Комфорт твоей подушки

Жутко страшно и холодно. Такие мысли посещают Дань Хэна уже много-много лет, не отпуская до конца. Кровавые картинки всплывают в голове слишком часто, наполненные ужасом лица, обреченные тусклые радужки глаз других жителей Лофу. Каждый раз они смотрят в душу, роются там, пытаются что-то откопать и смотрят. Смотрят и следят за каждым вздохом, каждым шагом, каждой мыслью. Они пробираются под кожу, царапаются оставляя кровавые отметины, от которых не отмыться никогда. Играют Моцарта на тонких синих венах, когда те с бешеной скоростью циркулируют кровь по приказу товарища сердца. Дань Хэн привык к этому, просыпаться каждое утро с ужасной головной болью от того, что ты не спишь ночами уже несколько лет. Он привык закрывать глаза ночью и видеть то, что хотел бы забыть. Кажется это никогда не кончится. В космосе нет гроз, нет солнца. Погода не меняется, за окном вечная тьма, которая пожирает каждую клеточку сердца, тела. Эта тьма залезает под ногти, оставляя за собой кровавые ошмётки. Дань Хэн уже давно понял, что не сможет уже насладиться прекрасным сном, не сможет почувствовать чужое тепло. Но его жизнь перевернулась с приходом нового первопроходца. Он был в меру спокоен, в меру весел, мог поддержать. Его руки всегда были теплыми и такими гладкими на ощупь, улыбка согревала, даже в самые морозные ночи-кошмары. А яркие золотые глаза светились солнечным светом, таким приятным, горячим. Келус был кем-то, кто мог помочь Дань Хэну в любой трудности и даже сейчас. Поезд звездного экспресса был прекрасно устроен. Не скрипящий пол, плотные стены, приятный и домашний дизайн жилого комплекса. Здесь можно было почувствовать себя, как дома, хотя почему как? Чувствовать себя дома. Особенно, когда в соседней комнате спит такой прекрасный человек. Ночью было тихо, но это не было пугающе, нет, было спокойно. После того, как Дань Хэн проснулся весь в поту вновь, он решил, что спать больше не будет. Он был еще совсем сонный, но отважно старался не спать, не смыкая глаз. В голове возилась и металась идея о том, чтобы пойти к нему, попроситься посидеть рядом. Просто побыть вдвоем, это было необходимо точно так же, как и кислород. Кажется Дань Хэн зависел от этой теплой улыбки, которая была подарена лишь ему, от приятных поглаживаний по голове и тихому низкому голосу, который напевал разные песенки, будто мать своему маленькому мальчику, который боялся спать один. В своей кровати было слишком холодно, постель не была теплой, наоборот, будто она лежала в холодильнике все то время, пока Дань Хэн дремал. Комната казалась мрачной и пустой, такой неуютной. Сжав в кулаки одеяло и вновь отпустив толстую ткань, юноша пошел к выходу из своей комнаты. Пижама морозила его тело, а тапочки совсем не согревали. Он поёжился, встал около чужой двери, немного помялся и в итоге постучал. Ни на что не надеясь, наверное, ожидая, что возлюбленный давно уже спит, он ждал. Хотелось, чтобы Келус вышел из комнаты прямо сейчас, принимая своего ночного гостя. Тяжело вздохнув Дань Хэн вновь сжал кулаки и решил уже уйти к себе и стараться дожить до «утра». Но дверь тихонько открылась, из-за нее показалась знакомая макушка с серебристыми прядями. Юноша зевнул и тихо посмеялся, когда увидел соседа около своей двери. Голубые глаза будто сияли ярким светом, таким чистым, манящим. — Я уже думал, что ты не придешь — Келус вновь зевнул и облокотился о косяк дверного проема, скрестив руки на груди. И правда, один взгляд его ярких золотых глаз согревал, так хорошо, когда он смотрит только на тебя… — Ты ждал меня? — удивлённо спросил Дань Хэн. Кажется туча бабочек промчалась в его животе, от недавно приснившегося кошмара не осталось и следа. Все же он не кукла, не камень, он может чувствовать эмоции, только не так, как другие люди. — Конечно, — Келус потянулся к тёмной копне волос и мягко, так нежно и заботливо провел по черным прядям, слегка задерживаясь на кончиках и убирая руку. — проходи И он прошел. В этой комнате было так тепло, не смотря на то, что человек который является сосудом для стелларона, умеет подходить к своей «Берлоге» со вкусом и уютом, все же здесь чего-то не хватало. Точно! Здесь не хватало Дань Хэна! Келус зевнул, сел на кровать и стряс с ног тапочки, похлопал по своей постели ладонью, как бы приглашая друга к себе. Тот неспеша подошел, отводя взгляд в пол, это было достаточно смущающие. Келус улегся на кровать, накрылся одеялом, ждал, пока рядышком устроится и его сосед, одаривая его теплым взглядом. Дань Хэн лег, как и надо было. Не стал придвигаться слишком близко, хотя прекрасно знал, что потом Келус прижмет его к своей груди, чтобы согреть и успокоить. Он так и сделал, к слову. Парень повернулся на бок и придвинулся к другу, который уже без слов повернулся к нему лицом. Стелларон, который блекло светился на месте его сердца светлым золотом просвечивал через тонкую ткань пижамы. В обычной футболке, в которой обычно ходит юноша, ничего не видно, чтобы не смущать никого непонятным свечением в его груди. А сейчас все видно, хотелось прикоснуться к нему ладонью почувствовать то тепло, которое исходило от стелларона. Запах Келуса напомнил перски? Может быть, но так считал Дань Хэн, каждый раз, когда ему удавалось быть слишком близко с возлюбленным, он невольно наслаждался жтим ароматом. Нет, он не извращенец, ему просто нравится то, что от его любимого человека пахнет чем-то сладким и приятным. Келус положил свои ладони на чужую макушку и погладил мягкие волосы. Он часто тихо хихикал когда парень в его объятиях чуть ли не мурчал. — Хэй, будешь так прижиматься к моей груди, задохнёшься — пошутил Келус. Он прекрасно знал, что этого не случится, но то, что его премного смущала эта ситуация заставляла так сказать. Он не против, конечно, но то, что чужой нос утыкается ему в место, где должно быть сердце, слишком его смущало. Хорошо, что Дань Хэн не видит его лица! — Извини — с искренним сожалением, достаточно расстроено произнес юноша, хотя такие эмоции не были так ярко отображены, как могли бы подумать другие. Он почти не изменился в лице, но его голос выдавал волнение и вину с потрохами. — Ну что ты извиняешься — Келус успокаивающе провел по его волосам. Он ощутил, как холодные руки обняли его. Крепко-крепко. — Хочешь я тебе песенку спою? Чтобы ты поспал, а если будут сниться кошмары, я приду и всех размотаю на раз два! — подбадривал парень. Это вызвало тихую и искреннюю улыбку у Дань Хэна. Кто как не он сможет поднять ему настроение, после ночного визита прошлого? Первопроходец вновь прижал друга к себе, его тихий низкий шёпот успокаивал. Глаза постепенно закрывались, умиротворение накатило водопадом, забирая всех с собой. Мягкие поглаживание по голове внушали чувство безопасности защищённости. Дань Хэн тонул в этих объятиях и не хотел всплывать на поверхность. Хотел остаться с ним, хотя бы на одну ночь, хотя бы на сегодня. Сквозь ширму сна он почувствовал мокрое и горячее качание к своему лбу. Он резко открыл глаза и подскочил с места. Если это то, что он думает… — Ты меня напугал — и правда, лицо Келусо было искажено в страхе, он действительно испугался резкости друга. Но потом страх ушел осталось лишь волнение. — Я думал, что ты уснул — тихо продолжил парень отводя взгляд в сторону. Его щеки слегка розовели, даже скорее переходили на тот самый персиковый. Яркая красная кровь мешалась с венами стелларона и из-за этого на его лице расцветали персиковые сады. До чего же он красив. Дань Хэн вновь невольно застыл, так хотелось любоваться им вечно. — Ты поцеловал меня? — вдруг спросил юноша, он сейчас написал над возлюбленным. Челка его свисала вниз и открывало бледное лицо полностью. На щеках присутствует легкое смущение, все же он старается держать себя в руках, чтобы не превратиться в томатный сок… — Тебе… — как же это сказать? Страшно до ужаса, а вдруг он сейчас краснеет не от смущения, а от злости? Келус мялся, долго мялся, чтобы сказать хоть что-то. Пальцы нервно перебирали белые простыни, золотой взгляд бегал по узорам на чужой пижаме. Как же стыдно, зачем он это сделал? — Ты… — И снова запнулся, что же делать? — Поцелуй меня еще раз — резко попросил Дань Хэн. Пока не поздно, пока он не ускользнул, словно желе. Келус широко распахнул глаза, персики красовались на его щеках ярко и так прекрасно. Парень коснулся пальцами бледных и горячих щек, ладонь осторожно легла на лицо, проводя большим пальцем и очерчивая впалые щеки. Вторая рука скользнула на шею, Келус чувствовал каждой клеточкой своего тела волнение напарника, но раз он просит… Немного наклоняя голову вниз Келус прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Трудно вот так вот поцеловать именно его. Дань Хэн был словно запретное сокровище, такое желанное и недосягаемое. Которое заперто под надежным замком и цепями, огромным сундуком и лишь маленькое, даже крохотное, окошечко давало возможно полюбоваться им. Из далека, так ненавязчиво и скрытно, чтобы никто ничего не понял. И вот, сокровище перед его носом так и кричит " бери! «, но он не может, глаза не верят в происходящее, поэтому пришлось их закрыть. У Дань Хэна было чувство, будто его сердце сейчас взорвется и больше не соберётся вновь. Пальцы дрожали перебирая наволочку от теплой подушки. Хотелось наклониться ближе, поцеловать и крепко-крепко обнять, но нужно подождать, пока Келус соберётся с силами и сделает все тогда, когда будет готов. Голубые блёклые глаза следили за тем, как закрываются золотые, как теплые руки тянутся к нему, а сердце стучит все сильнее, остаётся ярким звоном в ушах. Страх и волнение пробивали тело крупной дрожью, но приятная сладость ожидания их поцелуя сводила с ума и давала надежду на что-то новое. Келус потянулся на себя парня, нежно касаясь его губ своими, сталкиваясь с неожиданной теплотой. Дань Хэн распахнул глаза, не веря в то, что это наконец случилось. Румянец, кажется, покрыл все его лицо, глаза бегали по чужим очертаниям и старались запомнить это навсегда. Горячие подушечки губ быстро отстранились. Хотелось почувствовать это ощущение подольше, насладиться им в полную меру, но увы, ни что не вечно. Он отстранился, оставляя за собой фантомное касание, которое Дань Хэн запомнит навсегда. — Ты доволен? — тихо шепнул Келус, открывая золотистые очи и тут же опуская их в сторону. Было слишком стыдно смотреть в глаза того самого, запретного сокровища. — Да, спасибо… — в той же манере отвечал парень. Тоже стараясь не смотреть в глаза возлюбленному, смущение перекрыло все мыслимое и не мыслимое. Дань Хэн опустился на локти, а потом и вовсе улегся на чужую грудь. Жар исходящий от стелларона манил его до безумия сильно. Так согревал, а Келус был не против этого. Он мог слышать, а точнее чувствовать сердцебиение любимого человека такое частое и громкое. Горячие ладони опустились на темные волосы и на крепкую спину, нежно поглаживая и успокаивая. Надеясь на то, что возлюбленный уснет этой ночью так же спокойно, как это бывает обычно, когда Дань Хэн приходит к нему. — Ты нравишься мне — прошептал Келус, надеясь, что его не услышат. Он еще никогда не признавался в любви. Парень, лежащий на его груди, быстро подскочил, смотря влюблённым взглядом на персиковое лицо. — Я? — вдруг переспросил он и изучающе, с явной надеждой, глядел в золотые глаза. После короткого кивка у него заблестели глаза, такое счастье… Хоть и на самом лице появилась лишь крохотная, еле заметная улыбка, но Келусу было достаточно и этого. — Я тоже, точнее ты мне тоже… — уже путаясь в собственных мыслях шептал Дань Хэн. К горю или к радости все это случилось они не знают, но понятно лишь одно их ждет крепкий сон, теплые объятия и счастье, которого так не хватает порой.