Я защищу тебя

      Дома было темно. Слава богу, Антон вернулся без происшествий. Он медленно стащил пуховую куртку и повесил ее на вешалку, только повернулся к лестнице, как раздался крик. — Антон!       Сердце мальчика сжалось. Да кому в голову придет кричать в полной темноте в такое неспокойное время? — Ты время видел? - мама по-хозяйски устроила руки на талии, после того, как зажгла в коридоре свет. — Все хорошо, я с другом стоял, - еле улыбнулся Антон. Мог ли он называть Пятифанова другом? Хотелось ли его причислять к друзьям? — Это что за друзья такие, что в темноте стоят, маньяка ожидают?! — Ты сама в темноте стоишь... - пробубнил Антон, опуская голову. — Весь в отца! Довести меня ходите... - вздохнула женщина, опуская руки. — Папа приехал? - засветился мальчик, но мать покрутила головой. — Еще нет... Так, поднимайся к себе, Олю не буди. Она тебя целый день ждала, а ты с друзьями. Ну точно твой папаша.       Антон скривил губы. Ему не нравилось, что идет в сравнение с отцом. Тот бывает дома через день, а Антон же всегда здесь, рядом, заботится об Оле, пытается не огорчать маму. Разве он похож на папу?       Мальчик на носочках поднялся в комнату, чтобы не будить Олю. По звукам, мама потушила свет и тоже ушла в свою спальню, поэтому Антон включил лампу на столе и достал тетрадки. «И как делать математику, если отдал ее Ромке?» - только сейчас догадался Антон, облокачиваясь на спинку деревянного стула. Тот жалостливо скрипнул, и мальчик не сразу услышал, что в окно постучали. «Опять?! » - обернулся он к шторам, которые впрочем не открыл утром.       Стук был не как вчера. Кто-то отчетливо ударял костяшкой пальца, и именно в окно Антона.       Мальчик поднялся. В окне казался небольшой силуэт, и Антон почему-то не боялся. Главное, что стучат не к Оле, а Антон если что защитится.       Он сделал два решительных шага, заглянул за штору, но ничего не увидел. Долго думал, открывать окно или нет, но в него снова настойчиво постучали, и он собрался, схватился за деревянную ручку и потянул на себя.       Запыхавшийся Ромка упал на подоконник, а Антон не мог выговорить и слова. — Тоха, это пиздец! - закричал Пятифанов, но мальчик быстро закрыл ему рот рукой. — Тише, все спят! - запаниковал Антон, оборачиваясь. Вроде, никто не подходил к двери. — Ты как вообще мою комнату нашел?!       Ромка привел дыхание в норму, свесил ноги к полу, и Антон скривился. — Пачкать вздумал? Снимай!       Пятифанов удивленно уставился на несдержанный приказ Антона и улыбнулся, расстегивая ботинки. — Ответ про комнату. У тебя единственного свет горел. Я сначала поднялся по лестнице, которая вела к соседнему окну, но там какие-то игрушки на полке. Понял, что сеструха твоя спит, переставил лестницу сюда, а тут ты. Считай, пальцем в небо. Антон хмыкнул. — Какие у тебя аналитические способности, а математику сам решить не можешь...       Ромка тоже улыбнулся, но вдруг Петров схватил его за плечи. Кожанка неприятно прилипла к рукам. — Говоришь, лестница стояла у Олиного окна?! — Ну да. Не я же ее притащил...       Вся жизнь пробежала перед глазами Антона. Он четко помнил, что вчера лестница лежала на снегу, и отца не было дома, а значит никто не лез на чердак, чтобы поднять бревна. И вывод из всего этого был только один - кто-то опять подсматривал за Олей. — Тоха, ты чего? - Ромка коснулся руки Антона, которая тряслась, все так же сжимая плечи Пятифанова. — Тут чертовщина какая-то... Ты зачем пришел?       Ромкино лицо резко похмурело. Он опустил руки Антона, и заговорил. — Полина пропала...       Сердце Петрова сжалось второй раз за день. — Как... Пропала? — А вот так! После тебя сразу же к ее дому пошел. На улице ни души, и у нее свет не горит. Я ж постучал ей в окно, никого. Постоял немного, пошел к основной двери. Выезжает ее жуткий дед на коляске, зыркает на меня злобно и шепчет: «чего надо?». Я ему говорю, что к Полине пришел, а на том лица нет, сидит, бурчит что-то, и как выдает: «не пришла еще Поля со школы», я ж не понял: «как это, не пришла?», а он хлоп дверью перед моим лицом и тишина. Так я сразу к тебе. Где ты Полину последний раз видел?       Антон почти не улавливал смысл ромкиного рассказа. В его голове никак не усваивалось, что Полина не пришла домой. Он же сам ей сказал идти первой, сам видел, как она машет и убегает. Солнце только садиться, и она быстро шагает, размахивая чехлом со скрипкой. — В беседке у школы. Она при мне домой ушла, а я тебя искать пошел, - честно залепетал Антон. Он так боялся, что Ромка не поверит, но тот кивнул. — У школы, значит... После уроков, как вы и собирались?       Получается, Ромка не спал перед уроками. Он лежал и слушал, как Полина зовет Антона гулять. Вот почему решил, что Петров влюблен в Морозову, вот почему злился. — Мы посидели, про тебя поговорили, и я настоял, чтобы она домой пошла, пока светло. Она кричала: «не хочу домой!», а я настаивал. Ромка внимательно слушал. — Так, может, она и не пошла домой, раз не хотела? — Мы договорились, что ты за ней приедешь, поэтому не думаю... Пятифанов округлил глаза, снова нахмурил густые чёрные брови. — Так все таки договаривались? Антон, как ты мог меня так просто продать?!       Петров замолчал, опуская голову, как недавно перед мамой. От Ромки веяло властью, и Антон действительно чувствовал себя низко и ущербно. — Мы же не друзья... - выдал мальчик, чем только больше разозлил Пятифанова. — Не друзья? - тот слез с подоконника, направляясь к Антону. Петров сделал шаг назад, потом еще один и еще, пока не уперся в кровать. Стоит Ромке наступить еще разок, и мальчик плюхнется на холодное одеяло, но Пятифанов останавливается. — Ты меня душил, угрожал, а теперь вообще через окно ночью залез. Разве друзья так делают? - как Ромка, Антон схмурил брови, и очки стремительно сползли на переносицу. Впрочем, Пятифанов не растерялся, и быстро вернул их на место указательным пальцем. — Зато друзья друг на друга заглядываются, и в тетрадке портреты рисуют. Что ты еще с ним делал? На ночь целовал? - язвил Ромка. На его лице больше не читалась злость, наоборот он был доволен собой, и ему приносило неописуемое удовольствие стыдить Антона. У него это отлично получилось, потому что уже через несколько секунд лицо Петрова заполнил румянец. И как он так глупо мог попасться на этом рисунке? — Ничего подобного. Я это вчера вечером нарисовал. — У тебя был целый день делать свои извращения с рисунком. Антон оскорбился. Разве он похож на такого человека? — Ничего я не делал! Как нарисовал, так и забыл... — Тоша! - раздалось за дверью, и ребята напряглись. Антон сразу понял по сонному голосу, что это Оля. — Убирайся! И лестницу положи на землю, - шепотом приказал Петров, толкая Ромку к окну. Тот, казалось, никуда не спешил. Медленно натянул ботинки, перелез через подоконник и свесил ногу. — Завтра перед школой жду тебя в той же беседке! - тоже шептал Рома, и Антон согласно и быстро кивал, лишь бы Пятифанов быстрее ушел. — Тогда до завтра.       Оля распахнула дверь как раз в тот момент, когда мальчик закрыл окно. — С кем ты разговариваешь? - девочка потерла красноватые глаза, и Антон подошел к ней, гладя по шелковистым волосам. — Стих учу. Я тебе помешал? — Немного... - призналась сестра, и Петров быстро проводил ее до комнаты. — Ложись скорее, я больше не буду разговаривать. — У тебя холодно. Зачем окно открыл? - поежилась Оля, кутаясь в свое нагретое одеяло. — Клеял кое-что что для школы, провонялось все, - продолжал врать Антон, но девочка всему верила, медленно закрывая глаза. — Ого... Покажешь мне завтра? — Покажу, конечно. Спокойной ночи, - улыбнулся мальчик, нежно целуя лоб сестренки. — Сладких снов, Тоша...