Headcanons SpiderVerse

Мигель О’Хара тебя терпеть не может. И это ещё мягко сказано. Если бы он хотел, ты бы давно была взаперти со всеми остальными аномалиями. Заключённой. Заключённой в одной из тех тесных камер. Ты больше не смогла бы свободно перемещаться и делать то, что тебе заблагорассудиться. Продолжая дальше насмехаться над ним, ставя перед фактом, что ты просто существуешь. Ты обычная гражданская, которой «посчастливилось» подцепить симбиота. Потёртые джинсы и обычная футболка, ни единого Паучьего мотива в наряде. Ты не одна из них. И это то, о чём Мигель обязательно напомнит тебе каждым уничтожающим брошенном взглядом, когда ты говоришь или делаешь что-то, что привлекает его внимание. Он знает, что остальные в Обществе Пауков пытаются убедить тебя не принимать это на свой счёт. Он так смотрит на всех, говорят они. Неловкие смешки, которые, как они думают, помогут сгладить ситуацию, не делают ничего, чтобы утешить тебя. Ты же не идиотка, в конце концов. Он хочет полностью игнорировать тебя, но это было бы безответственно. Вместо этого он пытается притвориться, что тебя нет. Общество Пауков огромно и этот факт его очень радует. Но ты, похоже, не можешь остаться вне его необоснованного внимания. Он мельком видит тебя на своих экранах — то, как ты ковыряешься в еде в кафетерии; мимолётные улыбки Питерам; покачивание твоих бёдер, когда ты бродишь по коридорам… Когда он проводит брифинги об очередной аномалии и решает, кого отправить за ними, именно твой голос он улавливает из каждой шутки и бормотания в комнате. Он сосредотачивается на тебе, хмурясь. Неуверенная дрожь твоей улыбки, когда ты замечаешь его взгляд, заставляет его хмуриться ещё сильнее. Звук твоего смеха — громкий и дерзкий, колет его уши. Его глаза сужаются, когда он видит приподнятые щёки, сверкающие зубы и ликование других, потому что кто-то сказал что-то, что не могло быть таким уж смешным. Глубокий вдох. Он всегда отправит тебя с остальными, чтобы помочь поймать аномалии. Это единственные моменты, когда ты можешь вырваться на свободу, позволить ему вырваться наружу и размять своё тело и обнажить его клыки и когти. И это единственные моменты, когда Мигель точно сможет от тебя отдохнуть. Правда, во время миссий, твоё тело никогда и не принадлежит тебе. Но ты не хочешь расстаться с ним, а он — с тобой. Вы вне поля зрения Мигеля. Это единственный раз, когда у него есть некое подобие передышки от твоего существования, что так его раздражает, что усиливает пульсирующее давление на черепную коробку. Когда твои шаги эхом разносились по тёмному помещению его лаборатории, он знал, что это ты, даже не поворачиваясь в твою сторону. Сжав переносицу, он зажмурил глаза от множества оранжевых экранов, вздох был больше похож на сдержанное рычание, когда ты остановилась позади него, молчав. Он ненавидел твой бессловесный взгляд. — Что? — раздражённо прохрипел он. — От мигрени. — чуть тише обычного ты неловким голосом ответила на его вопрос, а затем раздался звук чего-то, осторожно поставленного на поверхность стола рядом с ним. Один из его глаз медленно открылся, чтобы увидеть размытые очертания одноразового стаканчика. — Аспирин помогает. — Почему ты думаешь, что он мне нужен? — спросил он, потирая веки средним и большим пальцами, как будто это могло бы устранить размытость зрения. Он знает, что это не поможет. — Ты каждый раз трёшь виски и веки от боли. — Мигель перестал тереть глаза и провёл рукой по лицу, пока не обхватил ладонью челюсть, прикрывая опущенные уголки рта. — Кроме того, — продолжила ты. — Ты много щуришься. Особенно после того, как побываешь на ярком свете, как какой-нибудь… — Не продолжай… — Вампир. — Да, очень оригинально. — проворчал он. — Просто подумала, что тебе нужна помощь… Он не понимает, почему ты продолжаешь это делать. Ты знаешь, что он чувствует к тебе. В то время как ты явно открыта для других, распахивая объятия и улыбаясь, ты тут же замыкаешься в себе, когда внимание Мигеля падает на тебя. Сгорбленные плечи, сжатые губы и неспособность долго удерживать его взгляд. Мигелю не нравится, когда кто-то занимается целованием задниц другим. Вот что это значит для него. Должно быть, твоя попытка завоевать его расположение? Так же, как эмпанада или горячий кофе, всё это оставлено на его столе, как способ подкупить. Это его очень бесит. Он даже не скажет спасибо, не то что взглянет на тебя. Иногда кажется, что он даже не может выносить одного только твоего вида — твоих глаз, губ, изгибов тела… Ты ещё не ушла, и ему не нравилась гнетущая тишины между вами. Он сделал ещё глоток. — Ты всё ещё здесь? Ты прочистила горло и переступила с ноги на ногу. — Я, э-э, хотела узнать, могу ли я ещё чем-то помочь… Мигель просто не дал тебе договорить. Он медленно встал с кресла и в полный рост был пугающим. Его широкая спина, плечи, наконец, полностью выставлены напоказ. Но это точно не должно было быть соблазнительным. Это не должно было заставить волнение трепетать внизу живота в ожидании того, что он скажет или сделает дальше. Ты отводишь глаза, не в силах выдержать его взгляд и пытаешься ретироваться назад. Но он не даёт этого сделать. Мигель быстрым движением прижимает тебя к краю стола, преграждая руками путь к отступлению. Твоё затруднительное положение заставляет тебя прижаться к нему, тело начинает подрагивать от огромного самообладания и подавляющего ощущения опасности и желания, заставляя симбиота вырываться наружу. Эта борьба вынуждает тебя ухватится ладонями за ткань кофты Мигеля, прямо на его груди. Твой лоб ложится между твоими трясущимися кулаками на его ключице, которая выглядывает из-под ворота его одежды. Забавно видеть его в обычной одежде. Мода здесь немного отличается от той, откуда ты родом. Простая, но футуристическая, как ты предполагаешь, учитывая, что это измерение на несколько десятилетий опережает твоё собственное. Мягкий серый материал кофты с длинными рукавами как-то смягчает тёмную и задумчивую ауру Мигеля. Эта мысль почти успокаивает твой разум, уже начиная совладать с собой. В попытке отвлечься от голоса симбиота, ты сосредотачиваешься на едва слышном звуке, доносящемся сквозь него. Звуки записанных боёв с различными аномалиями. Но гул звука слишком тихий. Он заглушается гулким отчаянием, пульсирующим в ушах. Ему хочется разорвать Мигеля на части. Но точно ли разорвать..? Как бы симбиоту ни нравилось, когда Мигель рядом с тобой, сейчас он ёрзает от нетерпения у тебя под кожей. Тебе это не нравится. Ты чувствуешь, как он хочет выпустить щупальца, чтобы остановить Мигеля или же притянуть его ближе к тебе — даже малейший намёк на его появление нарушит данный момент. Нога Мигеля разводит твои колени, а ты делаешь протяжной вздох и заставляешь симбиота начинать подкалывать тебя за это действие. «Просто совокупись с ним, а потом сожрём его, чтобы больше не мозолил нам глаза». Несмотря на обстоятельства, это заставляет тебя фыркнуть от смеха. Небольшой всплеск веселья, который не остается незамеченным Мигелем. — Что смешного? — спрашивает он, и в его вопросе слышится лёгкое раздражение. — Шутка для своих. «Это не шутка и он не имеет право встревать в наш разговор». Симбиот обижается на это. «Я часть тебя, так что я часть этого, нравится ему это или нет!» — Не волнуйся. — вздыхаешь ты, игнорируя симбиота, вместо этого подняв голову и взглянув на красивое, раздражённое лицо Мигеля. — Не выпущу его. Я могу себя контролировать, в отличии от некоторых... Ноздри Мигеля раздуваются от твоих слов. Его большие руки сжимают край стола сильнее, а его бёдра прижимаются к тебе сильнее, не давая тебе дёрнуться. Твой рот открывается в ещё одном испуганном вздохе. Ощущение его бёдер обжигает, горячая и мясистая плоть. Ты снова зажмуриваешься, не желая видеть, как выражение лица Мигеля снова переходит в гнев, как это обычно бывает после того, как ты прерываешь его редкую задумчивость. Однако вместо очередного разочарованного рычания ты чувствуешь, как его голова наклоняется к твоей шее. Контакта нет, но его дыхание обдувает твою кожу. Твои глаза открываются с осторожной медлительностью, несмотря на скорость, с которой твоё сердце бьется в груди при виде шеи Мигеля так близко к твоим губам. Тебе хочется вцепиться в неё… Волосы, падающие на его ухо, щекочут твою щёку. Его грудь вздымается под твоими сжатыми кулаками, и ты можешь поклясться, что его сердцебиение совпадает с твоим собственным. Ты хочешь спросить, всё ли с ним в порядке, но боишься разрушить этот момент ещё одним словом. Неважно, что твое тело начинает затекать от того, что ты почти на-мысочках пытаешься не упасть с края стола. Неважно, что ощущение тепла его бедер сохраняется между твоих ног. Ты хочешь наслаждаться этой восхитительной пыткой. Вместо этого тишину нарушает Мигель. Он шепчет тебе на ухо. — Мне не нравится то, что ты со мной делаешь. Ты не уверена, что он имеет в виду, кроме того, что ты прекрасно знаешь, что ты для него заноза в заднице. Он поднимает голову, и тебе кажется, что ты замечаешь проблеск раскаяния в его багровых глазах, прежде чем его черты снова обретают более привычное мрачное стоическое выражение. — Ты самая раздражающая часть моего дня. — он переключает внимание с твоей шеи, подталкивая тебя сесть на стол. Он выбивает воздух из твоих лёгких. — Всё, что ты делаешь, меня бесит. «Просто дай мне его сожрать! Или у вас на Земле принято говорить грубости перед сексом?» Ты его уже перестала слушать. Он просто чувствует опасность и хочет её устранить. Тот факт, что Мигель почти в твоих объятиях, теряется в тепле, запертом между вами. Ты тяжело дыша, падаешь всем корпусом на его твердую грудь. Его руки наконец-то обхватывают твою талию, удерживая тебя неподвижно и близко. Твоё зрение затуманивается то ли от желания похоти, то ли от желания его растерзать… — Йоу, босс! Голос Лайлы звенит из часов на запястье Мигеля. Он замирает, напряженно поднимает взгляд. Ты бы тут же спрыгнула со стола, если бы он не держал тиски вокруг твоей талии. — Извините, если я что-то прерываю, — продолжает она, и трудно понять, вызвано ли веселье в её голосе осознанием того, что она прервала что-то между вами. — Но я обнаружила ещё одну опасную аномалию. Мигель убирает свои руки вокруг тебя. Ты пользуешься возможностью, чтобы отстраниться и оторваться от его груди, тихонько отцепляясь от шеи Мигеля, внезапно беспокоясь, что он оттолкнет тебя. Когда он отстраняется и подносит часы к лицу, он говорит в них напряженным и хриплым голосом. — Где? Ты не смотришь ему в лицо, чтобы узнать, удостоил ли он тебя взглядом, пока он получает информацию от Лайлы, которая намеренно избегает зрительного контакта и молчит, когда ты начинаешь от него отходить, боясь, что ты напомнишь ему о себе, заставляя его пожалеть об этих последних минутах близости. Его отсутствие между твоих трясущихся ног даёт чувство пустоты, как и то, что ты чуть не убила его. Склонив голову, ты торопливо пробираешься мимо него, прижимая ладонь к груди, чтобы восстановить пульс. Ты просто сбежала, не давая Мигелю возможность продолжить ваш разговор. Когда эхо твоих шагов затихает, Мигель сбрасывает все предметы со стола, швыряя их через всю комнату. Шум становится гулким пульсом его всё ещё присутствующей мигрени.