записка

первые вечерние снежинки не спеша опускались на сумрачный город, пока Арсений нарочно медленно отправлял последние вещи в чемодан, перебирая и складывая каждую заново, будто не был готов ещё час назад. «вот и всё» - крутилось в голове весь вечер, и холодная, как нынешний февраль, тоска окутывала ещё горящее чувствами сердце мужчины, а начавшийся снегопад погружал в транс с каждым взглядом Арсения в окно. Антон сидел за кухонным столом, упираясь локтями в столешницу и пряча в ладонях лицо. он всё думал, думал о том, какой он придурок, проклинал все вокруг: внезапное отсутствие электричества во всём доме, что нагоняло пущей мрачности этому зимнему вечеру, разгоняющийся снегопад, стоящий белой пеленой перед глазами, да вообще всё, что могло забрести в оживлённые мысли парня было проклято по несколько раз. но больше всего в этот момент он ненавидел себя, точнее себя полгода назад, когда он ввязался в этот дебильный спор и начал беспощадную игру с чувствами Арсения, принявшего всё за чистую монету. всё зашло слишком далеко и вчерашним утром Арсению всё стало известно. Антон знал, что такое утро непременно наступит, если он не соберётся и не расскажет всё, как есть. но он не успел, и такое утро нагрянуло. вчера.  —— это правда? - тихо, почти неслышно и одними губами произнёс Арсений, только что влетевший в их общий офис, где, к счастью, был только Антон, который и нужен был в данную секунду для разговора.  парню на диване хватило бросить всего один взгляд на вошедшего в комнату, и он сразу понял, что здесь сейчас будет очень больно. этот шёпот стал оглушительным и сердце забилось в груди младшего с бешеной скоростью, когда он медленно поднялся на ватных ногах, нервно сглатывая, в поисках хоть каких-то оправданий. - Антон, это правда? - настойчиво и громко пронеслись слова, но ответа не последовало, - понятно. - тяжело выдохнул Арсений, пронзительно больно глядя в зелёные глаза напротив. в его голове летало много вопросов на которые он, наверное, никогда не получит ответ, во всяком случае, не хотел бы, поэтому начал пятиться к выходу. - Арс, пожалуйста, постой, - Шастун в два шага пересёк комнату, ухватил любимое запястье, задерживая парня в помещении. он долго просто стоял и смотрел в глаза, наполненные злостью, и не придумал ничего лучше правды. хотя бы сейчас человек напротив должен был её услышать, - я люблю тебя. - ты спорил на меня, Антон. - он прав, и это звучит так больно. - да всё не так было, Арс! я… я правда люблю тебя, без споров, не для вида, просто так… но я понял это поздно, когда уже ввязался в эту дебильную игру и не знал, что мне делать и как сказать тебе… - ну, теперь не переживай, это сделали за тебя, - резко прошипел Попов, перебивая шатена и выдёргивая свою руку из его хватки, и вылетел из офиса, не откликаясь на своё имя, что так отчаянно кричал Антон, оставшийся стоять в дверях, смотрящим вслед убегающему парню.   этого парня он предал, и, он прав,  здесь не может быть оправданий.  —— Антон услышал как тяжело стучат по полу колёсики чемодана и понял, что настал момент прощания. Парень взъерошил беспорядочные кудри, бросил взгляд в окно и поплёлся в прихожую. К этому моменту Арсений уже готовый стоял спиной к входной двери и, очевидно, ждал. Антон уже знал, что скажет, чтобы избежать неловкого молчания, которого он всегда боялся, и лишь только встретившись взглядом с брюнетом выдавил из себя сиплым, почти умоляющим голосом: - может, подождёшь, пока снегопад уляжется?.. - такси уже едет. - холодным тоном отчеканил Арсений, ломая план Антона в щепки.  тишина, в миг заприметив подходящий момент, всё же обрушилась на этих двоих, стоявших здесь, в прихожей, и, не то что город, весь мир сосредоточился сейчас здесь, натянулся нитью молчания между двумя парнями. каждый думал о своём, но, кажется, об одном. Антон натягивал и без того длинные рукава своей огромной толстовки на руки, чтобы скрыть повреждённые от ударов о стены костяшки и скрыться самому. от себя самого. Арсений пустыми глазами осматривал видимую с его места часть квартиры, и кроме «вот и всё» не приходило в голову больше ничего. пустота звенела в его мыслях, блестела в его голубых глазах, взвесью висела в воздухе. замерла земля, словно ни души на ней.  Антон заметил, как Попов зажмурился на секунду и потянулся к ручке чемодана. - я… всё сломал, шутя… ты меня прости. - прошептал с сожалением младший, выглядевший как комок той тоски, что живёт в обоих эти два дня. - я записку тебе бросил в ящик, прочти… потом, - добавил Арсений, заметив, как Шастун колебался между вариантом остаться и уйти в комнату за этой бумажкой, - я уже не вернусь, - со вздохом тяжело произнёс брюнет - ты уверен?.. - поднимая голову спрашивал второй  - хм.. почти, - усмехнулся Арсений, вытягивая уголки губ в лёгкую улыбку, чтобы не захлебнуться сейчас в угнетающей мрачности и тоске, - ты телефон поменяй, чтобы я тебе не звонил, когда напьюсь… - так всё равно же увидимся через месяц на съёмках - ну это месяц… тут за день-то как всё может поменяться, а за месяц…  жаль, что всё это неправда, и время не лечит нас… и он опять загрустил, не в силах удерживать притворную улыбку. они встретились взглядами и в голубых глазах защипало от подступавших слёз,  цепной реакцией к горлу зеленоглазого подступил ком.  - я тебя люблю… - кого хочешь люби, только не меня... слышишь? - не выдержал Арсений, разрезая тишину умоляющим голосом, отвечая трепетному тону напротив. он не говорил это язвительно или укоризненно, он жалобно умолял больше так не поступать с ним. по щекам побежали дорожки слёз, и как бы он не выглядел жалко в этот момент, какой бы слабости это не стоило, парень просто жалел себя. он ощутил боль предательства снова и впервые пожалел себя, приняв решение не бороться, а просто уехать.  - Арс… я всё б отдал сейчас, чтобы как тогда... снова рядом ты… - Антон говорил медленно, и маленькими шажками сокращал расстояние между ними. младший положил свою дрожащую ладонь сверху на ледяную руку Арсения, что сжимала ручку чемодана. он не отошёл и не отдёрнул руку, просто стоял. на телефон пришло сообщение, вероятно, от таксиста, который уже подъехал. Антон виновато заглянул в потухшие глаза, в которых недавно бушевал океан энергии, искры жизни… недавно, но будто так давно.  - тогда… ты скорей меня из души стирай. Арсений ничего не ответил и ушёл, не закрыв за собой дверь. он решил, что Антон сам должен закончить то, что начал, пусть он сам ставит между ними точку, раз когда-то начал эту историю с красной строки. пустота как низкий потолок давила на двухметрового парня, оставшегося в одинокой квартире с печалью на душе. будто очнувшись Антон пошёл к окну, что выходило на проезжую часть у выхода из подъезда, прислонил ладонь правой руки к стеклу и просто стоял. он мало, что мог разглядеть, но упорно ждал, пока сквозь разгулявшуюся вьюгу, где-то рядом с разрезающими серую массу жёлтыми фарами такси, покажется чёрный силуэт Арсения. они всегда так своеобразно прощались, если уходили из дома порознь. парень в чёрном пуховике направлялся к машине, одной рукой волоча за собой чемодан, а другой натягивая капюшон на голову, защищаясь от огромных хлопьев мокрого снега и мелкой пурги. водитель явно нехотя вылез из тёплого салона, чтобы загрузить чемодан в багажник, пока он этим занимался, Арсений стоял у пассажирской двери и заставлял себя не смотреть наверх. а Антон ждал. мужчина на улице всё же обернулся и посмотрел ввысь на то окно, в котором сейчас пристально провожали его зеленым взглядом. Арсений ничего не смог разглядеть, ведь в глаза то и дело летел снег, но он знал непоколебимо, что там на него смотрят и провожают прислонённой к стеклу ладонью. он сделал такой же жест: поднял правую руку, как мим, прислонил её к невидимому стеклу, постоял так немного, прощаясь, и нырнул в машину, что увезла его на вокзал.  глубокой ночью он будет уже в Питере, в своей пустой и холодной квартире, где не был почти полгода. по старой памяти наощупь найдёт выключатель в прихожей, скинет промокшую одежду и обувь на пол и поплетётся на кухню выпить обжигающе горячего чаю, чтобы согреться после долгого снежного пути. этой ночью он не напьётся вдребезги и не позвонит Антону, он без сил упадёт на кровать и провалится в глубокий сон, в котором хотел бы забыться до следующего вечера.  пройдёт около получаса с прощания с Арсением, когда Антон, сидя в такой же пустой и уже будто чужой квартире, вспомнит о его записке в ящике прикроватной тумбочки. Шастун сразу угадал её место, ведь они часто подкидывали туда друг другу мелкие вещицы на память или просто так.  дрожащие пальцы развернули кусок бумажки и уставшие глаза разобрали размашистый почерк, сухие губы прошептали записку:

« прости, что любиллю  тебя.   по-настоящему. » 

сердце пропустило пару ударов, и в память врезались две исправленные буквы спустя час Антон найдёт на кухне любимый чай Арсения, заварит его в чайничке вместо того, чтобы выпить в одиночку бутылку виски, и по привычке поставит на стол две чашки друг напротив друга; он будет пить этот чёртов чай в одиночестве, не отрывая пристальный взгляд от второй пустой чашки и пустого стула напротив, рисуя воображением силуэт Арсения. он однозначно потерял всё и отчётливо поймёт это в ту минуту. снегопад, сойдя с ума, покроет снегом столицы с головой; вьюга заметёт улицы, машины и дома. по всей округе разольётся зима и февраль окутает тоской обоих парней и лейтмотивом отпечатается в их мыслях, и холод поселится рядом с гнетущей пустотой в душе двух потерявших друг друга. они, конечно, встретятся снова, но точно не этой зимой.