Мошпит на трассе

— Я этот дровендос мыть не буду... — время восемь, ночная смена стартовала ноль минут и несколько секунд назад, и уже нашлись нахлебники. Федя сидит на деревянной лавке, ногу уложив на балку, на которой сам когда-то от скуки выцарапал и обвёл чёрным маркером золотые слова любого дельца, кто работает с тачками: "не брать — может уебать". Пяткой тапочка он стучит по деревяшке, поднимает взгляд на расставившего руки в бок Андрея, у которого конец смены, у него горит всё подряд и хочется идти на набережную побухать и цепануть пару баб, но всё равно проснуться в постели какого-нибудь потного жиробаса с усиками и бородкой, который угостит чем покрепче. Хорошо, если вокруг не будет ещё всё заблёвано. — Ну Фёдор... — Нет, — сижка в рот, едкая ухмылочка во взгляде. — Надо — мой сам. Четыре сотки на дороге не валяются, как раз купишь себе...эээ... — он спотыкается. Не знает, что тому надо, кроме бухла и мефедрона. Скрывается за дохуиллиардным количеством дыма, за которым не видно, что он просто открыто издевается. — Мишу попроси. А тут издёвка очевидная. Пирокинезис машет ладошкой в воздухе, плюхается рядом и затыкается. Вот тут была издёвка вполне себе очевидная и очень даже понятная тому, в адрес кого была. Вслух даже не пролетает фраза "он меня пошлёт", потому что, ну, это само собой разумеющееся! Паньшин сегодня прикатил к двум (дня), хотя должен был к восьми (утра), покурил, хлебнул глоток горячего шоколада из аппарата в ремонтируемой клиентской, пробубнил че-то себе под нос и вылил недокофе-недокакао в бак, куда мойщики кидают мусор, в первом боксе. Прочапал мимо четвёртого через задний двор в свою шинку и залёг лепить светящееся днище под тачку очередного мажорика, которому захотелось какой-то веселухи. Отпустил пару шутеек про нецелесообразность — матных естессена! — возможно прям под тачкой и уснул, иначе че он так долго-то? Андрей держит в руках здоровый блокнот, где его кривым почерком внизу начиркана модель последней, так и не вымытой тачки. Хоть сам бери пушку в руки и...он умеет вообще-то, но бережёт свои драгоценные ручки от воздействия вонючей активной и простой пены, от холодной и горячей воды, от вообще всего. Вертит меж пальцев карандаш и пихает её за ухо, не замечая, как Логвинов нагло на эти самые ручонки пялится. Хлопок по плечу возвращает в реальность. С такого хлопка наверное и слечь можно. Взгляд в сторону и вверх: — Ну че вы бля? Рамирес задал вопрос, будучи в наушниках. Снял и уставился со взглядом, будто сам нихуя не понял. — Да ниче. — Че? — Ну ты ж спросил... — Я подпел, — Серёга ржёт истерично и каким-то слишком высоким голосом, чуть ли пополам сгибается, делаясь настолько низким, что удивительно вообще: как он до крыш особо крупных тачек дотягивается-то? Хотя, он же шиномонтажник, ему вроде как незачем. Главное дотягиваться до колёс. Он выдаёт звучное "бляяяяяя", двигает обоих жопой с лавки, садится сам на краешек, тянет тачку дешёвых пс-ок из кармана, закуривает и начинает рассказывать какую-то мерзкую стори из своего арсенала. Мат через слово, красочные подробности о ебле. Федя с Андреем молчат во время всего трёхминутного рассказа, после чего Рамирес вскакивает, жмёт плечами и хуярит Логвинова по плечу второй раз: — Впрочем, откуда вам знать, как с тёлками ебаться! — и уходит. Достойно. И почти правда. Через первый и четвертый бокс он выходит на задний двор, где и сталкивается с Паньшиным. Миша сегодня молчит, стоит напротив вывески с услугами, который предоставляет их центр, пинает ногой перевёрнутое ведро. Рабочий синий комбез, белая футболка, целиком и полностью в масле, бензике и мазуте. — Бля ну ты как в рекламе тайд, занимаешься всем самым грязным в белой сука одежде! — плечом до плеча Миши Рамирес не достаёт, тянет свою чистую ладошку для рукопожатия и нихуя не брезгует тем, что её сейчас пожмут грязной. — Ну че, как погонялки твои? — Хуёво, — молчаливый жест, два пальца в сторону, чтоб дал сижку. От Рэма целиком и полностью прёт дешевизной сиг за девяносто рублей, он дышит запахом перегара, хотя выглядит абсолютно трезво. Татуированная рука вставляет сигу Мише в рот и прикуривает самой дешёвой прозрачненькой зажигалкой из "магнита" через дорогу. — Не было вчера нихуя. Ты погоду видел? Серёга поднимает голову вверх. "Да норм погода вроде...". Рэм неисправим. У него сегодня ночная на дежурстве, Миша должен был прийти в восемь и уйти в восемь. Пришёл в два и ночует здесь. Бокс шиномонтажки — самый тёплый, с обогревателем и без типичной магазинной пластмассовой двери. Сейчас середина весны, и возможно скоро мойщики перестанут мёрзнуть в своей каморке и вечно проситься к ним. Миша проходит через открытые боксы, кидает сижку в сторону решётки выгребной ямы, тормозит у старого фольцвагена седана, который выглядит, как некоторое убожество. Переглядочка с Федей: они друг друга поняли. — А че за тачка-то? — Миша обращается к Пирокинезису, который совсем уже приуныл над своим списком.Тот убирает чёлку и озаряется улыбкой. Федя отводит взгляд от его культяпок. — Да эт хозяин попросил помыть, сказал его племянник седня заберёт. Налом четыре сотни заплатит, мимо кассы. Паньшин уже в курсе, что мойка такой тачки не стоит ни четыре сотки, ни секунды его драгоценного личного времени. Вытирает ладони о комбез и драматично смотрит в сторону жилого комплекса через дорогу. Андрей теряет последнюю надежду и принимается за уговоры и немножко возмущается: — Бля, ну ребят, ну плиз, ну че вам стоит? Он сказал подъедет в восемь, должен уже быть тут, и хули я ему скажу? Вы совсем блядь прихуели уже! Хочу мою, хочу не мою! — Я ващет механик, — Миша выставляет левую ногу вперёд. — А я детейлинг мастер, — Логвинов снимает последнюю ответственность с себя. — Если хошь, можешь Сегу попросить, но у тебя денег не хватит, — Паньшин отворачивается и идёт обратно на задний двор. Андрею ничего не остаётся, чем загонять тачку в первый бокс, где самая слабая пушка, и мыть самому. Хозяин не приезжает, зато его "племяшка" вываливается из белого (!!!) гелика, уверенной поступью направляясь в сторону клиентской. Андрей рявкает, что туда нельзя — ремонт вообще-то! и чуваку приходится стоять на улице. Он выкатился в кожаных штанах с цепками, в футболке, которая хоть ему и большая, но выглядит как женская. Щетина, татухи, кажется, везде. Задирает голову и недовольно топает ножкой в ожидании. Все хоть были и не в курсе, чем племянничек хозяина провинился, но знали, что это связано с кутежом и наркотой, вот и умным мужиком было решено проучить мальчика по имени Руслан простой человеческой работой на админке в автоцентре. Рабсилы тут катастрофически не хватало, Андрею очень хотелось скинуть на кого-то все свои дебилоидные обязанности, но завидев этого кадра, он понял, что как минимум подпортит тому маникюр. Миша с Серёгой палят на чувака издалека и стараются как можно менее палевно угарать. — Блядь, хочешь к этой сучке подкатить? — Рамирес переворачивает ведро днищем кверху и присаживается на него жопой, вытягивая ноги вперёд. Прикуривает и пихает жигу в карман комбеза. — Нет, сорян, я люблю тёлок без подвоха. — А я вот не всегда... Паньшин отворачивается, чтобы не ржать в лицо приближающемуся кадру вместе с действующим админом. Андрей представляет их на подходе по именам: Михаил, Сергей; по должностям: автомеханик и...другой автомеханик. Фёдора уже видимо представил. Руслан смотрит на одного, на другого, и вглядывается в черты лица Миши. Мотает башкой, будто бы отгоняя ассоциации. Пирокинезис пиздит чет ещё, пока залипалово друг на друга продолжается. У Паньшина в голове сотня ассоциаций проскальзывает за доли секунды, он понимает, что где-то видел это крашено-белобрысое безобразие, и не успевает понять где, как тот чуть ли не на руки к нему запрыгивает. Обнимаются как старые друзья. Ну, таковыми ведь и были раньше, вот только Ганвест выглядел чуть...по-другому. У него не было ни пирсинга, ни ТАКОГО количества татух, ни...крашеных ногтей. Пару хлопков по спине и ленивые переговоры, в ходе которых невозможно не подметить факт, как кто-то кого-то буквально облизывает взглядом. Гриша звонит в одиннадцать, и сразу складывается ощущение, что он пиздит с несколькими людьми сразу. Да наверное так и есть, хули. Через тернии пиздежа пробивается мысль: "полтора часа — поедешь?". Миша уже почти завалился спать, по телефону услышав от владельца сузуки, к которой прибивал днище, что тот заедет завтра: — У меня тачки нет. — Блььаааяяя, ты че сразу не сказал? — сразу пропадает вся допотопность связи, она становится идеально чистой. — Слуш, у меня тут есть варик, тебя надо с одним челиком свести, с Назарчиком, но наверн не сегодня. У него тож наверное всё занятаа...Бля, и че делать? Миш, без тебя гонка не гонка, ты че, денег поднять не хошь? Ваще никаких вариков штоле? Я ж для тебя стараюсь! — женский голос на фоне. И мужской. Сука! Че он там делает ваще? — Давай я тебе через 10 минут наберу. — Ок, базару нет! Пять минут на то, чтоб втыкать в пол и думать, где добыть тачку. Три на то, чтоб вспомнить тех чуваков, что во время последней гонки подкатили с очень заманчивым предложением, и перерыв все номера на телефоне, найти нужный. Минута, чтоб добазариться, ещё минута, чтоб одеться. "Во сколько начало? — Подваливай к половине первого" — Паньшин думает, что есть маза вырубить где-нибудь нормальный кофе и только после этого поехать договариваться о тачке на гонку. *** — Погода седня полное дерьмо, — Марк уныло пялится в экран Макбука на страницу с прогнозом, чешет затылок и открывает другой сайт, как будто на нем вдруг че-то изменится, и вместо 60% осадков в 23, 24, 00 и 01 станет ясно, или хотя бы переменная облачность. На другом сайте все тоже самое. — Пиздец, ну и че? — Ниче, делаем все, как собирались, — Назар безразлично пожимает плечами. Он валяется на диване и чатится в телеге со знакомым ДПСником, пытаясь выяснить, сколько сегодня этот лысый хер с него потребует. — Взнос сделаем чуть ниже: погодные условия, вся хуйня. Маркер вздыхает ещё раз, смотрит в окно на всю стену на улицу, пасмурное небо и колышущиеся от ветра пальмы. Они сидят в «офисе» бизнес-центра Европейский прям на центральной набережной, окна выходят не на море, к сожалению, а на дорогу. Там тухлая пробка, но дождя пока нет, хотя асфальт мокрый. Марк тут проводит большую часть времени, у него целая стена с мониторами, на которых он следит за трафиком и состоянием дорог, предупреждает о мусорских тачках и всяких прочих непредвиденных вещах. С камер картинка будет хуже, если дождь пойдёт, есть маза не заметить че-то, если вдруг че будет. Почему-то он уверен, что че-то такое седня точно будет. Никите Павлюченко, например, моча в его лысую голову ударит, и он решит в последний момент, что ему мало денег, а Назар же сверху накидывать не будет: ну, тупо из принципов своих, и Павлюченко скажет: «А ебитесь вы все конем, пидарасы», и устроит облаву. Тем более, что прецеденты подобные уже бывали, но Павлюченко каждый раз после снова менял свое мнение по сто раз и в итоге и деньги брал, и глаза закрывал. — Где Буда? — Я ему что, нянька? — Это твоя работа. — Ого, не знал. А где мои сверхурочные, в таком случае? — За щеку тебе могу пихнуть, максимум, — Назар отрывается от чата с Никитой Юрьичем П., которого за глаза и при всех называет Пиздюченко, кидает на Марка взгляд исподлобья, вскидывает брови. — Хочешь? Марк смотрит молча поверх экрана Мака. Он-то, может, и хочет, только вслух не скажет. Да и потом, Обла все равно несерьёзно. Он показывает длинный средний палец и снова утыкается в комп, пытается в телеге достучаться до Гриши. Через пятнадцать минут тишины, нарушаемой только мягким звуком клавиш, Назар буднично сообщает: — Пиздюченко даёт зелёный. Бабки закончились, небось. Он усмехается и встает с дивана. Пора ехать в гараж, потом за кэшем для биомусора, потому что на карту видите ли палевно ему, потом решать вопросы с трассой, с блокирующими машинами. Несмотря на погоду, сегодня будет спринт. Нужна прямая дорога, лучше бы без всяких приключений. — Ебаш рассылку. В час стартуем. Где Борис? — Я ему что, няньк... бля. Назар поджимает губы, смотрит, как на душевнобольного. — Буде скажи, чтобы он мне набрал. Мне некогда блять собирать всю эту шалаву. Плаудис мне не особо нужен, но пусть будет, и Кристина. Джангиряна обязательно — как обычно. Скажи всем, чтобы ехали в гараж потом. К восьми, — Вотяков раздаёт указания, поправляет шмотки, глядя на себя в зеркало, отвлекается на мобилу. Набирает сообщение «Ты где?» и отправляет контакту Инсаров Ф. Такое же другому контакту — Бадуров Я. У Вотякова Н. все в телефоне записаны аккуратно и так, чтобы не было путаницы. — И где, блять, Борис?? Гриша валяется на отходах со вчерашней тусы, ему хуевато, хочется, чтобы все вокруг заткнулись и не мешали. Фенчик — это, конечно, хорошо, здорово, все заебись! Но! Какие-то шалавы уже ноют рядом, что у них болит то и это, а Гриша на нервяках и легкой шизе, потеет и чувствует, как дергается глаз. Зато вечер вчера провёл отлично и закорешился с очередным потенциальным денежным мешком для Назарчика. Сейчас этот челик валяется на таких же отходах и закрывает голову подушкой. Будек хлопает его по плечу потной ладошкой и идёт выпить че-нить, чтобы немного успокоиться. На телефоне куча пропущенных от Маркера, куча сообщений «Ты где?», «Ты где??», «Ты где????????» и «ТЫ ГДЕ БЛЯТЬ МАТЬ ТВОЮ ЛЯХОВ НУ ЧЕ ТЫ КАК УЕБАН ПОСЛЕДНИЙ НАЗАР ТЕБЯ ИЩЕТ». Гриша вздыхает, наливая в стакан мартини, записывает гс: «Я тут братик, ну че за истерику ты устроил? Время же ещё рано? А нет сори, ну бля ладно прости, не кричи только, у меня от твоего капслока уши болят». Марк отвечает моментально: «Набери Назару». Гриша пишет «Ок», допивает стакан и прочищает горло. Рука каждые полминуты дергается, он поправляет челку, превращая ее в какой-то сальный пласт, лохматит копну волос на затылке. — Привеееет Назааааарчик, — начинает Будек в своём классическом стиле, но Назарчик, в не менее классическом стиле, затыкает ему хлеборезку, не дав ни в комплиментах рассыпаться, ни пожелать доброго утра (дня-вечера?), ни даже спросить, как дела вообще? — Приезжай в гараж через 30. Опоздаешь — я буду недоволен. Гриша даже не успевает ответить «ок»: в трубке гудки. Ну, че поделать! Полчаса ему хватит, чтобы сгонять в душ на пять минут умыться и залезть во вчерашние потные шмотки. На тай-дай тишке у него что-то пролито, по виду, как вино, на запах — хуй пойми что. Время, оказывается, восемь вечера. Гриша открывает сообщения, пока едет в таксе на адрес, и смотрит, когда Маркер писал первый раз. Упс. Его все ищут с 13:48. Борис водит молча и с максимально сосредоточенным лицом, все внимание на ебливые сочинские дороги, на которых оставить бампер — задний или передний — как нехуй нахуй, а это вычет из его зарплаты, потому что ремонт всегда за его счёт. Вотяков организовывает уличные гонки, но сам за рулем не бывает вообще; у него даже прав нету, только левая какая-то корочка, обозначающая хуй знает что. Он ездит исключительно на заднем, развалившись там, как король, постоянно торчит в телефоне или в ноуте, пьет горький эспрессо или Перье из стеклянных бутылок и стучит кольцами по дорогущим кожаным сидениям чёрного четырехдверного Майбаха, в котором предпочитает гонять по городу. Такая тонировка, что стопарят постоянно, но Назара это мало волнует. На громкой связи Яни, он че-то затирает на тему того, что у него есть новые Митсу, если Назару интересно. Последняя комплектация, пробега почти никакого. Откуда Бадуров их увёл, Обле не слишком интересно. Снисходительное «ну пригоняй на ней сегодня, я посмотрю». Время и место, локация скинута. По улице Конституции вдоль реки, начиная под мостом Моремолла и заканчивая у набережной там, где сидит Маркер. Справа река, дороги перекрывать только слева, движение одностороннее. Назар будет на финише, Буда — на старте, если удастся его выкопать в принципе. Там же Джангирян с его песьей мордой будет собирать со всех бабос: взносы с участников и ставки с желающих, запишет все в блокнотик, потом сядет в свой чёрный бэнз GLC и поедет по параллельным улкам с целым мешком кэша к Назару. Дальше всем скопом загород, на обычное место, где любой может понтануться тем, что у него под капотом, обсудить что угодно, завести новые знакомства и разорвать старые, если уж очень хочется. Выплаты по ставкам там же. Некоторые особенные поедут в клуб к Плаудису и Кристине. Все, как обычно. Бориса кто-то подрезает, он реагирует моментально и перестраивается так, что Вотяков уезжает на своей дорогой жопе за пассажирское. Тут же четырёхэтажный мат в открытое окно, смачный плевок и предложение достать глаза из пизды подружки. Назар усмехается, поправляя себя на заднем, в который раз убеждаясь, что пол скромный и тихий на вид охранник/водитель — тот ещё мутный типчик. Пиздюченко получает свои деньги в аккуратном конверте, в 8 часов Назар в своём гараже обмусоливает последние подробности, выбирает себе тачку, в которой будет сидеть сегодня вечером. У него на ногах кислотный коллаб Найк и Офф-Вайт, сверху чёрный спортивный костюм Найк, шуршащий при каждом движении. Прямо на него своим тупым носом смотрит Додж Челленжер прошлого года, покрашенный в кислотно-салатовый с двумя чёрными полосками вдоль кузова и крыши. Его вылизали и натерли до блеска, ни единой царапинки или отпечатка пальцев. Выбор очевиден. Плаудис и Кристал уже какое-то время отвисают тут с несколькими малышками, они оба уже че-то приняли. Назар закатывает глаза и спрашивает у одного из механиков, где Инсаров. Федя находится в чиллаут зоне, он сидит на диване и пьет колу из банки, разговаривая с двумя девками — Лизой и Полиной, — обычно дающими отмашки для стартов. Лиза замечает Вотякова и моментально подкатывает; Назар только отмахивается, переключается сразу на Федю. Его время — деньги, вообще-то. — Я в курсах за твою малышку — соболезную, реально. Красавица была, жаль. Хорошо, что ты не всмятку. Я с позапрошлого раза тебе торчу, не люблю быть в долгу. Седня едешь на одной из моих, выбирай любую, — Назар улыбается без зубов. Федя — заебатый челик, благодаря ему не так давно Назар поднял очень крупную сумму на гонках другого «организатора», от одного упоминания имени которого Вотякова так воротит, будто он лимон сожрал целиком. Федя удивлённо вскидывает брови, улыбается и благодарит, они цепляются языками и базарят о тачках, когда подгребает Буда с опозданием в 10 минут, но ему спускают с рук, потому что звонить он начал ещё в такси. Назар морщит нос, глядя на его вид, закатывает глаза. — Пиздец, ты из какой шалавы вылез? — Ляхов открывает рот, чтобы, несомненно, рассказать в красках, из какой, но Обла не даёт начать. — Не отвечай, мне неинтересно. Щас утрясешь все здесь, поедешь домой. В порядок себя приведи — воняешь. И помой голову, ради бога. Буда хлопает глазами, рассматривая идеально выбритого, подстриженного, одетого и обутого, до последней мелочи вылизанного Назара, кивает, «дада конечно все будет по красоте» и идёт заниматься тем, чем умеет лучше всего: чесать языком. Назар убеждается, что тут, вроде как, все на мази, и зарывается в телефон. У Будека проблемки: он уже позвонил почти всем на свете, сгонял домой и привёл себя в порядок, оделся красиво, повесил цепочку с камушками, надел очочки в прозрачной оправе, приехал обратно в гараж, где у Робчика и Кристи уже целая вечерина, а последнего чела для гонки так и не нашёл. На улице сраный дождь, и те челики, кто обычно не против погоняться, отписываются от этого трека, потому что не хотят рисковать. Уговоры и то, что взнос на участие седня ниже, чем обычно у Назара, а людей со ставками будет больше, не слишком действуют. Он сидит на диване между двумя девками, смотрит, как Кристал лапает какую-то жирную блядь, сидя в кресле напротив, и лихорадочно соображает, кому он ещё не звонил. Время уже двенадцатый час, срочно нужен кто-то! Иначе Назарчик даст ему пизды, а лучше бы нагнул, если честно! Пробегая глазами список контактов, где все записаны, хуй пойми как, а некоторые одинаково, он находит какого-то Мишу ППП, понимает, что ему ещё не звонил, и набирает, не совсем представляя, кто там будет на том конце провода. Врубается сразу, как слышит голос, и хлопает себя по лбу со всей дури: вот дебик, как он сразу не вспомнил?? Совсем мозги атрофировались уже. Через 20 минут дела утрясены, четвёртый человек найден и Гриша спускается вниз, в поисках Облы, чтобы отчитаться и похвалиться тем, какой-то классный мальчик и молодец. Вотяков отрывается от мобилы ровно на 20 секунд, чтобы одарить снисходительным взглядом, кивнуть — понял-принял — и отвернуться обратно. Все, свободен. Гриша унывает на секундочку, но тут же собирает себя обратно и идёт доебываться до тех, кто не так сильно занят, и кому его компания будет более интересна.