Глава 11. Слава.
22 мая 2024 г., 14:05
Глава 11.
Слава.
Из дневника Славы: «Когда родилась Лиза, мне было уже девять лет. Мои родители просто поставили меня перед фактом, а я уже смерился. Я не испытывал особых чувств к детям, да и к сестре, но с Лизой всё было по-другому. Я не был с ней милым, моё отношение к ней было такое же, как и к Рите, но почему-то этот малыш постоянно ползал за мной, хотел сидеть со мной в комнате и очень часто любил кушать мой дневник до того, как я нашёл для него нынешнее место. Я пытался не привязываться. Понимал, что в будущем мы не сможем нормально общаться, но она так тянулась ко мне. Мама часто ругала её, когда та ей ничего не отвечала. Лиза просто молчала, как бы сильно её кто не просил говорить. Казалось, что она вообще родилась немой, но это не так. Я верил, что она когда-то сможет заговорить, поэтому часто вечером занимался с ней: учил буквам, понимать речь, а также читать. Конечно, я не мог понять, понимает ли она что-то, но кажется, в её головке что-то откладывалось… И ведь, правда, откладывалось. Это случилось, когда я совершил самую глупую ошибку. Я решил рассказать родителям, что мне комфортнее, когда меня зовут другим сокращением и, что на самом деле, мне плохо от сокращения «Яра». Мы сидели за столом, пили чай перед сном. Лиза очень любила это занятие, поэтому, когда мы так не делали, она начинала плакать. Я никогда не злился на неё, когда она плакала, потому что это была она, просто по-другому она не могла. (Нет, возможно, когда-то я и злился из-за этого, но потом папа объяснил мне всю ситуацию и я стал терпимее, потому что понимал, что это просто особенность, такая же, как, например особенность есть у меня). Так вот. Сидели мы за этим столом, и чёрт дёрнул меня заговорить об этом. Я медленно прощупывал почву, и мне казалось, что всё идёт отлично, как стоило мне заикнуться о том, что меня что-то не устраивает, как я тут же был грубо прерван. Не знаю. Может, просто в этот момент в их голове сложился пазл, а может, произошло что-то другое, но тогда мама дала мне пощёчину, а папа грубо взял и потащил в мою комнату. Он что-то говорил о моём старшинстве, о том, что я должен быть примером, и что это имя совсем не подходит для такой очаровательной девочки. Потом на его смену пришла мама. Она сказала оставить нас вдвоём и начала свою тиранию. Тогда-то я и понял, что она всё поняла. Она обзывала меня, пару раз ударила, а потом и вовсе взяла ремень и несколько раз прошлась по мне. Я заплакал от несправедливости. Мне так хотелось почувствовать любовь, поддержку. Хотелось, чтобы они приняли, но это было нереально. На мой плачь прибежала Лиза. Она увидела меня и маму, которая собиралась ещё раз на меня замахнуться. -Слава! Нет! – она подбежала к маме и своим тоненьким голоском очень скомкано, но всё же продолжала требовать. – Нет! Слава – нет! – от такого мама впала в ступор. Я сам был в шоке. Лиза не говорила, но сейчас она произносила слова, даже пытаясь выстроить их в логическую цепочку, но кажется, маме это не понравилось, и она ещё сильнее стала на меня кричать. Не хочу писать сюда, что я тогда выслушал от неё…Мне было очень больно. Но если бы она только на меня сорвалась, но нет же, она ещё полезла к Лизе… …Теперь я чувствую вину перед Лизой. Я не хочу, чтоб ей попадало от меня, поэтому попытался строго-настрого запретить ей говорить такое имя. Она смотрела на меня глупыми глазами, ничего не понимая, а я срывался на неё, потому что слишком сильно любил. В этот день мы заснули с ней в одной кровати…»***
После отчётного концерта наши отношения с Катей стали немного отстранёнными. Она не могла понять, почему я тогда ей так ответил, а я не мог сказать ей всей правды, потому что тогда бы это меня разрушило. Но, даже если мы сейчас и выясняли наши отношения, это не помешало нам прийти на собрание в пятницу. Катя подготовилась и изложила представителям класса, а также совету то, что она хочет провернуть. Я тоже вставил несколько слов, но ребят даже особо упрашивать не пришлось. Всем уже давно приелся этот однотипный спектакль и в целом проведение Нового года, поэтому они всему руками и ногами были за, только проблема заключалась в том, что, раз Катя стала инициатором, то и она же должна была взять на себя все риски. У нас в этом плане всё серьёзно, школа не любит рисковать, да и ученики подставляться тоже не хотели, поэтому их мнением было решено записать её чистосердечное. Доверять кому-то незнакомому Катя не хотела, да и риски были высокие, что кто-то сольёт, поэтому общим решением был выбран я. В общем, это всё, что произошло на неделе в школе. Оценки у Димы стали выше, потому что знания – это единственное, что у меня было. Я всё также ходил на тренировки отца. К тому же, за то, что я ослушался его, он нагрузил меня в последующие дни. Я не был против, потому что это дополнительная тренировка. Мне нужно было тренировать не только ум, но и свою координацию и навыки, если я не хотел подвести Диму в спорте, которому он свою жизнь отдал. Кстати о Диме. Точнее, о Ярославе. Он по-прежнему молчал. Никак не контактировал со мной, да и я не горел этим, но как бы я не хотел, всё равно подсматривал за ним, когда тот проходил где-то рядом. Мне хотел узнать, как он справляется с моей жизнью, вот только, когда я на него смотрел, он казался таким счастливым. То есть, мне реально казалось, что перевоплощение в девушку ему не только никак не помешало, но и наоборот только в радость. Я даже заметил, что он начал краситься, чего я бы никогда не сделал. В такие моменты я начинал задумываться. Неужели никто не заметил подмены? А может, всем просто выгоднее, когда я веду себя «обычно»? Думаю, мои постоянные подглядывания за Ярославой стали смущать Катю. Я всё чаще замечал её взгляд, когда смотрел на Ярославу. Когда Катя позовёт меня на разговор, был вопрос времени. И он оказался ближе, чем я думал. Это случилось в среду перед последним уроком. В этот день Дима снова накрасился, а я снова заметил это. Не знаю почему, но наличие макияжа на некогда моём лице, меня вгоняло в печаль. Я понимал, что Дима чётко следует моим инструкциям, но он казался счастливым, казалось, что с приходом Димы в жизни Ярославы ничего не поменялось, да и никто не заметил подмены. «Никто не заметил…» – крутилось в моей голове. Даже не так. Мне было всё равно на такое, правда, всё равно. Но мне казалось, что хоть кто-нибудь из семьи должен был заметить. Кто-то бы начал докапываться до сути и пришёл бы однажды к Диме домой, чтобы встретиться со мной. Воспоминания о семье стали наводить на того человека, воспоминания о котором я пытался не поднимать. Лиза. Увидела ли она изменения во мне? Я не знал этого, но думать о ней было больно. Я много делал для неё, делает ли для неё столько же и Дима? -Дим, всё хорошо? – спросила у меня Катя, увидев, наверное, моё грустное лицо. Мне не стоило вспоминать о семье. Они ненавидят меня. -Ага. -Ты так часто смотришь на Славу в последнее время…– она отвернулась от меня. – И когда ты на неё смотришь, то начинаешь грустить. Почему? – я пожал плечами и тогда Катя тяжело вздохнула. – Пойдём, поговорим, – она взяла меня за руку и отвела в более укромное местечко. – Ну? Рассказывай. -Да вроде нечего рассказывать. -Ой, да ладно тебе, – она дружески толкнула меня рукой в плечо. – Я же вижу, что происходит, – она как-то печально вздохнула. – Так и скажи, что влюбился в неё. -Фу! Нет, конечно! – сама мысль влюбиться в тело и внешность, которая мне противна такая себе перспектива. – Дело не в этом! -Но ты ведь всего пару раз с ней говорил. Откуда такая заинтересованность в ней? – я не мог объяснить ей, но зато я кое-что понял. Это было весьма интересно. -А ты так заинтересована в этом, потому что она…– я сильно покраснел, – тебе нравится? -Дурак! – она покраснела и, топнув ногой, нахмурилась. – Ты же обещал! – она резко развернулась и пошла прочь от меня. -Кать, подожди! – её реакция была странной. Это могло значить и то, и другое, поэтому я всё ещё не мог понять, какой же ответ она мне дала. Катя моих слов не слышала и продолжала идти, поэтому мне пришлось ускорить шаг и схватить её за руку. -Ты ведь обещал, что не будешь поднимать эту тему! – она не поворачивалась ко мне, поэтому я повернул её сам. В её глазах были слёзы. Я испугался. Неужели я так задел её? Неужели, её чувства настолько глубоки, что я настолько мог её задеть? Почему так? И я решился на то, на что раньше бы никогда не решился. -Ты ей нравишься, – я готов был провалиться сквозь землю. После этой фразы она недоумённо посмотрела на меня. -Что? – я слишком сильно покраснел, потому что это не Дима ей признавался, а я. Я тот, кому она нравилась, и кто так хотел с ней сблизиться. -Ты ей нравишься, – повторил я, но Катя до сих пор не могла понять. – Нравишься, как девушка. -Она лесбиянка? – наконец-то стало доходить до Кати, но она выбрала мерзкое слово. Я никогда не любил это слово. Оно будто бы говорило мне о том, что как бы я не хотел верить в то, что я парень, все всё равно видели бы во мне девушку. «Лесбиянками» называют девушек, а я не был девушкой. Никогда. Поэтому этот термин был мне ненавистен. От него становилось так мерзко. Даже когда это подразумевала Ася, мне становилось так противно. Если бы я сейчас был Ярославой, то мало того, что сильно бы покраснел, так ещё и испытал такую неприязнь к себе, что пришлось бы снова наносить себе порезы. -Нет. Не говори так, – я почувствовал, как тошнота подходит к горлу. – Ей просто нравишься ты. -А почему она тогда не звала меня погулять? Действительно. Теперь мне эта тема не нравилась. Я не хотел расспросов. Почему не позвал гулять? Может, потому что я был чёртовой девушкой? Может, потому что я понятия не имел, как она к этому отнесётся? Может, потому что было ещё миллион причин? -А почему же ты её не позвала? Ты одна из самых популярных девчонок, так с какого перепугу ты бы обратила внимание на такую, как она? – в моих словах начинала слышаться агрессия, но я не хотел, чтобы Катя её слышала. Мне было больно и обидно. -Потому что я не испытываю к ней романтических чувств, – моё сердце больно кольнуло. -А для чего тогда всё это? Для чего бы ты согласилась пойти с ней? Из жалости? -Нет, но…– я не дал ей договорить, да и я видел по ней, что ей просто нечего ответить. -Довольно, – я пошёл от неё. – Скажи учителям, что у меня тренировка, и я не приду на последний. Она не успела ничего сказать, как я уже ушёл. Может, она потом и попыталась меня догнать, но я вышел из школы через чёрный ход, не взяв с собой никаких вещей, кроме рюкзака. Мне было плевать на то, холодно ли мне или что-то ещё. Сейчас мне было так больно. Я думал, что она хоть что-то чувствует, но нет. Для неё я был просто…Агх! Я даже не знаю, кем для неё был. Это несправедливо! Почему даже после того, как я обрёл то, что так хотел я продолжаю страдать? Неужели моя жизни вся состоит только из страдания? Как глупо было тратить своё время на ту, кто даже никогда не сможет полюбить такого, как я. Не в этой жизни. Вряд ли я бы вообще кого-то здесь нашёл. Все видели бы мою внешность, не интересуясь тем, что у меня в душе. Мне нужно было хоть как-то выпустить пар, иначе бы я снова начал заниматься тем, от чего постепенно хотел отвыкнуть. Я не хотел уродовать такое прекрасное тело. И тут я увидел, как Дима шёл домой. Он был без Аси. Наверное, она осталась на допы или заболела. Я понял, что это мой шанс. Я быстро подошёл к нему и, схватив за руку, отвёл за двор школы, после чего прижал к стене. Злость затуманивало мне разум. Он не достоин был так радоваться жизни. -Какого хрена?! – я встряхнул его. -«Какого хрена» что? – вопросом на вопрос ответил Дима. Его спокойствие в данной ситуации немного передалось и мне, поэтому я его отпустил, и мы просто стояли возле стенки. Так странно было держать своё прошлое тело. -Почему ты так радуешься, находясь в моём теле? Почему ты делаешь вид, что тебе всё это нравится?! – он внимательно на меня посмотрел. -У тебя какие-то проблемы? Мне кажется, всего неделю назад ты была всем довольна, – он снова обратился ко мне в ж.р. -Был. Слышишь? Был! – немного грубовато я поправил его, раз он не понимал по-хорошему. -Почему тебе есть дело до этих местоимений? Они ничего не значат в нашем случае, – он замолчал на некоторое время. Я не спешил говорить с ним. Его вопрос был глупым. – Нет, действительно. Если ты сейчас парень, то пусть, тебя назовут хоть Людочкой, ты всё равно будешь выглядеть в глазах всех парнем. -Заткнись. -Ладно, я вижу, что у тебя реально что-то случилось. Ты всё ещё не хочешь в своё тело? – он сел на землю и похлопал рядом с собой, чтобы я тоже присел. Вот так вот плавно мы перетекли в сидячее положение. -Я не могу. Только не сейчас, – я хотел сказать, что я вообще не планировал возвращаться, но это было бы для Димы потрясением. -Что произошло? – но я ничего не ответил. Я не мог рассказать ему про Катю. – На тебя накричали родители? – стал расспрашивать он, но я покачал головой. – Не хочешь, значит… -Почему ты счастлив? Разве моя семья стала видеть во мне, то есть в тебе человека? – Дима запрокинул голову и томно вздохнул. -Я чуть ли не каждый день ссорюсь с твоей матерью. Ну, что я могу поделать, если у неё не всё в порядке с кукухой? – он усмехнулся. – И у Риты тоже. Мелкая заноза в заднице. Иногда мне так хочется убить её, – он слегка рассмеялся. – Боже, ты бы видела, то есть видел наше с ними взаимодействие. Я реально положил на них болт. Честно, мне кажется, что у тебя вся семей повёрнутая, кроме младшей…– он вдруг резко замолчал и стал серьёзнее. – Что у вас с младшей? -Врачи сказали, что у неё нарушено что-то в голове из-за чего она не может говорить так, как её ровесники. Из-за этого она пытается их выразить по-другому и…ну нужно следовать её хотелкам, потому что успокоить такого ребёнка сложно. -У неё может быть расстройство аутистического спектра? – но я лишь пожал плечами. -Мы стараемся не думать об этом. Я просто стараюсь, чтобы она стала достойным человеком. -Она тебя так любит, – Дима улыбнулся, видно что-то вспоминая. – На днях она закатила скандал, что, видите ли, я не её сестра, и что её «Славу» кто-то украл. -Она сказала «Слава»? – я перепугался, потому что помнил слова мамы. Я кучу раз говорил об этом с Лизой. Почему она снова начала меня так называть? – С ней всё в порядке? -Ну, она, конечно, получила от твоей мамаши, но, кажется, она ни о чём не жалеет, – он нахмурился. – Почему в твоей семье табу на «Славу»? -Да так. Просто не повезло с именем, – я пожал плечами, мол, больше нечего рассказывать. -Знаешь, ты говоришь, что у меня всё прекрасно… -А то! Разве я не вижу, каким ты радостным ходишь с этим мейком? -Нет, мейк, конечно, отпадный и этого реально так круто, – когда он стал о нём так говорить, я понял, что ему, действительно, нравится макияж, то, как он выглядит и смотрится на нём, а потому это только сильнее меня задело, – но…– он вздохнул. – Я так стараюсь вжиться в твою роль, но забываю о чём-то банальном, и на меня обрушивается волна хейта. -Так всегда было. Именно поэтому я говорил тебе не выделяться, – он некоторое время молчал. -Тебе нравится, как я выгляжу? -Ну, как для девушки – неплохо, – я даже не посмотрел на него. Просто на автомате сказал. -Почему ты утягивалась? – я не хотел отвечать на этот вопрос, поэтому просто молчал. – Тебе это нравилось, да? -С чего ты взял? -Это больно. Больно утягиваться не просто каждый день, но и в принципе каждый раз. Нужно, действительно, любить это, чтобы делать так, – но вместо ответа я лишь пожал плечами. – Ася говорила, что ты носишь разную одежду. Летом ты одеваешься совершенно по-другому, но перерыв твой шкаф я ничего такого не увидел. -Зачем ты мне говоришь об этом всём? – Дима пожал плечами. -Наверное, хочу дойти до истины. Я же должен знать, почему такая милая девчушка решила покончить с собой, – снова я услышал мерзкие слова в свой адрес. Мне сразу стало противно находиться рядом с ним, поэтому я встал и отошёл. – Ты должен быть честен со мной. -Как и ты со мной, – буркнул я. – Тебе должно не нравиться быть девушкой, потому что ты парень, но ты этого совершенно не ощущаешь, – я злился не на него, а на то, что когда я находился в такой ситуации, то страдал, а он даже и виду не подаёт. – Ты носишь платья, делаешь мейк и отказался от утяжки. Всё это так просто, – он некоторое время молчал. Я уже начал чувствовать холод. -Не спорю, что некоторые аспекты в твоей жизни мне нравятся, но скорее, я просто смирился с таким положением. Для меня это не особо имеет значение, – он пожал плечами. – Я ношу все эти вещи только потому, что они сочетаются с макияжем. И вообще, не делай себя страдалицей. У тебя есть доступ к моему телефону. -Зачем тебе мой телефон, если там ничего не будет. -Может, потому что хоть так я пойму, с кем и в каких ты отношениях? – в его словах было что-то разумное, но делиться паролем мне не хотелось. Там не было чего-то вопиющего, но всё же. -Ты и так прекрасно справляешься, – я махнул ему рукой, чтобы уйти. -Стой, ответь ещё на один вопрос! – крикнул он мне. Я не остановился, но замедлил шаг, чтобы послушать его. – Как тебе Катя? – я промолчал. Скорее всего, он подумал, что я вообще не понял его вопроса. – Ну, в смысле, ты бы хотел позвать её куда-нибудь? -Я её ненавижу! – её слова хорошо отпечатались в моей памяти, поэтому я должен был растоптать свои чувства. После этого я ушёл. Даже нет. Я убежал домой. Хотелось отвлечься, перестать думать о чём-то глобальном и просто жить. Я хотел провести время с семьёй. Нет, не своей настоящей, а с той, что у меня появилась. Мне казалось, что они любят меня куда больше, чем те, что были у меня. Я просто старался делать так, как они меня просили, а в ответ я получал уважение и любовь. Я редко прогуливал школу. Старался всегда в неё ходить, но сейчас я сам не знал, что творил. Когда я прибежал к дому, то оказалось, что отец уже дома. Я не знал, почему он так рано и дома, но факт оставался фактом. Он увидел меня и сразу спросил, почему я не в школе. А чего мне скрывать? Почему я не могу рассказать всё, как есть? -Не хочу я ходить в школу, – вот так, чуть ли не с порога заявил я. Нет, правда. В какой-то степени я даже сам испугался своих слов, потому что раньше никогда об этом даже не думал. Школа для меня была неким спасением, где я мог существовать, но теперь я так просто готов был с ней расстаться. Папа сурово посмотрел, но пока ничего не сказал, чем заставлял меня понервничать. -Что у тебя случилось? – наконец-то спросил он, но я покачал головой. – Пойдём ко мне в кабинет, – он махнул рукой и направился в кабинет. Редко, когда он звал меня в кабинет, если, в принципе звал. Мне кажется, что в их семье кабинет – это святое место. Папа сел в кресло за столом, а мне сказал присаживаться на стул рядом. Когда мы оба уселись, между нами возникла пауза. -Ну? – нарушил её отец. – С чего вдруг такие заявления? -Школа – отстой, – лишь ответил я, потому что для более правильно ответа требовалось время. -У тебя какие-то неприятности? -Нет, дело не в этом. -Проблемы с одноклассниками? – я состроил гримасу. -И да, и нет, – я увидел его недоумевающее лицо и попытался сразу пояснить. – Это всё девушка из параллели…там всё сложно. У нас похожие ситуации, но она будто смеётся надо мной, показывая, что все мои переживания – фигня, – я отвёл в сторону взгляд. Так хотелось быть понятым, но никто ещё не смог понять. -Боже, ну чего ты хочешь от девчонок? Ты просто нравишься ей, вот она так и ведёт себя, – но я лишь покачал головой. Снова я столкнулся со стеной. Мне не хватало просто обычного «как ты?». Я готов был всё выложить, лишь бы только хоть кто-то понял меня и встал на мою сторону. Я хотел поговорить с семьёй открыто, но вряд ли они поймут меня. Я же не их настоящий сын. Даже тут я был подделкой. -Я заметил, что у тебя снова появилась тяга к баскетболу. Ты будто стал совершенно другим. -Вот именно! – я даже вскочил со стула. – Я желал всегда только одного – быть самим собой, перестать скрываться. Теперь, когда я стал самим собой, я не могу принять это. Мне кажется, что я этого недостоин... – я снова опустился на стул. – Это мой комплекс самозванца… -Думаю, ты просто повзрослел. Такое бывает. -Бывает что? Несправедливость? Боже, да ваш сын ведёт себя как баба, и вы думаете, что такое просто «бывает»? – я не выдержал. То, что так долго во мне копилось, наконец-то стало выходить. Я видел, как отец начинал странно на меня поглядывать. -Это ты о чём? -Весь этот мейк, одежда – ему всё нравится, а я…– но не успел я договорить, как осознал, что говорил. Это я был их сыном. Это я сейчас сам о себе говорил. Это я вёл себя как баба. Вот чёрт. -Тебе нравится макияж? – бледнее, спросил папа. -Нет, не мне…– но как объяснить, что я сказал, не прибегая к сути? -Но ты же…– я тут же покачал головой. Ещё чего мне не хватало, так это чтобы и эти родители отвернулись от меня. -Нет, это я не о себе говорил, – я не стал его слушать и загонять себя ещё больше, поэтому просто развернулся и ушёл. Пока я ходил на тренировки, то сам для себя открыл, что тренировки – полезная вещь. Они заставляют тебя перестать думать и просто плыть по течению, поэтому после разговора с папой я вышел из дома и решил заняться пробежкой. В баскетболе важно быть выносливым, поэтому такие тренировки всегда кстати. Вернулся я домой к вечеру. Пока я бегал, все мои мысли как-то сами собой стали группироваться и я стал понимать, что к чему. Злость отступила далеко-далеко, и теперь я был спокоен. Ситуацию с Катей я тоже отодвинул на задний план и даже в каком-то смысле стал её понимать. Нет, ну в самом деле, на что я вообще надеялся? Надеялся на то, что кто-то полюбит такого, как я? Не смешите меня. Когда я зашёл, то мои родители ужинали. Я хотел тихо пройти мимо них, но они заметили меня. -Дим, подойди сюда, – сказал отец. Я не хотел подходить, потому что очень боялся, что они будут говорить о том, что я сказал после школы. Боялся, что всё снова может повториться. Я медленно подошёл к ним и стал смотреть на них, но если по моим прошлым родителям было всё понятно, стоило только на них взглянуть, то эти вообще никак не выражали свои чувства. Пока я стоял, они ничего не говорили, поэтому я сел. Видно, разговор должен был затянуться надолго. -Мы хотели бы с тобой поговорить о твоём сегодняшнем поведении, – начал папа. -Ты так изменился после своего дня рождения, – подметила мама. – Это неплохо, но странно для нас. -И что вы предлагаете? Я не могу повернуть время вспять, – я уже настраивал себя на скандал, поэтому отвечал не очень тактично, как это было когда-то. -И не нужно, – вдруг ответила мама. – Мы с отцом хотим быть уверенными в том, что тебе комфортно, и ты чувствуешь себя в безопасности. -Что-то я не заметил этого за всеми тренировками, что у меня стоят в расписании, – как я уже начинал догадываться, такое количество тренировок не нравилось Диме. Да и по всем разговором что-то мне казалось, что вся эта тема с баскетболом ему вообще не нужна была. -Это не касается тренировок. Баскетбол – это то, что ты сам выбрал, то, во что мы вложили много сил и денег. Тебя ждёт хорошее будущее в нём, – что ж, понятно было, что как-то опровергать это было глупо. Всё равно на своём будут настаивать. -Почему ты не хочешь ходить в школу? Над тобой смеются? – я покачал головой. И вроде бы разговор больше не должен был ни к чему привести. Мы просто тупо молчали. Ситуация становилась неловкой. Первым не выдержал отец. -Ты же знаешь, о чём на самом деле разговор? – я сделал вид, что мне абсолютно всё равно, поэтому вяло пожал плечами. – Как давно ты стал этим увлекаться? – я вздохнул. Уже проходил. Теперь ошибки не будет. -Это просто недоразумение. Я не совсем правильно высказался, – я отвёл взгляд. – И да, я так делать больше не буду. Спасибо за внимание, – я хотел встать, но мама вдруг взяла меня за руку, не дав уйти. -Это не совсем то, что мы хотели тебе сказать, – начала она и я ничего не понял. -В смысле? -Мы не ругаем тебя за то, что ты вдруг решил попробовать макияж, – продолжил отец. – Просто нас сама ситуация удивила. Мы ведь ничего такого не видели. -Как ты вообще к такому пришёл? – я пожал плечами. Эта ситуация была такой странной. Да и ещё сам факт того, что я понятия не имел, как Диме понравилось ходить с макияжем, всё усложнял. – Ты сам попробовал, или тебе кто-то помог, или ты увидел это где-то? – я снова пожал плечами. Лучше уж было притвориться немым. -Тебе нравится только макияж или ещё платья? – вряд ли Дима хотел полностью наряжаться девушкой. Тогда бы я точно заметил в нём что-то, но раз я такого не заметил, значит это выборочно. -Нет, просто макияж. -Ты не хочешь быть парнем? – меня обдало жаром. Не хотел проживать это снова. Нет! Не хочу. Я помню, как мне было больно. Помню, какие слова, на самом деле, скрываются за людьми. Всегда проще не замечать, пока человек сам тебе об этом не скажет. Это невыносимо. Его родители были спокойны, что немного облегчало ситуацию, потому что моя мать даже слушать меня не захотела. Моя мать просто выгнала меня. -Нет, это не так. Я ощущаю себя парнем, просто мне нравится макияж. Нравится то, какое это пространство даёт для воображения, нравится, как он смотрится на людях, а некоторые подходят и для меня, – молчание. Моё сердце так стучало, что я не мог вообразить, что произойдёт дальше. -А если людям не будет это нравиться? Ты готов к последствиям? – я кивнул. Наученный горьким опытом, я готов был не просто к последствиям, а я сразу понимал, насколько тяжело ему теперь будет. -Что ж, – видимо, перешёл уже к заключению отец. – Ты уже взрослый парень, это твоя жизнь и тебе решать, как её проживать. Если тебе нравится это и это никак не препятствует баскетболу, то прошу – делай, как знаешь. Ты сам должен оценивать свои возможности, – я не мог поверить своим ушам. Они были не против? -И всё? Вы даже наказывать меня не будете? Или орать? -А смысл? – мама усмехнулась. – Разве кому-то плохо от того, что ты красишься? Кажется, никому. Так почему мы должны кричать на тебя? Просто у тебя такой путь самовыражения. Кто-то красит волосы, кто-то устраивает митинги, а ты просто красишься. -Никаких запретов? – сердце продолжало быстро стучать, а живот крутило. Я не мог понять, в чём же был подвох. – Вы всё также любите меня? – любить кого-то, кто не вписывается в нормы? Разве это нормально? -Разве можно отказаться от своего ребёнка? – непонимающе спросила мама. -Мы можем быть не согласны с тобой и это нормально, потому что мы разные, но мы же не чужие люди, чтобы из-за таких пустяков от тебя отказываться. Почему? Почему это прошло так просто? Где боль? Где отрицание себя? Почему я не чувствую себя как тогда? Почему я не чувствую вину за то, что я даже думать о таком вздумал. Я замер. Мне показалось, что сердце перестало биться, а мои ноги отказали. В какой-то момент мир перед моими глазами поплыл. Уже через несколько секунд я понял, что начинал плакать. Кому-то всё, а кому-то ничего… Я не мог допустить, чтобы родители видели, как я плачу, поэтому я быстро рванул к себе в комнату. Я залетел к себе в комнату уже плача. То, что увлечение Димы приняли, должно было меня обрадовать, но как, мать твою, я должен был радоваться, если моя прошлая семья меня не приняла? Было так больно, меня распирала такая злость, что в какой-то момент я перестал контролировать себя и стал просто раскидывать вещи по комнате. Я скинул все вещи, что лежали на столе, подняв грохот, но моя истерика не прекращалась. Как бы сильно я не старался быть хорошим, всё равно я не заслуживал счастливого конца. Пиком моих действий стало зеркало. Я увидел своё отражение в зеркале и понял, что как бы я не старался скрыть тот факт, что я всего лишь жалкая мерзкая девушка, всё равно это видно. От того, что я поменялся телами с Димой, мой характер не изменился. Во мне вообще ничего не изменилось. Я как был мерзким, так и остался таким же. От таких мыслей я сильно ударил кулаком по зеркало, почти сразу услышав характерный треск. Через секунду зеркало посыпалось на осколки, а я почувствовал, как по моей руке стало течь что-то. Несложно было догадаться, что именно это было. Не знаю, о чём я думал. Может, я просто устал? Может, я просто искал способ вернуться в свой ад? Я взял осколок зеркала и стал со всей силы его сдавливать, чувствуя невыносимую боль, но останавливаться нельзя. Такой урод как я не должен был жить. Видимо на грохот прибежали родители. Им не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит. Мама что-то стала говорить отцу, не знаю что, я плохо соображал. Отец подбежал ко мне и стал вынимать у меня осколок, а мама куда-то убежала. Дальше всё было как в тумане.
