное. Что-то произошло; не знаю всех подробностей, потому что сам ещё не видел ничего. Стали пропадать люди. Много пострадавших. Начальство списывает все на диких животных, но это объяснение изначально не имело шансов оказаться правдой. У меня есть личная просьба к тебе, Генри. Он пододвигает свой стул ближе ко мне и вмиг становится серьезным. — Я прошу тебя найти человека по фамилии Нэрелл и выяснить у него, что происходит. Потому что, что-то мне подсказывает, меня он пошлет, как только я подойду. — Это ваш знакомый? — Бывший друг. Я понимающе киваю. — Благодарю. Ты очень поможешь. Ну, думаю, на этом пока все. На счет оплаты можешь не беспокоиться, сумма устроит всех, это можно обговорить позже по телефону. Прошу меня простить, но через десять минут совещание и я не могу его пропустить. Он пару раз хлопает меня по плечу, мы прощаемся, и я ухожу, оставшись, стоит признаться, под впечатлением. Остаток дня проходит как нельзя спокойнее. Вечером я, как и договаривались, созвонился с Нельсоном. Удивительный и на редкость приятный человек. Несмотря на изредка проскальзывающее хитрые нотки, он говорит прямо и понятно, сразу посвящая во все детали и поясняя то, где могут возникнуть вопросы. Мы договариваемся на то же время, что и сегодня. Мне останется только заново собрать вещи по сумкам и морально приготовится к ещё одной поездке. 24 Августа. Пора прощаться с комфортным отелем. Ну, что ж, я сам согласился. Ещё вчера я докупил все необходимое, пройдясь по паре местных магазинов. Не знаю, насколько я так задержусь. По контракту, у меня есть 14 дней. Не так уж и долго, да и не известно, насколько я застряну в той глуши. Может, мне даже понравится. Природа всё-таки. Мы снова встретились с Нельсоном уже в менее деловой остановке в той кафейне. — Приятно знать, что кто-то разделяет мои вкусовые предпочтения, — сказал мне он, когда мы случайно чуть не столкнулись. — Я тоже рад вас видеть, — честно признался я, даже приободренный такой встречей. — Мы на «ты», Генри. До назначенного времени было ещё полчаса, но это никого из нас не смущало. — Я решил зайти сюда, чтобы до твоего прихода выпить кофе, но и ты не промах, удивил, — Нельсон равномерно размешивал сахар, не сводя с меня взгляд. — Разве удивительно, что я тоже люблю кофе? — Я смел предположить, что тебе больше нравится чай. Думал даже, зелёный. Обычно я не ошибаюсь. Мои брови приподнялись, а на губах заиграла лёгкая улыбка. — У всех бывают проигрыши, — пришлось спрятать смешок за бумажным стаканчиком, делая глоток. — Подловил. Вижу, утро хорошо началось. Надеюсь, не испортил тебе времяпровождение своей компанией. — Я нисколько не против, — тут же весело отозвался я. — Если тебе удобно, можно и пораньше выехать. Кстати, ничего, если поедем на моей машине? Мне тоже бы глянуть, что там да как. — Как скажешь. У меня вещи собраны. — Много? — Не очень. — Это хорошо. — задумчиво произнес он. Нельсон допил свой кофе и выкинул свой пустой стаканчик; я последовал его примеру. Мы вместе поднялись в мой номер, я взял чемодан, он вызвался понести сумку. На вахте отдал ключи и вышел на улицу, Нельсон тем временем убрал мою сумку в машину и ждал меня, облокотившись на свой Volkswagen Passat и крутя между пальцев ключи, на которых болтался металлический брелок в виде… звёздочки? Что ж, забавно. Как я уже понял, ему было не чуждо иногда показать себя, так что он с самодовольной улыбкой наблюдал за моей реакцией на его машину. Да и выбор одежды говорил за него только самое лучшее. Не лишенный хвастовства, но в меру горделивый, Нельсон был уверенным и точно знал себе цену. Моё уважение. — В добрый путь! — с улыбкой сказал он, когда я тоже устроился на сидениях. — Есть предпочтения в музыке? — Нет. — Ловлю на слове. Тогда не жалуйся, если что-то не понравится. Песни из радио играли на рандом. Я смотрел в окно и не особо запоминал, куда мы едем. Может, и надо было бы. Долгое время многоквартирные дома сменялись домами поменьше; потом и вовсе исчезли — их заменили деревья, кусты и знаки, предупреждающие о лосях. Где-то на середине пути я уснул, облокотившись на стекло. Сквозь сон я услышал, как Нельсон сделал музыку тише. Он разбудил меня, когда мы приехали. Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Это место на обещанную деревню почти не походило. Высокая трава, вокруг ни души. — Дальше пойдем, проехать не получится, — пояснил Нельсон. Не зная ничего в этой местности, я послушно пошел за ним по немного заросшей, не асфальтированной дороге. Уже скоро мы вышли на поляну, где виднелись несколько двухэтажных домиков. Нельсон уверенной походкой пошел за них по едва заметной тропинке, да так, что я едва успевал за ним. — Куда мы идем? — поинтересовался я, замечая, что мы отходим от изначального места все дальше. — Помнишь, я говорил об одном человеке? В скором времени мы вышли на холм, где впереди на поляне был разведен костер, а чуть дальше у воды стоял высокий мужчина и, насколько я понял, рыбачил. Нельсон подтолкнул меня в спину, и я спустился к воде. Но не успел я даже поздороваться, как Нэрелл сам начал разговор: — Вы тот самый врач, который добровольно, по доброте душевной, — он усмехнулся, — решил приехать в это захолустье? — Всё верно, — я немного растерялся такой прямолинейности. — Добро пожаловать, — ничем не разбавленный сарказм. Мужчина даже не повернулся в мою сторону — настолько был уверен в своей правоте. А потом обратился к мгновенно напрягшемуся Нельсону: — И зачем ты мне его привел? — Ты здесь совсем загнёшься, если я буду сидеть, сложа руки. — Он мне зачем, я спрашиваю? Нэрелл наконец обернулся и при этом посмотрел так, будто я — причина всех его бед. — У меня всё под контролем и я не хочу, чтобы кто-то посторонний совал нос в наши дела. Это было достаточно грубо. — Я понимаю, почему вы так реагируете на меня, но я сомневаюсь, что у вас «всё под контролем», потому что это точно не так! За последний месяц здесь произошло много всего, в особенности плохого, и я, как и мистер Нельсон, не могу оставить это без внимания, — твердо произнес я. — Вы врач или следователь? Ваше дело лечить людей, остальным займусь я. Нэрелл вздохнул и продолжил, не сводя с меня внимательного взгляда: — Раз уж выпроводить я вас двоих не могу, то завтра нужно будет сходить к пострадавшим. Ещё вопросы? — Если вы со всем справляетесь сами, как пытаетесь убедить нас, то почему и эту проблему не решите? — Рот закрой. Я на секунду опешил от такого, и даже Нельсон не стал вмешиваться, хотя явно был недоволен тем, как прошел разговор. — Боюсь спросить, — аккуратно начал я, но меня перебили. — Так и не спрашивай, доктор, — последнее слово он выделил голосом, как бы указывая мое место. Не собираясь терпеть это, я, не сказав ему больше ни слова, покинул это место. Не знаю, куда точно я шел, не обернулся даже на оклик Нельсона. Завтра после обеда. Ладно. Пусть будет, как он скажет. Покончу с этим и век ещё не увижу его. Позже Нельсон нашел меня у машины. Он извинился за случившееся, помог перенести вещи в мое новое место проживания и уехал. Время близится к вечеру. Сейчас я нахожусь в, стоит признать, достаточно уютном доме посреди леса. В этом месте каждое здание отделено от других не менее, чем полутора сотней метров. Дом, который мне выделили включает в себя одну комнату и достаточно просторную кухню. К моему счастью, внутри было очень чисто и сухо, за исключением только лестница на второй этаж, которая, так же как и ступеньки у порога дома, немного прогнила, а на стенах сзади домика виднелся мох. В прочем, жаловаться мне не на что. Природа здесь была, как я и представлял, великолепна. Для начала я прогулочным шагом вышел из дома и сел на истерзанную временем лавочку. Кажется, на ней даже были царапины от чьих-то когтей. Наверное, у прошлых владельцев была собака или ещё какое-нибудь животное. Оторвавшись от скучного разглядывания древесины, я поднял взгляд на открывшийся мне вид. Я совсем не преукрашиваю, когда говорю, что флора здесь очаровательна. Широколиственные деревья насыщенного зелёного цвета росли по всему периметру. Почти в любое время суток можно было услышать пение птиц, коих в окрестностях было не мало разных видов. До темноты я успел пройтись по обширной территории, чтобы развеяться, и это здорово помогло. 25 Августа. Настенные часы показывали 04:16. Телефон одиноко лежал на деревянной тумбочке у кровати. Я устало потер рукой глаза. Обычно я использовал фонарик, чтобы не пробираться по дому вечером на ощупь, пытаясь ни во что не врезаться. Свет включать не хотелось. Растворимый кофе в кружке с забавным белым котиком уже давно остыл и теперь грустно стоял, совсем забытый мной. Последние десять минут книга, лежащая у меня на коленях, оставалась недвижимой. Я упорно пытался прочитать текст на странице, которая была у меня перед глазами, но мозг просто отказывался воспринимать информацию, постоянно возвращая мои мысли к тому диалогу. То, что здесь что-то нечисто, понятно и без моих догадок и домыслов. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь. Главное для меня сейчас — не потерять лицо перед Нэреллом, поэтому я должен быть невозмутимым и, как он сказал, хорошо выполнять свою работу. А с остальными разберусь без его ведома и контроля. Да и что он может мне сделать? Правда, и чего я испугался? Нужно отдохнуть часов до десяти, чтобы не выглядеть совсем плохо. Я вернулся на второй этаж, оставив все, как есть. Предпоследняя ступенька зловеще скрипнула, отчего у меня по спине пробежал холодок и я поспешил скрыться в комнате. Было одиннадцать часов, когда я вновь открыл глаза и сразу зажмурился от яркого света, что сплошным потоком лился из окна. Немного проспал, но ничего страшного. Поднявшись с мягкой кровати я ощутил приятную лёгкость во всем теле, чего не было уже долго. Я выспался! Замечательная новость. Думаю, день обещает быть хорошим. После водных процедур я оделся и спустился на кухню. В пару глотков все же допил горький кофе, ведь выливать его было жалко, и на скорую руку приготовил горячие бутерброды с колбасой и яйцом. Собственно говоря, только я закончил трапезу, выключил газовую плиту и помыл посуду, как на тропинке, ведущей из деревни, появился мой гость. Он сухо поздоровался и пожал мне руку. Я про себя отметил, что говорит он спокойно и четко, а голос глубокий и немного хриплый. Теперь, когда мне довелось встретиться с ним лицом к лицу в спокойной обстановке, могу сказать, что на вид он очень даже привлекательный для своего возраста. Мужчина лет тридцати семи с тёмными прямыми волосами до плеч, которые в некоторых местах сильно запутались, одет в простую белую рубашку, первые три пуговицы которой были небрежно расстегнуты, и свободные черные брюки. Если описывать лицо, то стоит отметить, что у него темные зелёные глаза, нос с небольшой горбинкой и тонкие губы, которые при мне ещё ни разу не растягивались в улыбке. Руки его оказались грубы, из чего я сделал вывод, что он часто занимается тяжёлым трудом. Возможно, у него здесь есть семья, за которую он волнуется. От этой картины у меня в груди стало тепло. Может, зря я на него наговаривал, и Нэрелл не такой уж и плохой. Но следующей фразой он разбил все мои надежды на дружбу с ним: — Прекратите улыбаться, это выглядит жутко! — сказал он с напускным отвращением. Невыносимый человек, к тому же грубиян. Видимо, мысли ясно отразились на моем лице, потому что потом Нэрелл снисходительно похлопал меня по плечу и сказал не дуться. Их здание больницы оказалось достаточно старым, но в остальном пригодным. Нэрелл молча провел меня к одной из комнат. Как только дверь открылась, на меня уставились семь пар удивлённых глаз. Я представился, чем вызвал у некоторых ещё большее недоумени, хотя доказательством служил полный набор медикаментов в моей сумке. Одна из девушек подала голос: — Это правда? — обратилась она к Нэреллу за моей спиной. Тот угрюмо кивнул. — Тогда я рада вашему появлению. Ее голос звучал тихо, надорванно. Правильнее сказать, обречённо. Но я, кажется, вселяю в нее некую надежду. — Это займет время, но я помогу вам. Я улыбнулся ей и она ответила тем же. Неплохое начало. — Вы можете рассказать, что случилось? — спросил я, поднимая взгляд на остальных присутствующих. — А может, вы уже делом займетесь? — съязвил мне один из них. «Забавно, но только вчера я слышал похожую фразу» — вспомнил я, но никак это не прокомментировал. В углу комнаты сидел парень лет девятнадцати. В глаза сразу бросилась наспех перевязанная рука и пятна крови. Я сделал пару шагов к нему, пододвинул ближе первый попавшийся под руку стул и опустился на него. Парень окинул меня полным недоверия взглядом, но ничего предпринимать не стал. Я осторожно коснулся его локтя, перетягивая на себя. — Кто завязал это так ужасно? — спросил я, как только снял почти болтавшуюся ткань. — Я. Я оглянулся посмотреть и сразу почувствовал, как меня уколола вина за сказанное. Нэрелл не смотрел на меня, разглядывая белую стену, но я чувствовал его дискомфорт. Исправляться точно не стоило, ему не понравится, если я его пожалею. — Как звать? — обратился я к парню. — Марк. — Это укус? Кто на тебя напал? — я перевел тему, разглядывая порванную до самого запястья кожу. — Ты не поверишь. — И все же я настаиваю. Ответ прозвучал с небольшой задержкой: — Лось. Я и правда не поверил. У лосей нет клыков, чтобы так сильно вцепиться в мясо. Зашивать было нельзя. Специального оборудования нет. Я достал из сумки обезболивающее и воду, чтобы сразу протянуть парню. Марк выглядел удивлённым. — Я думал, обойдёмся без этого, — негромко сказал он, явно сомневаясь. — Конечно нет. Это вообще-то больно. Пей давай. Начавшие гнить края раны пришлось аккуратно срезать, а затем обработать все и наложить новую повязку. Марк явно вздохнул с облегчением, разглядывая свою руку. Даже поблагодарил. Джек не произнес ни слова, пока я был занят другими людьми. И все же меня интересовало, что за зверь был виной всех этих, без сомнения ужасных, травм. Здесь что-то неладно.