Проигранный спор

Ю Джунхёк мрачно наблюдает за тем, как карамельная попкоринка небрежно падает под его ноги. Его невербальный укор не награждается вниманием – Докча слишком занят тем, чтобы пережевать съеденную сладость, поудобнее раскинуться на кресле и продолжить просмотр фильма, изредка оглядываясь на тёмные силуэты, разбросанные по залу. – Эта солнечная рыба - вылитый ты, Джунхёк-а, – Выпаливает Докча в полголоса, кидая на него беглый взгляд, прежде чем снова вернуться к наблюдению за тем, как огромная рыбина вызывает улыбки у остальных зрителей. Джунхёк угрожающе рычит, сильнее сжимая подлокотники своего кресла. – Ким Докча, – Выдавливает он и посылает самый ледяной взгляд из себе посильных. Он не знает, когда достигнет предела, продолжая жить с таким бойфрендом, как он. – Да, Хёк-и? – Резко меняет обращение Докча, подозрительно двигая рукой по своему телефону. Его взгляд моментально оторвался от разворачивающегося сюжета, вцепившись в фигуру соседа. Джунхёк запоздало понимает причину таких перемен. Он наизусть знает эту безразличную, фальшивую улыбку, не достигающую его ушей. Вибратор, зарытый внутри него, резко ускоряется; ноги начинают бесконтрольно дрожать вместе с физиономией Ю. Он резко дергается, грузно складываясь пополам, и ёрзает своим задом, яростно сжимая нижнюю губу и пытаясь скрыть свой густой румянец и очевидный шок. – Хёк-и, – Довольно раздается со стороны от знакомого, слишком знакомого голоса. Бледная рука ложится на его напряженное бедро, заставляя то дрожать сильнее. – Не скрывайся от меня, я не экстрасенс, знаешь ли. Джунхёк многозначительно молчит. – Хёк-и, – Повторяется ещё холоднее. – Ты чем-то недоволен? – ...Нет, – Выдохнул он, поднимая вспотевшее лицо выше - так, чтобы отлично видеть его парня в насыщенном освещении работающего экрана кино впереди - и проглатывая громкий стон в глубины своих возможностей. Кто-нибудь, серьёзно, дайте ему медальку за сдержанность и невероятную выносливость, которой он пользуется совсем не по назначению. Режим вибратора плавно опускается спустя несколько секунд. Джунхёк облегчённо выдыхает, вытирая лоб ладонью и откидываясь назад в тяжелом дыхании. Рука всё еще лежит на его бедре, пока он в сотый раз жалеет о том, что посмел проиграть в этом глупом споре.

□□□

Докча спешно забегает в общественный туалет и, не удосуживаясь закрыть за собой дверцу в кабинку, откидывается к белоснежному унитазу и удручённо разглядывает гладкую поверхность его обода. Слава богу, что тут недавно была уборка, предусмотренная расписанием. – Ты серьёзно? – Жалуется Джунхёк сзади, грузно нависая на косяке проёма, мелко задыхаясь то ли от того, как им пришлось до сюда бежать, то ли от приятного покалывания между ног, из-за которого он время от времени хочет потереть свою задницу о что-нибудь твёрдое и достаточно надёжное. – Лучше бы мы принесли свои закуски. – Это не модно, – Дуется Докча, продолжая горбиться над унитазом так, словно приподносит молитву раскаяния богу. Он бы его не послушал. – Тебя бы не тошнило, – Рявкает Джунхёк громче и угрозительнее. Докче даже не нужно представлять выражения его лица. – И мы бы не тратили наше время. Мужчина на кафельном полу резко замолкает. Джунхёка пробивает дрожью страха и неизвестности. Он не совсем уверен, есть ли в резкой перемене атмосферы его вина, поэтому решает тактично приблизиться к парню. – Докча? – Вопрошает он спустя минуту молчания. Тот продолжает что-то мять в своих руках, уставившись на вид плиток под коленками. Его рука наконец догадалась до того, чтобы закрыть дверцу от чужих глаз прохожих мужчин. – Тебя отпустило? Тот неспешно встает и садится на унитаз, не открывая крышки, властно раставляя ноги и мирно ожидая, как Джунхёк от верных соображений двинет замочек в сторону, запирая кабинку. В нужную минуту его палец целеустремлённо проходит по экрану, и другого мужчину пробивает дрожью в отчаянном мычании. Он скользит по внутренней стороне двери, подгибая свои коленки и неуклюже падая на прохладный кафель. Его взгляд не уловил силуэта незнакомых ботинок, поэтому он позволил себе сорваться на сладостный стон, чувствуя, как кровь вливается в его щеки от жгучей вибрации, что распространяется по его оголённым нервам, по всему телу. От паники и предвкушения мужчина мгновенно потеет – черные, лохматые пряди прилипают к его блестящему лбу, пока он посылает взгляд в сторону совершенно пустого Докчу. Тот просто сидит на туалете, широко раскинув колени в стороны и опираясь руками на колени, а подбородком – на поднятую ладонь. Его взор – ох, эти пугающие глаза, поглотившие своим мраком каждую искру, которыми тот очаровал Джунхёка – прослеживает движение скакнувшего кадыка и постоянного дрожания конечностей парня. – Я недоволен тобой, Хёк-и, – Вздыхает Докча. – Такой шумный, такой мелочный, обиженный. Неужели тебе не нравится проводить время с твоим парнем? – Он указал пальцем на себя, вопросительно вскидывая острую, тонкую бровь. Джунхёк шумно сглотнул, пожирая губы и постоянно облизывая их. Горячий воздух сгущался вокруг него и поджигал кожу. Одежда становилась крайне тесной, липкой и раздражающей. Палец скользнул по экрану ещё выше, прежде чем Джунхёк успел возвразить. Вибратор заработал яростнее, и от крайне удачного угла послал тайфун энергии на простату мужчины, вынуждая того резко откинуться и жалобно застонать, всхлипывая и срываясь на скулёж. – Я тебя не слышу, Хёк-и. – ... – Джунхёк жалобно мычит, дергающимися руками откидываясь вперёд, чуть ли не сталкиваясь лицом с холодным полом. Но он не останавливается, продолжая упорно ползти в сторону возлюбленного. Его вспотевшие руки падают на чужие коленки, жадно впиваясь в них. – ...Нет... – Вздохнул Джунхёк, склонив голову. Рука Докчи подхватывает его упавший подбородок и грубо поднимает его лицо вверх, когда носок туфли продвигается по полу и резко давит на палатку ширинки брюк красивого, как последний закат Земли, мужчины. Он громко стонет, пару секунд спустя ощущая большой палец на его губах, любовно обводящий их круговыми движениями, собирая тёплую влагу. Носок агрессивно трётся о его промежность, и Джунхёк дрожаще открывает рот, впуская больше воздуха в свои лёгкие. Его рассеянный взгляд рассматривает белую, простую рубашку и чёрные классические штаны Докчи. – Хёк-и был плохим мальчиком, – Констатирует мужчина с важным видом, собирая небрежно разброшенные пряди с его лба. – Но я сегодня снисходителен, поэтому дам своему любимому Хёк-и шанс исправиться. Докча наклоняется к тому ближе, резко вздёргивая его голову выше – обмякшая шея протестующе ноет – и оставляя заботливый поцелуй на левой скуле Джунхёка. – Скажи мне, Хёк-и. Что делают плохие мальчики, чтобы стать хорошими? – Просят прощения, – Беспрекословно отвечает тот, сглатывая накопившуюся слюну. Вибратор продолжает неслышно гудеть где-то внутри него, пробивая его на унизительные всхлипы, вздохи и стоны. О, как же развратно он сейчас выглядит. – Никогда не сомневался в том, что мой Хёк-и - большой умничка, – Промурылкал Докча, вознаграждающе погладив того по щеке. Прохлада его руки казалась бальзамом на фоне разгорячившихся щёк нижнего мужчины. – Стань хорошим мальчиком для твоего хёна, Хёк-и. С этими словами он отдалился и откинулся на унитаз, восторженно насмехаясь над видом того, как Джунхёк пытается дотянуться до его ладони. Носок предупреждающе давит на его промежность, вынуждая откинуть голову и подпрыгнуть. Его взгляд – расфокусированный, жадный, жалкий – прослеживает линию ног Докчи. Ладони сжимаются на коленных чашечках, когда мужчина наклоняется вперёд, утыкаясь щекой в промежность перед собой и усердно потираясь о неё. Он не сдержал улыбки от чувства того, как нечто под тканями нетерпеливо вздрогнуло. Уши не утеряли знакомого, резкого вздоха над собой. Джунхёк сделал такое соблазнительное, греховное лицо, на которое только был способен, и решительно поднял голову вверх, посылая ауру возбуждения на очевидно ошеломлённого Докчу. Он с оставшимися усилиями разглядел милую розово-алую пыль на его щеках, напоминающий корочку румяного пирога. Ему захотелось покусать это. – Докча... – Скулил он, вздрагивая от того, как ботинок экспериментально прыгает на его промежности. – Докча-хён... Он прижался к паху сильнее. – Пожалуйста, Докча-хён, – Мурлыкал он, нетерпеливо застонав от того, как вибратор начал резко менять скорость, выбивая из него крупинки рассудка. – Прости меня, прости, прости, я буду хорошим мальчиком... – Хватит, – Перебили его сверху. Две руки подняли его лицо вверх. Он недовольно захныкал, насильно отрываясь от ширинки, однако тут же замолк, когда знакомые губы накрыли его собственные, начиная истёрзывать, облизывать, подкусывать их. Он добровольно открыл рот, низко застонав от того, как чужой язык самовольно грабит его рот и скользит по зубам. Джунхёк вытягивался выше, выгибая спину навстречу его бойфренду. Докча разорвал поцелуй; снизу послышался звон ремешка, сопровождаемый вздохом облегчения. Мужчина снизу, уже зная, что от него требуется, шустро опустился назад и обхватил вставший член рукой, начиная пробно проводить по всей его длине вверх-вниз. Его возлюбленный издал тихий стон, откинув голову назад, пока его рука блуждала по испорченной причёске нижнего. – Да, хороший мальчик, – Хвалил тот, продрожав от того, как губы смыкаются вокруг его полового органа, и как головка охотно погружается в тугое тепло, жадно иследуемая юрким языком. Мясистый кончик намеренно задел уздечку, и Докча несдержанно вздрогнул коленками и выпрямился, вздыхая. Он завороженно наблюдал за Джунхёком, который, как изголодавшийся бедняк, погружал в себя всё больше и больше, ритмично двигая головой вверх-вниз и нетерпеливо подпрыгивая от чувства наполненности с двух сторон. – Мой Хёк-и такой хороший мальчик, – Мурлыкал Докча, взъерошивая пушистые волосы возлюбленного. В какой-то момент он сжимает пряди покрепче, и, слегка наклонившись, шепчет: – Хёк-и, расслабь горло и дыши через нос. Ты ведь умеешь так делать, не так ли? Джунхёк неуверенно кивнул, больше вслушиваясь в чужеродный звон подошвы по полу. Незнакомец занял место за кабинку дальше от них. Мужчина обхватил чужие колени – хотя это выглядело весьма растерянно, словно он не знал, куда деть свои руки – пока Докча самостоятельно вбивался в его горло и изредка двигал тазом, погружаясь так глубоко и тщательно, что достигал всей площади горячего горла, созданного будто только для него. Для его желаний, для его глаз, для его закона. Нечто в животе взволнованно дрожало от вида Докчи, эгоистично ублажающегося себя ртом Джунхёка, и от знания того, что в паре метрах от них находится ничего не подозревающий человек, способный обнаружить их грязные делишки в любой момент. Он не успевает взвесить риски, потому что в этот момент Докча начинает становиться грубее, заставляя нижнего почувствовать, как по его ноющим от боли щекам катятся первые слёзы, и как он мило жмурится и дрожит, не зная, куда деть своё тело, свою душу и свою похоть. Джунхёк отдалённо слышит несколько неспешных шагов по плитке пола, а затем громкое журчание воды. Вспотевший Докча пользуется моментом, грубо дергает его за макушку и мучительно медленно погружается глубже в тёплую глотку, крупно сглатывая слюну от чувства мягких стенок, обволакивающих его пульсирующий член. Он наклоняется к уху своего парня и сбито шепчет: – Никогда не думал, что тебе бы это понравилось, Хёк-и, – Хмыкал Докча, с голодным взглядом наблюдая, как колени Джунхёка нетерпеливо ёрзают вокруг его жесткого ботинка. – Что бы подумали прохожие, узнав, что ты такой извращенец? Джунхёк опустил веки, стараясь выровнять своё дыхание. Знакомые подушечки пальцев ласково стёрли с его глаз накопившиеся крупинки слёз, пока горячее дыхание обдувало его левую щеку. – Ты сжимаешь меня, Хёк-и, – Незнакомец за дверью уже направлялся в сторону выхода, им хватало посудить по движениям далёкой тени в коридоре. Послышался щелчок двери, и Докча, убедившись, что они точно одни, позволил себе блаженно замычать. – Да... я думаю, тебе было бы плевать. Мне тоже, на самом деле, – И с этим умозаключением принялся безжалостно вбиваться внутрь Джунхёка, запрокидывая голову в экстазе. В одно мгновение его пробило крупной дрожью. Бедра, обтянутые штанинами, напряглись в сопровождении вздоха, и Джунхёк почувствовал, как что-то наполняет его рот. Рука на его затылке обмякла, и спустя какое-то время он позволил себе откинуться назад, тяжело дыша грудью. Его голосовые связки скрипели, пока язык удовлетворённо облизывал ноющие губы. Он ещё долго не сможет нормально двигать челюстью... Он небрежно вытер свой рот, ожидая, когда Докча спустится с небес и вспомнит, что они всё еще находятся в общественном туалете. Его глаза опустились на истерзанную ширинку и ноющий в тоске член, ждущий своего часа. Он вернул взгляд на фигуру впереди себя. Ким с озорным блеском в глазах смотрел в ту же точку, что и он секунду раньше. – Хёк-и очень хороший мальчик, – Замурлыкал он, жестом руки призывая того встать. Слушаясь своего временного господина, Джунхёк выпрямил свою ноющую спину и затёкшие ноги, опираясь руками на стенки тесной кабинки. Ладонь Докчи хлопнула по его бедру несколько раз, намекая на то, чтобы тот теперь сел на его колени. Устраиваясь на чужих ногах поудобнее, Джунхёк рвано вздохнул, когда почувствовал, как бледные руки нежно блуждают по его спине, поднимая кройку чёрной водолазки выше. Холодные ладони очерчили дрожащие мышцы пресса, пока губы запечатывали любящие поцелуи на шее, лице и челюсти Ю. Он позволил себе расслабиться и обмякнуть в желанных объятиях. Руки спустились ниже – к его тазовым косточкам – и одна из них ухватилась за ширинку, мастерски освобождая её. Джунхёк облегчённо вздохнул и доверчиво уткнулся в изгиб шеи и плеча Докчи, покрываясь мурашками от знакомого смешка, раздавшегося рядом с его ушной раковиной. – Мой хороший мальчик заслуживает награду, – Ворковал мужчина, покрывая своей ладонью измученный член, ждавший этого момента слишком долго. Джунхёк низко застонал от ощущения умелых пальцев вокруг его полового органа, скользящих по всем чувствительным местам. Он небрежно расстегнул первые пуговицы рубашки и принялся посасывать бледную кожу, дрожа от того, как большой палец массирует головку круговыми движениями. Докча другой рукой оторвал Джунхёка от его попыток осквернить его плечо отчётливыми укусами, за что получил угрюмую гримасу и обиженно надутые губы. Он втянул своего парня в глубокий поцелуй, сводя их языки и губы в жаркие объятия. Ладонь крепко обхватила напряженный член, начиная постепенно водить по нему вверх-вниз и получая в ответ нетерпеливый стон. Ноги ощутимо дрожали, не в силах контролировать посылаемые импульсы удовольствия. Джунхёк жалобно и слабо подпрыгивал на месте, властно сминая заднюю сторону чужой рубашки. Получив упрёк не срывать с того одежду, он недовольно заскулил, однако этот забавный звук перешёл в сладостный стон, сопровождаемый матом, когда рука на его члене ускорила свой темп. Докча расплылся в многозначительной улыбке, свободной рукой начиная блуждать по открытой от водолазки груди. Пальцы зажимали и подгибали торчащие соски, иногда переходя на игривое скручивание или щелчки, заставляя Джунхёка тихо вскрикивать и дрожать. Докча втянул мужчину в поцелуй в тот момент, когда он достиг собственного предела и украсил свой пресс и бледные ладони струями семени. Он обмяк в чужих обьятиях, растекаясь, как растопленный шоколад, лишь от чувства того, как другой любовно расцеловывает все открытые места его тела и почесывает ему макушку. Его голова безвольно падает на плечо рубашки, вдыхая мужской парфюм, образующий нематериальное облако безопасности и желания. – Такси? – Хмыкнул Докча, запечатывая поцелуй за горящим ухом Джунхёка. Тот слабо кивнул.