Litost

      Инчхон. Осень.       Он бежал вдоль берега Желтого моря. Начинался сильный шторм, небо было скрыто от глаз густыми тучами разных оттенков серого. Ветер продувал его легкую ветровку, образовывая на спине купол, однако Джисон из-за всех сил прижимал ее плотнее, захватывая ткань вместе с молнией промокшими руками. Его состояние не походило на окружающую сейчас атмосферу, под оболочкой была пустота, гнетущая и сжирающая, в одиночестве дело? В отсутствии смысла жизни? Ответ он пришел искать у природы, но она лишь разгневалась, отозвалась в виде онемевших дрожащих пальцах. Он не хотел прятаться от грома, от молний, разрывающих густые облака на несимметричные части, от самого себя. Он устал засыпать и просыпаться в апатии, забыл, что такое радоваться даже самым мелким вещам, потерял счет одинаковых дней. У Джисона были и друзья, и любящие родители, и чудесная собака, но это не помогало ему видеть свое светлое будущее. Кем он действительно хочет стать, что подарит ему счастье и наслаждение в каждом дне? У него была страсть к творчеству, но разве легко решиться, перевернуть всю свою жизнь и пробовать себя в том, что, возможно, будет греть душу? Не легко… «трус…» Хан не был уверен ни в чем и желания свои не мог подкрепить аргументами, когда получал вопросы зачем и что будешь делать дальше. Разрушенные реальностью мечты его губили. Неизвестность, отчаяние, страх съедали изнутри, не оставляя и шанса на нормальную жизнь. Хан Джисон не просто так пришел к морю, парень нашел схожесть с этой частью океана. Дело в том, что в Жёлтое море впадает множество рек, наносы которых обуславливают необычный оттенок воды, как и частые пыльные бури, способные временно остановить судоходство. Метафору Хан применил на себя, так море стало для него ближайшим другом. Сидя на песке, Джисон мысленно делился прошедшими днями, устремляя взгляд на волны, чувствовал, что его понимают. Хан любил природу и покой находил лишь в ней, когда смотрел на идеальное, каждую секунду неповторимо меняющееся полотно создателя, будто художник никак не мог остановиться на одной эмоции из всей многогранной палитры, постоянно меняя настроение и вид картины. Дойдя до причала, продрогший и промокший Хан сел под навес на сделанную кем-то из когда-то рядом стоящих деревьев лестницу, ведущую в небольшой домик, около которого стояли приготовленные с утра лодки для сдачи с аренду, их хозяин убежал домой при первом ударе грома, а за свой источник дохода не переживал, никто не пойдёт с веслом в шторм. - Просто скажи за что мне это? - но ответа не было ни у природы, ни у парня, - почему я ничего не чувствую? Почему не живу, а существую? - голос сорвался на крик, сплетающейся воедино с громом и ударами волн по песчаному берегу, - я хочу любить, заниматься тем, что нравится, и наслаждаться каждым днем, прошу, скажи почему… - опустив голову, снизил он голос до шепота. Облака сгустились сильнее, электрические разряды резкими остроугольными узорами били в тревожное море, ветер заставлял деревья с хрустом кланяться земле, без сожаления отрывая листки с каждой ветки, сейчас, казалось, самая большая звезда за пределами планеты покинула человека. Пока деревянные доски ловили капли, стекающие с волос Джисона, он вспомнил о вишневых сигаретах во внутреннем кармане непромокаемой верхней одежды. Это свойство не сильно помогло промокшей почти до нитки черной водолазке, однако пачку спасти смогло. Потерявшись в своих вопросах, оставшихся без ответа, парень забвенно вдыхал горький дым с привкусом ягоды и выдыхал еще более горький со вкусом боли, а доски под ногами принимали следующую порцию капель, стекающую уже из глаз.