Персональные Демоны Безупречных

Трек к главе: 2WEI - Toxic

      5 ноября 2003 года       Министерство Магии Великобритании,       Улица Уайтхолл, Лондон, Англия, Великобритания       09:00 а.m       -Гарри! Гарри! — Рон несся по коридорам Министерства, попутно влетая в проходящих мимо людей на поворотах и извиняясь. В руке у него была зажата свежая передовица «Ежедневного Пророка». — Ты видел? Ты видел это?       Но стоило рыжему вбежать в кабинет друга, как его запал моментально сдулся, словно кто-то проколол воздушный шарик. Даже длинная фигура рыжего моментально скукожилась и скрючилась.       -Как я понял, уже видел…       Гарри возвышался над своим столом, на котором высилась стопка точно таких же газет. Судя по лицу Избранного, можно было подумать, что он сейчас начнет плеваться лавой от злости.       -Рон, — прохрипел он задушенным голосом, — с юбилеем тебя.       -В каком смысле?       -Ты приволок мне уже сороковую по счёту такую газету за сегодня. Как тебе заголовки, а? Нравится? Кто пропустил это в печать?       Рон положил свою газету на стол. Заголовок на первой странице гласил:       «ХОРОШИЙ, ПЛОХОЙ, ДРАКО МАЛФОЙ: СЫН БЫВШЕГО ПОДРУЧНОГО ВОЛАН-ДЕ-МОРТА, А НЫНЕ — ЛИДЕР КОРПУСА СЕРПЕНТАРИЙ И ЗАЩИТНИК МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ ДАЛ ПЕРВОЕ ИНТЕРВЬЮ!»       Ниже красовалась большая колдография. Рон и Гарри рассмотрели её.       Малфой занял место по центру. Спокойный, собранный и уравновешенный, одетый во всё чёрное, он смотрел в камеру, немного прищурив свои серые глаза. И как всегда — никакой улыбки. Только собранное, немного прохладное спокойствие вкупе с едва заметной задумчивостью на этот раз.       Справа от него улыбалась Максин Стреттон с сыном, слева — Оливер Темптель. По краям выросли Блейз Забини и Тео Нотт с красивой, пятилетней девочкой на плече. Девочка весело улыбалась и, судя по всему, вообще не боялась Нотта с его шрамами и гнетущим взглядом болотно-зеленых глаз. Блейз улыбался, но улыбка выходила не добродушная, а язвительно-снисходительная.       Под снимком значился следующий текст:       «Всем нашим читателям хорошо известно имя Драко Люциуса Малфоя, бывшего Пожирателя Смерти, единственного сына Люциуса и Нарциссы Малфоев и наследника многомиллионного состояния одной из последних так называемых «истинно чистокровных» волшебных семей. Избежав тюремного заключения, молодой мистер Малфой около пяти провел вдали от Британии, занимаясь какими-то своими важными делами, так что многие позабыли про его существование. Кто бы мог подумать, что именно Драко Малфой станет главным защитником волшебного мира перед лицом магловской угрозы. Нашему специальному корреспонденту, Эдварду Кассилиасу посчастливилось пообщаться с мистером Малфоем в Ли-Грине, куда тот приезжал с гуманитарной помощью для приюта леди Максины Стреттон и лечебницы Оливера Темптеля, которые незадолго до этого сам же и защищал?»…       -Как тебе это нравится, Рон? — с горькой усмешкой воскликнул Гарри, и его лицо перекосилось. — Он защищал… А про нас ни слова! Читай дальше!       Рон снова обратился к газете. Далее шло уже само интервью.       "Касиллиас: Здравствуйте, мистер Малфой! Прежде, чем мы начнем, скажите пожалуйста, давали ли вы интервью ранее?       Драко Малфой: Здравствуйте. Если какие-то краткие мыслишки и высказывания злобного и нахрапистого школяра можно считать за интервью, то давал. А если нельзя — можете считать данный материал эксклюзивным.       Касиллиас: Скажите, в чём же заключается ваша основная цель? Вы хотите создать движение...       Драко Малфой: Поправлю вас, Эд - я уже его создал. Оно называется Серпентарий. А цель моя - сугубо личная. Меня крайне не устраивает современный мировой порядок, который пытается навязать чистокровным волшебникам Министерство Магии. И, как вы можете видеть по количеству моих сторонников, данный мировой порядок не устраивает не меня одного.       Касиллиас: То есть, я правильно вас понял, что у каждого из ваших людей собственные причины быть в вашем движении, но вы делаете общее дело, следуя этим причинам? Возможно, я сейчас немного коряво описал вам ситуацию...       Драко Малфой: Нет, вы вполне верно всё описали. Да, все мои люди, все мои "змеи" находятся под моим началом на абсолютно добровольной основе. Я никого не держу в своих рядах.       Касиллиас: Не боитесь, что в итоге они могут разочароваться и разбежаться из-под вашего подчинения?       Драко Малфой: Это в Министерстве и у Пожирателей подчинение. А в моем Серпентарии всё завязано на сотрудничестве, основанном на взаимоуважении и доверии. Да, когда твои подопечные тебе доверяют, и на этом доверии держится всё то, что ты создал и организовал, это накладывает на тебя особенную ответственность, лишает тебя права их подвести хоть в чём-либо. Но это хорошо держит тебя в тонусе как лидера. Пока что ни один из моих людей ни в чем меня не подвел. Надеюсь, что и я также их не подведу.       Касиллиас: Звучит благородно.       Драко Малфой: Парадокс - никогда не пытался играть в благородного, и всё равно им стал (смеётся)       Касиллиас: Да, согласен, забавно. Так каковы же ваши так называемые личные цели, которые, как вы сами сказали, совпадают с личными целями каждого в вашем Серпентарии?       Драко Малфой: Здесь нет ничего сверхъестественного. Первое - нейтрализовать оставшихся Пожирателей Смерти. Думаю, никто не станет спорить с тем, что они всё ещё представляют угрозу для магического сообщества. Второе - сдержать напор Фронта Человеческого Сопротивления, который развернул против всех волшебников активную политику противодействия. И третье - хоть как-то подтолкнуть Министерство Магии действовать сообща. Да, я понимаю, многие сотрудники Министерства меня ненавидят, но я хочу, чтобы вы знали - я не ищу конфликта с системой. Я всего лишь хочу, чтобы мы общими усилиями построили тот мир, который будет максимально близок к совершенному для всех, а не только для того большинства, которому сейчас в Министерстве навешивают различные привилегии просто потому, что боятся осуждения и неприятия с их стороны. А это неправильно. Сам Гарри Поттер обещал построить толерантный мир, основанный на равноправии. И где это всё?       Касиллиас: О, у вас и к Гарри Поттеру есть вопросы?       Драко Малфой: Да, и много. Только он никогда мне на них не ответит. Ему гораздо проще объявить меня государственным преступником и свалить всё на мою голову. Только вот мне интересно - если я угроза, с которой нужно бороться, на сколько фронтов Гарри Поттер борется сейчас?       Касиллиас: Не хотите ли вы сказать, что Гарри Поттер не заслужил того всеобщего доверия, которым его одаривают?       Драко Малфой: Возможно, я бы так полагал, если бы я видел то, что ему кто-то доверяет.       Касиллиас: Это как?       Драко Малфой: А так - ответьте мне на вопрос, Эд, можно ли считать доверие к человеку всеобщим, если ему не верит по меньшей мере тысяч пять человек?       Касиллиас: Это вы про свой Серпентарий?       Драко Малфой: Не только. Поймите, Эд, я же не только с маглами воюю. Я ещё и провожу гуманитарные операции для пострадавших волшебников. Так вот, многие из них уже не считают Гарри Поттера героем, заслуживающего доверия. Можете даже опрос у себя в "Пророке" устроить. Я сам с удовольствием прочту номер с результатами этого опроса.       Касиллиас: Но вы ведь понимаете, мистер Малфой, что ваша кандидатура также окажется в этом опросе? Видите ли, если я устрою опрос на тему "Доверяете ли вы Гарри Поттеру?", меня и нашу редакцию закидают письмами поклонники мистера Поттера, которых, как вы, должно быть, и сами понимаете, также немало. А вот если бы в "Пророке" появился опрос на тему "Известный человек в политике магической Британии, который больше всех достоин доверия"...       Драко Малфой: Мерлин с вами, Эд. Ваши читатели язык сломают, пока прочтут полное название. И потом - это первое и последнее моё появление в вашей газете.       Касиллиас: Как? Разве...       Драко Малфой: Моё отношение к вашей газете здесь ни при чём, хотя, признаюсь, эту пришибленную курицу Скитер давно пора вышвырнуть куда-нибудь подальше. Я просто не хочу светиться в прессе. И меня не интересует политика. Я буду воевать с маглами ровно до тех пор, пока они не будут готовы обсуждать мирный договор, выгодный обеим сторонам. Как только они выразят согласие на это, я моментально сверну все действия против них и даже выплачу им компенсации, если будет нужно, благо, денег у меня для этого более чем достаточно.       Касиллиас: И вы будете готовы вот так запросто уйти после всего этого в тень? Даже тогда, когда многие волшебники считают вас новым героем?       Драко Малфой: Да я бы уже сегодня ушёл, если бы не необходимость. Мой отец гонялся за властью и авторитетом, а мне плевать на власть и авторитет. Я слишком многого насмотрелся на Второй Магической войне, чтобы снова влезать в гонку за влияние..."       Рон посмотрел на Гарри и испугался тому, как ожесточилось лицо Избранного. Губы сжались, на скулах выступил болезненный румянец, глаза заблестели отрешенно и горячо, а само лицо как-то осунулось.       -Гарри, я...       -Ложь! Ложь! - взорвался Поттер. - Всё это грязная, наглая ложь, которой поверит только полнейший идиот!       Скрипнула дверь, на пороге появился Кингсли - тихий, уставший, словно уже готовый к новому приступу агрессии от Гарри. Так, впрочем, и случилось.       -Кингсли, ты это видел?! - шумел Гарри. - Они там в "Пророке" совсем ошалели?! Необходимо немедленно конфисковать этот тираж!       -Мартышкин труд, Гарри. Первый тираж уже полностью раскуплен. Малфой нас переиграл, - махнул рукой Кингсли. - Теперь народ услышит и его голос, и его точку зрения. А если учесть то, что Серпентарий отбил у ФЧС приют Стреттон и лечебницу Темптеля, боюсь, за ним многие потянутся.       -Но этого нельзя допускать, Кингсли! Малфой наш основной враг!       -Малфой твой основной враг, судя по всему, Гарри! - рассердился Кингсли. - Я тебе что говорил? Оставь Малфоя в покое! Но нет, ты снова повелся на его провокацию и полез с ним в драку!       Гарри умолк и потупил взгляд.       -Гарри, да пойми же ты! - продолжил Кингсли уже поспокойнее. - Малфою выгодно выставить тебя вот таким вот агрессивным шизоидом, которого хлебом не корми, а только дай за ним с палочкой побегать. Я понимаю твои чувства, но и ты пойми - ты, покупаясь на его провокации, сам делаешь себе антирекламу.       -Но я не хочу делать себе рекламу вообще! - заявил Гарри.       -Тогда готовься к тому, что будешь проигрывать, - раздался с порога приятный и звучный голос. Кингсли так и подскочил.       -Микаэль? Ты вернулся?       -Подумал, что, возможно, я вам нужен, - Сэллоу осунулся, возле левого угла рта у него красовался шрам, похожий на звезду, и только большие глаза остались такими же ясными и влажными. - И вижу, что не ошибся.       -Ну, как видишь, - Рон подал ему газету. Следом за Сэллоу вошёл Дин Томас.       -Это жесть какая-то, - пробормотал он. - У газетных киосков настоящий бедлам. Симусу даже пришлось взять пару авроров, чтобы разогнать драку. Чувствую, газетчики сегодня обогатятся так, не обогащались давным-давно. Я заходил в Отдел магической печати. У нас в Лондоне уже второй тираж разбирают. Короче, шухер до самого неба.       Гарри издал звук, похожий на стон и рык одновременно. Рон потёр ладони.       -Да уж, веселая ситуация, - проговорил он. - Ещё и Гермиона с Анджелиной куда-то пропали.       -Кстати, Рональд, - повернулся к нему Микаэль, - я встретил в Мунго твоих родителей, они приходили узнать, как там твоя сестрица. Они передали, что Анджелина нашлась.       -Что?! Как?! Где?!       -Прямо возле вашей Норы. Живая и здоровая, но ничего не помнит. Твой брат привёл её к целителям.       -Ну слава Мерлину, - выдохнул рыжий, но тут же напрягся снова. - А Гермиона где?       -А Гермионы с ней не было, - пожал плечами Сэллоу. - Она так и не вернулась, судя по всему. К счастью, тела её не нашли, значит...       Рон побледнел. Гарри собрался в комок.       -Значит, она в плену. Либо у ФЧС, либо у Малфоя.       -Даже не знаю, что хуже, - проговорил Кингсли. - Мик, у тебя есть какие-то мысли? Ты всегда отличался тем, что у тебя всегда есть какие-то идеи.       -У меня есть пара задумок, но, боюсь, Гарри они не очень понравятся. Дело в том, что ему теперь придется очень часто общаться с прессой.       -Вот ещё, - огрызнулся Избранный. - Моя подруга в беде - а я буду трещать с журналистами?       -А у тебя нет выбора. Малфой закинул хорошую удочку, теперь его будут обсуждать в прессе, причем с положительной стороны. Тебе нельзя от него отстать.       -Да разыскать его базу, организовать операцию, разгромить его Серпентарий и вытрясти из него всю душу! Сразу убьем двух зайцев - спасём Гермиону и помиримся с маглами!       -Ты уже попытался. Хватит, - отрезал Кингсли. - У нас сейчас нет достаточных ресурсов, чтобы искать базу Малфоя. Она может быть где угодно, Драко зря что ли в кругосветку несколько раз ездил. Он прекрасно социализируется, да ещё и семь языков знает, кроме английского. Он может засесть где угодно - от Америки до Уганды.       -Послушайте, а что если нам просто написать Малфою письмо через газету и обсудить с ним его условия?       Гарри, Кингсли и Сэллоу одним махом повернулись в сторону Рона. Тот был спокоен.       -Что вы на меня смотрите? - спросил он.       -Рон... Ты чего... - Гарри словно махом забыл, как надо разговаривать.       -Только не начинай гореть. Я просто предложил. Тем более Малфой сам сказал - он прекратит свои действия против маглов, как только мы будем готовы сотрудничать.       -И ты ему веришь, Рон?! - наконец выпалил Гарри. - Предлагаешь поручкаться с нашим врагом?! Он отравил твою сестру, убил твоего брата, похитил нашу с тобой подругу...       -Понятно. Я пошёл отсюда, - проворчал Рон и двинулся из кабинета прочь.       -Вернись! Я не закончил! - прокричал Гарри.       -Заканчивай без меня, пожалуйста.       -Рон, только не говори, что ты обиделся!       -На что? На твои вечные истерики? Или на то, что ты уже который раз кидаешься обвинениями без доказательств? - развернулся Рон на пороге.       -Тебе нужны доказательства?       -В отличии от тебя - да. Я не привык херачить человека и обвинять его во всех смертных грехах просто потому что он тринадцать лет назад был нашим врагом.       -Доказательств сколько угодно. Запонка, разбитый маховик, дневник...       -Обалдеть доказательства. Запонки такие половина волшебного Лондона носит, разбитым маховик Малфоя мог быть уже давно, а дневник это вообще додумка из твоей головы. Может, Малфой на той странице просто Гермионе в любви признавался.       -Чего?! - скривился Гарри. - Ты головой ударился?       -А ты не думал, почему она после той стычки с Пожирателей переехала к нему, а не к нам? Не думал, почему она так отдалилась от нас в последние дни?       Гарри замялся. Он задумался и вдруг поймал себя на мысли, что ни разу об этом даже не задумался...       За все эти годы он свыкся с тем, что Гермиона всегда сильная и независимая, с тем, что она никогда не наваливала на них с Роном свои проблемы. И всё это достигло такого абсолюта, что Гарри в принципе отвык, что Гермиона - живая девушка, и ей справляться со своими проблемами, возможно, не менее тяжело, чем ему или Рону, а может даже тяжелее.       Гарри слишком привык к тому, что Гермиона сильнее их с Роном, что Гермиона как будто сама запрещает себе проявлять слабину. Гермиона слишком разбаловала их с Роном. Превратила в равнодушных эгоистов. И теперь вставал вопрос - кто больше виноват в их разладе? Гермиона, избаловавшая друзей? Рон, слишком невовремя об этом напомнивший? Гарри углублялся в эти не слишком приятные мысли, и ответ на эти вопросы вдалбливался ему раскаленным гвоздем прямо в мозг - в первую очередь в этом виноват он сам. Рон хотя бы осознал это, а Гарри...       Что же с ним стало?       -Доперло? - в голосе Рона просквозила злоба. - Вот теперь подумай над этим. И да, я искренне надеюсь, что Гермиона не у маглов, а у Малфоя. Если он смог стать ей ближе чем мы за такое короткое время, это о чём-то да говорит. Причём не только о нём, но и о нас тоже. Не знаю, как ты, а я уже устал прятать свои косяки под статус героя Второй Магической войны.       И Рон вышел с гордо поднятой головой. Гарри посмотрел на Кингсли. Мавр поднялся.       -Мне нечего добавить, Гарри, - проговорил он устало, выходя вслед за Роном. - В ваши отношения лезть не хочется, а про Малфоя я уже сто раз тебе говорил - оставь его в покое. Лучше сосредоточься на Пожирателях и помощи пострадавшим волшебникам. Мне уже тоже надоела безнаказанность ФЧС.       Как только Кингсли ушёл, Гарри медленно опустился за стол. С ним в кабинете остался только Мик Сэллоу.       -Представляю, каково тебе сейчас, - сказал он ласково.       -Паршиво, Мик. Очень паршиво. Гермиона пропала, Кингсли не хочет меня выслушать, Рон как будто утратил доверие ко мне, Джинни в коме, а Малфой... - Гарри грохнул кулаком в стол так, что рассек себе костяшки.       -Тише, тише, Гарри, - похлопал его по плечу Сэллоу. - Я понимаю, Александр Македонский - герой, но стулья-то зачем ломать? А ты сам немножечко виноват.       Гарри напрягся. Его как-то покоробило слово "немножечко", а точнее - то, с какой ласковой и участливой интонацией произнес его Сэллоу. Обычно таким голосом мама просит ребенка убрать игрушки в комнате, обещая за это поход в зоопарк и мороженое.       -А я-то чем виноват, Мик? - измученно сказал он. - Объясни мне, прошу. Я и сам знаю, что в чём-то накосячил, но не понимаю - в чём?       -Видишь ли... - протянул Микаэль. - Ты очень хороший парень, ты герой. Но ты герой войны, ты воин. Смелый, открытый и, самое главное, правдивый. И это прекрасные качества, но только не в условиях Третьей Магической. Потому что эта война отличается от предыдущей, на которой ты стал героем.       -Не понимаю... Чем она отличается?       -На Второй Магической темные волшебники, продажные маги Министерства, Орден Феникса и простые люди бились за свои и чужие жизни. А на Третьей Магической бьются, в первую очередь, политики. Кингсли, Гиасс, Руквуд, Малфой - они не похожи друг на друга ничем, кроме одного - они политики. А политики - люди особого склада. Эти люди абсолютно без лица.       -Как это?       -Они могут быть любыми. Могут менять свои лица, словно перчатки. Когда им надо - они добрые. Когда надо - они тебя обманут, обокрадут, перережут тебе горло, а потом пойдут обедать к твоему лучшему другу. Ничего не напоминает?       Малфой, будь ты проклят по тысяче раз ежедневно. Он ведь так и сделал. Даже наоборот - он сначала пришёл обедать к Рону, потом задурил голову Гермионе, а потом "обманул, обокрал и перерезал горло". И теперь весь их мир накрывается медным тазом. Маглы идут войной, Пожиратели нападают среди бела дня, Трио раскололось, а Малфой уделывает Гарри даже в чертовой прессе...       -А ты, Гарри, просто выпадаешь из этого коленкора, - продолжил Микаэль. - Потому что ты правдивый и честный. А политика - ремесло не для правдорубов. Так что если хочешь победить Малфоя и сохранить свой мир, свой статус и своих друзей - готовься меняться. Понимаю, ты возможно к этому не готов...       -Я готов, - внезапно резко и твердо сказал Гарри. - Что мне нужно сделать?       -Во-первых, постарайся не так сильно агрессировать. Будь выдержаннее. Но Кингсли не очень-то доверяй.       -А Кингсли-то что такого сделал? - нахмурился Поттер.       -А ты не понимаешь? Он - политик, чей рейтинг ощутимо упал. А для любого политика рейтинг превыше всего. Так что не за горами тот день, когда он вполне может променять нас на Малфоя. А всё почему - потому что после этого интервью рейтинг Малфоя взлетит.       -Нас всех? Тебя, меня, Рона...       -С Роном всё довольно сложно. Видишь ли...       -Так, - процедил Гарри, - вот сейчас, пожалуйста, подбирай слова очень тщательно. Ты знаешь, как я дорожу Роном и Гермионой.       -Конечно, Гарри, дружище! Я и говорю об этом. Вопрос в другом, - Сэллоу понизил голос, - ценят ли они тебя также?       -Что?! - Гарри так и подскочил, но вместе с этим подскоком в его голову вскочила болезненная мысль, которую он гнал от себя уже довольно долгое время.       Гермиона отделилась от них с Роном, стоило Малфою появиться в Министерстве. Отделилась настолько, что отправилась жить к нему - к человеку, который всё это время её так ненавидел! Защищала его, поддерживала. И даже после его предательства словно не до конца возненавидела этого слизеринского урода. А теперь и Рон смотрит на Гарри исподлобья и требует доказательств вины Малфоя. Поттеру очень не хотелось верить в то, что Малфой просто купил рыжего. Но эти думы всплывали в голове всё чаще и их становилось всё тяжелее разогнать. Они словно смерзались между собой, как лёд на когда-то бурной и животрепещущей реке, и сковывали всё существо Избранного.       Неужели Сэллоу прав? Неужели Малфой, лживый, омерзительный слизеринский царёк Малфой смог сделать то, чего не сумел даже Волан-де-Морт - убил в друзьях Гарри доверие к нему?       -Кажется, я тебя немного нагрузил, - голос Сэллоу прозвучал, подобно архангеловой трубе. - Вот что, ты пока немного отдохни, приведи в порядок мысли. А потом мы продолжим нашу беседу. И не парься ты так из-за Малфоя. Никуда он от тебя не уйдет, он сам хочет спровоцировать тебя на еще одну стычку.       -А Пожиратели?       -Их я пока возьму на себя.       -Ответь мне на последний вопрос, Мик, - Гарри сам удивился тому, насколько глухо зазвучал его голос. - Ты же тоже политик. Так почему ты помогаешь мне?       Микаэль лучезарно улыбнулся. Да, так улыбаться умел только он.       -Просто мы с тобой оба бьемся за общее благо, дружище, - похлопал он Гарри по плечу. - Ты всегда бился за него, и я всегда бился за него. Мы же оба с Гриффиндора, верно?       -Да.       -Ну вот, именно эти сила духа и самоотверженность и помогали нам всю жизнь. Тебе на передовой Второй Магической, а мне - в её подполье.       Гарри тоже улыбнулся. А он ведь едва не позабыл, что Мик - легенда освободительного подполья...       -Спасибо, Мик, - пожал он руку Сэллоу. - Я верю тебе.       -Мне это очень лестно слышать, дружище. Твой отец был бы горд тобой.       -Твой тобой бы тоже гордился, я уверен. Ладно, я пойду передохну. До скорого.       -Да, я тоже пойду к себе.       Парни вышли из кабинета и разошлись. Гарри удалялся в сторону столовой, на лице его красовалась умиротворенная улыбка.       Сэллоу же шёл в свой кабинет. Его лицо почему-то не выражало почти ничего. Просто маска безразличия, которая спала только тогда, когда Микаэль вошёл в свой кабинет...       -Нет, - тихо заговорил он сам с собой, болезненно выдавив из себя улыбку выздоравливающего туберкулёзника. - Ты больше не сможешь меня осуждать и гнобить. Я не слабак. Я достиг того, чего ты не сумел и еще достигну. Я буду жить так, как хочу. Я буду жить, слышишь? Я буду жить так, как хочу... Я буду жить... Я буду жить...