Спор об эволюции

Запах алкоголя вызывал отвращение. Будь его воля, он и на метр не подошёл бы к пьяницам, этим скатившимся ничтожествам, которые и без его помощи померли бы где-нибудь в канаве. Увы, на этот раз обстоятельства складывались не в пользу Аказы. Старая рыбацкая деревушка с рыбой была связана только названием. Молодые давным-давно уехали из этой глухомани, а оставшиеся старики если на что и годились, только на роль зубочисток. В другое время Аказа отправился бы в любой другой населенный и с лихвой утолил бы голод, однако в этот раз такой возможности не было. Господин Кибуцуджи выразился предельно ясно. Ещё неделю, а может и больше, ему нельзя покидать эту вонючую дыру. В общем, Аказа был зол и голоден. А потому решил на этот раз пойти против собственного принципа, да и, чего уж, отвращения. Съесть пьяницу. Этот самый пьяница плелся по одной из улиц, уныло подволакивая ногу. Луна в небе светила достаточно ярко, но и без нее демон легко смог бы рассмотреть свою жертву. Парнишка лет восемнадцати – двадцати, совсем молодой. Аказа вновь испытал отвращение. Мир ничего не потеряет, если он умрет Бесшумно выйдя из своего укрытия, демон заложил руки за спину и легко, словно кошка, двинулся за юношей. Ему стало любопытно, как скоро тот его заметит. Увы, продолжалось это действие недолго. – Добрый вечер. – А? – Вы идете за мной уже около минуты. Чего-то хотите? Говорил пьянчужка вполне связно, но это уже не имело значения. Признаться, Аказа не в первый раз пошел на поводу у глупого и ничем не обоснованного желания играть со смертными, которое притупляло даже демонический голод. Впрочем, это тоже было неважно. Раз уж человек его заметил... – Ты прав, – Аказа обаятельно улыбнулся. – Хочу убить тебя. Попытаешься дать отпор? Ответ паренька ввел его в ступор. – А смысл? –...Что? – Ты ведь демон, верно? Ну а я человек. Как думаешь, наше сражение изначально имеет... эм... хоть какой-то смысл? Вот так обыденно они перешешли на «ты». А Аказа, впервые за долгое время, ощутил нехватку слов. Этот человек ударился головой? Или он не столько смертный, сколько смертник? – Предпочтешь просто умереть, даже не попробовав сразиться со мной? – наконец поинтересовался он. – А что, если я попробую, есть какие-то другие варианты? Ты же в любом случае убьешь меня. Так зачем мне помогать ощутить всплеск адреналина тому, кто планирует меня сожрать? Рассуждения слабака, готового смириться с чем угодно. Аказа ощутил привычное раздражение. Впрочем, было что-то ещё... Любопытство. – Неужели тебе не хочется погибнуть достойно? – Достойно надо жить. А как погибать – какая разница? Не всё ли равно? И вновь бессмысленное, глупое рассуждение. Впрочем... Аказа не спешил заканчивать этот концерт. – Как тебя зовут, храбрый глупец? Он поднял глаза. И впервые за их разговор улыбнулся. – Дарвин. *** Леха Дарлин был не промах. По крайней мере, так сказал их ректор, когда вручал ему документ об отчислении из медицинского универа. Там, правда, была ещё лекция на тему «Умный, но ленивый», общий смысл которой терялся в заунывной манере речи старика, но Дарлин и не пытался вслушиваться. Какая разница? Расстроить Лёху подобным было сложно, а потому, незаметно показав отвернувшемуся ректору средний палец, Дарлин покатился по дороге жизни дальше. Катился, увы, недолго. Судьба в тот день была явно не была благосклонна к недоучившимуся медику. Грузовик он заметил не сразу. А когда заметил – было уже слишком поздно. Напоследок он успел подумать, как это нелепо – умирать из-за такой банальной вещи, которую видишь каждый день. Скорая опоздала. Или, может, это он поторопился? Неясно, да уже и неважно. Как истинный медик, пусть и прогуливающий временами аналитическую химию (одна из причин столь бесславного исключения), Лёха был непробиваемым скептиком. В свет в конце тоннеля, ад, рай и прочее он верил не больше, чем в зелёных человечков. И потому был немало удивлен, когда очнулся в... да, в общем, просто очнулся. О том, что это аниме, он понял почти сразу. Ещё несколько минут потребовалось, чтобы осознать, что это за аниме. Ошибиться, к сожалению, было невозможно. – Ну пизде-е-ец... ...В целом, жить в мире «Клинка» было вполне возможно. Не выходить ночью из дома, таскать с собой глицинию – не такие уж сложные правила. И он им честно следовал, без особых неудобств устроившись в новом мире. Выживают те, кто умеют приспосабливаться. Дарлин умел. Но не в ту ночь. Во-первых, ему не следовало задерживаться допоздна у приятеля. Во-вторых, не стоило нажираться в хлам, он ведь не пьяница какой-то. А в третьих... Черт, он что, забыл у дружка глицинию?! Судьба определенно не была благосклонна к нему. *** – Дарвин, говоришь? А как ещё могли прозвать Дарлина товарищи по халату? Фамилия известного ученого закрепилась за Лёхой так прочно, что его называли так даже некоторые преподаватели. Почему он представился так демону? А какая разница? Полосатый страшила, убивший рыжего чепушилу (в сюжет и имена Лёха вдавался весьма поверхностно), с прищуром глядел на него. – Что-то знакомое. Ну, не важно. Так вот, Дарвин, эти поединки не бессмысленны. Ты – слабак. А слабые должны умереть. Таков закон природы. – Неприспособленные. Демонюга моргнул. – ...Что? – Погибают неприспособленные. Если мы говорим про виды... Вот кролики разве сильные? А до сих пор не вымерли почему-то. Сработала надёжная, ещё из прежней универской жизни привычка. Если не знаешь, что говорить – говори все подряд. Главное уверенно и с честным лицом. В этой же ситуации ему даже импровизировать не пришлось – выпитый алгоголь, вопреки обычаю, не затуманил сознание, а наоборот, подарил прилив вдохновения. Демонюга поднял брови. – Они не вымерли потому, что трахаются каждую свободную минуту, когда не рожают. К чему ты клонишь? Смутить Лёху было невозможно. В конце концов, он пережил летнюю сессию и почти два семестра фармакологии. – А разве активное размножение – не признак приспособленности? – Да причем здесь вообще приспособленность? И даже среди кроликов слабые погибают. Это – природа! – Ой, так ты про естественный отбор... Я думал, мы говорим про эволюцию в целом. Прости, старичок. Демонюга хмуро уставился на Лёху, словно размышляя, сколько раз тот ударялся головой. Судя по всему, выходило много, и он махнул рукой. – Хватит болтать, тебе это не поможет. Сражайся! Лёха замотал головой. – Я бы с радостью, но мне запрещены физические нагрузки. У меня скалиоз, ревматизм и менингит. Даже справка есть... Может, в шахматы? –... Что? – Сразимся в шахматы. Если уж тебе так хочется сразиться. Дарлин, в общем-то, был готов к любой реакции. И потому почти не удивился, когда полосатый чепушила вдруг хмыкнул. Не зло. Весело. – Издеваешься, да? Что это вообще такое? – О, шахматы... – Дарлин поднял указательный палец в фирменном преподавательском жесте. Добавил в голос трепета, как в салат оливье добавляют соленые огурчики. – Это самый интересный вид спорта. И самый сложный, да. – Ну, если сложный... Так и быть. Но потом ты от меня не уйдешь. – Только если проиграю. Дарлин без труда выдержал тяжёлый взгляд демонюги. – Хорошо. *** Аказа с явным скептицизмом смотрел на расчерченную доску, которую хозяин дома только что достал из какого-то шкафа. – И это спорт? – Ну, так считается. Вообще-то это не я придумал. – Допустим. И что с этим делать? – О, один момент... – Паренёк склонился над доской. – Сейчас... У меня тут есть шахматные фигуры... Нет двух коней... Ферзя черного. И короля. Стоп, короля?! Опять стырили, ублюдки! Вот и играй с ними на раздевание! Сообразив, что сболтнул лишнее, Лёха замолчал, однако не смутился. Смущаться он, видимо, не умел по определению. Аказу его секретики интересовали мало. – Так как в это играть? Дарвин оценивающе взглянул на Аказу. – А на что мы играем? – На твою жизнь Он помотал головой. – Не катит. – Что не катит? – Тухлая ставка выходит. Если я проиграю, ты меня убьешь. И даже если выиграю, останусь ни с чем. При любом раскладе я в минусе. – Ты останешься жив. Этого мало? – Говоришь как моя мама... Не, так не пойдет. Играют всегда на что-то. Чтобы любая сторона гипотетически имела выгоду. Смертный явно начинал наглеть. Впрочем, Аказа не спешил ставить его на место. Ему было любопытно. – Чего же ты хочешь? Дарвин быстро взглянула на него. – Как тебя зовут? – Ты хочешь узнать, как меня зовут? Это и есть твое желание? – насмешливо уронил Аказа. Собеседник покачал головой. – Желание у меня другое. Так как тебя зовут? Если демон и сомневался, то недолго. – Аказа. Паренёк пожевал губами, словно пробуя имя на вкус. – Сыграем на раздевание, Аказа?