Ницше и вебкам

20 лет назад.

— Ни в какую Москву ты не поедешь! — разозлился на дочь Георгий. — Поеду! — отвечала ему Этери. После выпускного младшей дочери, глава семьи Тутберидзе начал думать куда приструнить свою дочь в сельской местности. Но всё было гладко до тех пор, пока Этери не заявила о желании уехать учиться в столицу. — Кому ты нужна там?! Жить в непонятно чьей и какой квартире собралась, что про нас люди подумают?! — Вас всю жизнь волнует кто и что про нас подумает, поэтому делаешь выбор за всех нас! Но я не Мила и Маринка! Я не позволю тебе сделать это за меня! — отстаивала свою позицию блондинка. — Что ты сказала?! — схватил отец её за копну кудрявых волос и швырнул в другой угол, — попробуй ещё раз приказать отцу! Я тебя в коровник пристрою! — Гоша! Этеричка! Гоша, что ты делаешь??? — подошла на грохот мать. — Выйди к чертям собачьим. Пусть сама уберет что сломала! Прошло минут 10 с их небольшого инцидента, а Этери продолжала сидеть на полу с рассеченной губой, собирая осколки из серванта. В их семье доставалось только ей, потому что в отличии от её сестёр, те боялись отца и своё мнение запихивали куда подальше. Ну и один раз досталось Петру, потому что отец увидел, как тот курил в соседском дворе. А Этери вновь убедилась, что мозг и хитрость в их семье достались только ей.       Под предлогом вынести мусор, на самом деле она собирается за сигаретами, чтобы хоть как-то унять стресс. — Маргарита Терехова! А, Этери, это ты! — подшутил не откуда взявшийся Серёжа. — Буянов, ты достал меня со своими ассоциациями, — раздраженно ответила Тутберидзе. — Ничего, переживу. А ну-ка, — перехватил он сигарету и сам затянулся, — фигня-я. — Не нравится, — отобрала она табачное изделие, — не кури. — Я это так, чисто вкус вспомнить. Ты же знаешь, что мне больше нравится. — Знаю. Было не так уж и плохо, — Этери пыталась подобрать слова, стараясь не выдать свой восторг. — У меня дома ещё есть, не хочешь? — предложил парень. — А давай, — не задумываясь ответила блондинка.

Наше время.

Заснув с раскаянием и проснувшись с этим же чувством, сонная Этери стала готовить себе завтрак и параллельно размышлять о произошедшем диалоге. Снова стало жалко эту девчушку с большими глазами, которая как белка в колесе крутится и пытается выжить, не смотря на все трудности современного мира. Поэтому, хоть и со стороны, это будет выглядеть глупо, мол сама послала и сама пришла. Совесть кричит Тутберидзе о том, чтобы та пошла просить прощения за сказанное. Женя не раз упоминала о своём университете, но время окончания пар нет. Или женщина просто не придала этому значения и стоит, облокотившись об машину и провожая каждую особу, выходящую из учебного заведения, взглядом. «Если она сегодня не пришла, то это будет смешно» — ухмыльнулась мыслям она. Прошло пол часа, затем час, но брюнетки так и не было видно. Стало почему-то не так смешно, как представляла Этери. Поэтому сейчас она направляется на поиски самой. — Ваш пропуск, — потребовал охранник. «10 человек без пропуска прошли. Как будто меня ждал придурок» — У меня его нет, но мне нужно срочно узнать расписание у философов первого курса. — Мне тоже много что нужно узнать. Например, что за «денежный эквивалент невесты», — смотря на кроссворд ответил мужчина, — на выход, пожалуйста. — Калым, — закатила глаза она, увидев как лысый вписал буквы, — поймите, я мама одной студентки и приехала на пару дней дочке сюрприз сделать, — придумала на ходу Этери. — Подождите, как зовут Вашу дочь? — Евгения. — Женщина, Вы знаете сколько тут Евгений? Фамилия какая у Вашей Евгении? — Так она замуж вышла наверное уже, откуда я знаю, — пыталась выкрутиться она и заметила знакомую фигуру издалека, — всё, уже не надо, всего доброго, — протараторила Тутберидзе и, быстром шагом догнав Женю, встала перед ней. Большие глаза Жени в десяток раз стали ещё больше, но, убрав этот минутный шок, она обошла женщину и прошла дальше. — Давай поговорим, Жень, — попросила Этери, но в ответ тишина, — ты ведешь себя как ребёнок. — А ты ведешь себя как человек с биполярным расстройством плюс ещё и с хамством, — не разворачиваясь, ответила Медведева. — Я не хотела так говорить, — в спину говорила Тутберидзе. — Может ты не хотела, но ты так думаешь, — продолжала идти брюнетка. — Мы мало знакомы, — привела аргумент Этери, — остановись же, — схватила она её за руку, — давай пообедаем хотя бы. — Зачем? Я же с села. Вдруг начну чавкать или пальцы облизывать, — наигранно говорила Медведева. — Ты так не делаешь, — пыталась вспомнить она их встречи. — Действительно. Если бы чавкала, ты бы не пришла, да? — Перестань ты! Если тебе плевать на мои извинения, то скажи, и я тебя больше не потревожу, — на серьёзе проговорила женщина. После их разговора в клубе, Женя пришла домой и прорыдала в подушку часа 2. Всё остальное время она фантазировала их дальнейший разговор. Если он состоится о том, как она скажет обидные слова Этери, пошлёт её далеко и надолго, но когда это произошло в реальности, то сразу захотелось дать задний. Не потому что она боялась блондинку, а наоборот: что-то ей подсказывало, что Этери действительно жаль, а собраться духом и прийти просить прощение сможет далеко не каждый. — Я не ела со вчерашнего дня, — выдохнула Женя, и Этери приняла эти слова как применение, открывая переднюю дверцу машины. — А по виду, как будто с прошлого года, — заводя машину сказала женщина, — что-то определённое хочешь или опять фастфуд? — Борщик был бы кстати, — довольно улыбалась Медведева. Доехав до ресторана русской кухни, они сразу заказали борщ, о котором мечтала Женя, мясные котлеты с рисом, винегрет, апельсиновый сок, а Этери для себя выбрала только стейк из семги. — Как в тебя это поместиться? — Студенты всегда голодные, даже когда не голодные, — пожала плечами брюнетка, — ты не была из разряда голодных студентов? — Была, — вспомнила неприятную тему женщина, — лучше ешь и расскажи как твоя сессия поживает, — с улыбкой удачно перевела тему она.