В щепки

Рутина, пожалуй, помогала избавиться от настойчивых мыслей по поводу вчерашнего вечера. Юра что-то делал по дому и старался не вникать в прошедшие события. Вина, стыд и ещё одно неожиданное чувство по отношению к Паше – всё это ело изнутри, поэтому Юра думал о делах каждодневных. – Представляешь, – Аня как бы невзначай провела пальцами по плечу Юры, – Аня с Павликом расстались. Сказано это было не то, чтобы равнодушно, а как-то обыденно. Юра удивился, но не стал выдавать своих истинных эмоций. – Ничего себе, – он попытался унять бешено колотящееся сердце и даже немного улыбнулся. – Это из-за чего же? Да и когда успели? Вчера было всё прекрасно. – Кто-то сказал Ане, что видел, как Паша целовался с каким-то парнем. Совсем от него такого не ожидала. Юра сглотнул и поспешил спрятать взгляд. В голову настойчиво стали лезть воспоминания о таком красивом Паше и его желанных губах. Аня опёрлась боком о стол и покачала головой. – Мы с Аней оставляли вас вместе. Ты где был, когда он целовался с тем парнем? Да и с кем, прости Господи? – Я ему что, собака-поводырь, что ли? – как-то чересчур грубо произнёс Юра, но вовремя встряхнулся и посмотрел в глаза Ани, смягчив тон. – Не знаю. Мы не весь вечер были вместе. Мне же Кикир звонил. Проблемы его решали слишком долго. Юра молил всех богов, лишь бы Аня не спросила, что за проблемы. Но девушке было плевать. Она лишь закатила глаза и поправила волосы. – Эх, Паша, Паша... А таким хорошим парнем казался, – протянула укоризненно Аня. – То, что он целовался с парнем, не делает его плохим, – как-то слишком обидчиво ответил Юра и прикусил губу, понимая, что своей интонацией и смыслом фразы сделал только хуже. – Резонно, – кивнула Аня, вновь невзирая на явное волнение и нотки недосказанности в голосе Юры. – Но я не об этом, дорогой. Он изменил Ане. А это уже как минимум неправильно. Честный и хороший человек бы так не поступил. – Поцелуй – это не измена, – с пересохшим горлом проговорил Юра, хватая стакан с водой. – Это с какой стороны посмотреть, – спокойно продолжала девушка. – Однако Ане также рассказали, что эти двое заперлись в комнате на втором этаже. До сих пор думаешь, что Паша святой? «Паша – Иисус», – подумал Юра. – «Как там Шнур пел? Примерно так же себя чувствую, как и лирическая героиня этой песни. Поэтому, да, моя дорогая Аня, я так думаю». – Это всё могут быть враки, – вода подействовала. Говорить стало легче. – Паша ничего не отрицал. Этот факт ввёл Юру в ступор, и он медленно перевёл взгляд на Аню. Та с усмешкой на губах смотрела на парня. Юра провёл ладонью по лицу, чувствуя жжение на щеках. Он прикусил губу. Унять дрожь внутри себя было архисложно. Вся ситуация давила на мозг. И, лишь бы, чёрт возьми, Аня ни о чём не догадалась. – Пиздец, – изысканно и ёмко выразился Юра. – Наконец ты осознал всю ситуацию, – хихикнула Аня. – Кто ж так вскружил голову Паше, что он решился на измену? Риторический вопрос прозвучал в воздухе, когда Никитина, вздохнув и хмыкнув, вышла с кухни. Юра готов был поклясться, что сейчас со стороны он выглядит как чистый лист. И странно, что Аня не увидела по его виноватым глазам один простой факт – это он тот самый парень. Коньяк в двенадцать дня мог помочь избавиться от съедающей желчи на душе. Так рука сама потянулась к шкафчику с алкоголем.

***

Спустя пару недель после вечеринки Юра, немного абстрагировавшись от всей ситуации и ударившись в музыку, сидел в кресле и курил сигарету. Рядом были Кикир и Димка – верные товарищи, которые наконец хлопнули Юру по плечу и сказали краткое «мы в деле». Что ж, теперь стоило развивать группу. Ах да, споров по поводу названия была уйма. Ну что ж, лишь бы не думать о Паше. И зачем этот идиот расстался с Аней? Устал? Разлюбил? Не смог? Или... Влюбился? Нет, ну это точно бред. Это был секс без обязательств. С горьким привкусом вины, надежды, желания и боли. Но, сука, без обязательств. Ну потрахались и потрахались, чего бубнить-то. Да даже самого полового акта по идее не было. Блять. Вернёмся к спорам о названии группы. О Паше мы не думаем. Юра обманывал себя постоянно. И думал о нём всегда. Итак. Споры сошли на нет лишь спустя пару дней, когда Димка махнул рукой и сказал: «Парни, я заебался. Всё равно ничего эпичнее и легендарнее The Beatles уже никогда не будет. Примите это и пособолезнуйте сами себе. А я умываю руки». Кикир согласился и в свою очередь сказал: «Вся власть нашему фронтмену. Мы безучастны. Какой там твой фаворит? The Hatters? Ну вот, чуть ближе к эпичности и легендарности The Beatles. Берём?» Конечно, берём. Юра дрался за это название до боли и первой крови. Вытащил. Смог. Победил в этом жестоком гладиаторском бою. Но, по правде говоря, в душе не ебал, почему именно это название. Ну Шляпники и Шляпники. Можно, конечно, там Кепочники. Типа The Capers... Или вообще нахер головные уборы? Можно же было пройтись по всей одежде! Вот где эпик! Но что-то в душе щёлкнуло, когда в голову пришло уже неожиданно родное The Hatters. И Юра принял. И парни приняли. Весь мир принял и полюбил... Так, а вот это пока рано. Пока нужно дособирать группу, добавить какого-то интересного звука в музыку. Необычных ноток, которых не всегда услышишь в современной музыке. Конечно, там не треугольник какой-нибудь, ебучие маракасы, лютня или гусли. Но что-то, что бы раскрыло двери сердца, зашло туда и поселилось. Кикир взялся за это дело и по особому поручению Юрия Юрьевича разместил объявления. День Х настал. Люди, желающие выступать, петь и ебашить хардкор, пришли на студию, что снимали парни для репетиции. Комнатка была не то, чтобы большая, но здесь смело помещалась делегация из трёх человек, являвшихся судьями миров, и человек, приехавший показать своё выступление. Ну цирковая собачка, ей-богу. Или как студент на защите диплома. Это, блять, как посмотреть. Юре, у которого в руках смолила сигарета за сигаретой, не нравился никто. Способности на уровне первого класса музыкальной школы, опыт, по ощущениям, нулевой. Никакого, ё-моё, эпика! И гитары вам, и барабаны, и, сука, тарелки. Были даже домра, баян, виолончель, ебучий контрабас, который только бог видит, как дотащили до сюда. А как же там рояль? Самый лёгкий инструмент, товарищи! Кикир с Димкой тоже были настроены весьма скептически ко всем этим играющим своё дерьмо. Юра не видел искры в глазах людей. И опыта, да. Через херову тучу времени усталость стала накатывать на тело. Юра вздохнул, когда дверь закрылась за очередным недомузыкантом. – У меня скоро уши завянут. Много там ещё? – спросил он у Кикира. – Да вроде один остался. На этих словах дверь и впрямь открылась. В комнату зашёл светящийся парнишка. Улыбка не сошла с лица даже тогда, когда он увидел фронтмена группы. Юра же сглотнул едкую от сигареты слюну и рвано выдохнул. Что ж, блять, такого подвоха он не ожидал. Паша подмигнул ему, будто знал, что встретит его снова. Но в таких красивых глазах всё равно сквозило удивлением. Нет, он никак не ожидал увидеть Юру. Он лишь рад тому, что представиться возможность показать свои навыки. Так что там по собеседованию? – Добрый день, – поприветствовал Пашу Кикир. Тот мотнул головой. – Павел, верно? – Павел Личадеев. Опыт в игре на аккордеоне практически пятнадцать лет, включая музыкальную школу, самостоятельное обучение и участие в музыкальных мероприятиях города, – поклонился Паша так, как мог, ведь в руках у него был аккордеон. – Довольно интересно, Юр. Аккордеона у нас сегодня ещё не было, – хлопнул по плечу Юры Димка. Энтузиазма слегка прибавилось, как и предвкушения чего-то стоящего. Юра не среагировал. Юра в ахуе. Его не отвлекать. Безмятежная улыбка на губах Паши была априори невозможной. Неужели он так спокоен? – Начинайте, – дал вольную Кикир. И Паша начал. Начал опутывать своими сетями охеревшего от жизни Юру. Личадеев отдавался музыке так же, как и Юре в день вечеринки. С экспрессией, горящими глазами и... любовью? Очевидно проглядывался опыт. Паша играл лучше всех – по самым понятным причинам. И, если Юра и был в ступоре, не особо слыша музыку, то необычайную атмосферу прочувствовал. Кикир и Дима явно были обрадованы таланту парня. Пальцы Паши быстро бегали по клавишам, и Музыченко так сильно на это засматривался, что каждый раз одёргивал себя. Нет, парни, мне не нравится этот Павел ни в коем разе. И глаза медленно уходили в пол. Играл Паша недолго, но для Юры это было сродни вечности. – Надо брать, Юрец, – по окончании прослушивания воскликнул Кикир. Взгляд Юры пересёкся со взглядом Паши. Тот лишь улыбался. – Мы вам перезвоним, – наконец сказал Юра, продолжая курить почти истлевшую сигарету. – Как вы мне перезвоните, если у вас нет моего номера? – почти флиртующе спросил Паша. – Значит, не перезвоним, – усмехнулся Юра, пожал плечами и помолился всем богам, чтобы Паша побыстрее исчез из этой комнаты. Кикир искренне удивился. – Юр, но почему? Нам улыбнулась такая удача, мы нашли настоящий талант! Чем тебе не нравится аккордеон в нашей группе? – Эпичности я хочу, понимаешь, да? А что он, в самом деле, скажет? «Я не хочу брать аккордеон в нашу музыку, потому что на нём играет парень, с которым я совсем недавно потрахался»? Это даже звучит как абсурд. Со стороны Паши послышалось тихое, но от этого не менее эмоциональное хмыкание. Он там, что, смеётся над Юрой? Музыченко сжал свободный кулак и затянулся. – Ты идиот? Ты идиот, – лишь вздохнул Кикир. – Дим, а ты что думаешь? – Согласен я с тобой, – ответил Вечеринин, привыкший за это прослушивание отмалчиваться и просто кивать на «вы нам не подходите». – Парня надо брать. Талант так и плещет через край. Не понимаю, Юр, чем ты не доволен. – Не доволен? – Юра усмехнулся. – Талант – это хорошо. Плохо – когда нам такой талант не нужен. Кикир и Дима в унисон вздохнули. Паша лишь молча пожал плечами, принимая поражение. – Прости, брат, но спорить с фронтменом группы мы не будем, – сказал Саша Личадееву. – Что ж, если ваш фронтмен хочет найти нечто поистине великолепное, то могу лишь пожелать удачи, – Павел откланялся и вышел из комнаты. – Юра, твою мать! – не выдержал Кикир, когда дверь за парнем захлопнулась. – Мы сидели здесь херову тучу времени, чтобы ты, увидев самый настоящий талант, просто отказался его брать? – Сань, прекрати, – Юра не хотел обсуждать свой выбор. Ему и так было хреново. – Да иди ты нахуй, Музыченко, – закатил глаза Кикир, вздыхая. Что ж, за этот день они все устали. Юра испытал самую настоящую боль, когда снова увидел Пашу. В душе что-то перемкнуло, и это самое «что-то» заставило его задуматься над своей жизнью и всей этой грёбаной ситуацией. Пару дней после этого он ходил сам не свой, думая и думая о Паше. Не мог он, чёрт побери, забыть этого парня. И как же не кстати подошёл день, когда они должны были выступать на городском фестивале. Знаете, там, таланты молодые и всё такое прочее. Парни любили набираться опыта таким образом. Вот тебе и толпа, и заряд энергии, и выброс эндорфина. Почти всё как на собственном концерте. Но до этого пока далеко. Юра возвращался к Кикиру и Димке, поговорив по телефону с Аней. Те готовились к выступлению и проигрывали свои партии. – Юрец! – окликнул его Кикир, лишь заметив знакомое лицо. – Это судьба, я тебе отвечаю! Нахмурившись, Юра стал подходить ближе. И, вот зараза, увидел Пашу. Снова, блять. Он его никак не отпустит ни в голове, ни наяву. – Павел, – почти сквозь плотно сжатые зубы произнёс Юра, испепеляя взглядом Личадеева и проклиная этот день. – Юрий, – улыбнулся Паша безмятежно. Его вообще по жизни ничего не волнует? – Я сейчас видел, как Паша выступает! Это было нечто, – Кикир чуть толкнул Пашу локтем. Парень кивнул, усмехнувшись. – Если он так влюблён в музыку и своё дело, то это тот, кто нам нужен. – Нет, – отрезал Юра, складывая руки на груди. – Почему? – Кикир никак не понимал позицию друга и пытался хоть как-то вразумить его. – Слишком смазливый, – оценивающе оглядел Пашу Юра. – Будет перекрывать фронтмена группы. Это заставило Павла искренне удивиться. Усмешка показалась на его губах, но ответа на реплику не последовало. Лишь такой же оценивающий взгляд, прикушенная губа и поднятая бровь. По телу Юры пробежала приятная дрожь от такого вида. – Блять, Юр, порой ты такой придурок, что хочется въебать тебе с ноги, – устало вздохнул Кикир. – Какая, к чёрту, смазливость, если здесь важен только талант? Разве не это мы искали? Разве не ты так пылал к добавлению чего-то свежего в музыку? Почему ты ведёшь себя как ребёнок, когда решается судьба группы? Юра медленно перевёл взгляд на Кикира, удивившись такой тираде. Милый друг, как ты не понимаешь, что проблема-то в другом? Ну конечно, Саша даже не догадывается, что Юра и Паша уже знакомы. Паша с таким же искренним удивлением и непониманием в глазах уставился на Юру. Издевается, чёрт. – Я просто знаю, к чему стремлюсь и какие вижу перед собой цели в достижении хорошего звука в музыке, – сказал Юра, порядком уставая от этого разговора. Кикир что-то пробубнил себе под нос, вздохнул и махнул рукой, мол, решайте сами. Юра проводил его взглядом и закатил глаза. Он считал адекватной позицию Кикира, но понимал, что собственный рассудок не позволит взять Пашу в группу. Их окружение потонуло в молчании. Нет, разумеется, рядом бегали люди, настраивали аппаратуру, репетировали. Но их собственное окружение было целиком и полностью составлено из напряжения, печали, болезненно бьющихся сердец о грудную клетку и желания. Такого терпкого, сладкого и мучащего рассудок с каждой новой секундой. – Пойдём поговорим, – наконец сказал Юра хриплым голосом. Паша улыбнулся и с охотой согласился пойти за Юрой, который шёл по коридорам в поисках места, где им никто не помешает. Таким местом оказалась комната, где хранили оборудование. И как же кстати она была открыта. Юра толкнул дверь и зашёл внутрь. Паша, зайдя следом, уставился на Юру в ожидании разговора. – Ты почему с Аней расстался? – это был самый первый вопрос, что крутился в голове Юры уже несколько дней, после парочки других, но всё же начать он решил с этого. – Разлюбил, – спокойно пожал плечами Паша. – Именно после того, как мы потрахались? Паша усмехнулся и даже, кажется, посмеялся от такого вывода. Но быстро собрался, облизав губы и наклонив голову в бок. – У нас уже давно были проблемы в отношениях. То, что Аня узнала о нашем сексе, было лишь толчком к ожидаемому разрыву. – Это явно плохой аргумент. – Ты хочешь, чтобы я сказал, что это из-за тебя я с ней порвал? Юра взглянул в глаза Паши, и тот даже не смутился такого напористого взгляда. Нравилось ему играть с Юрой, чертовски нравилось. Однако ответа не поступило, потому что Юра и сам не знал, что он действительно хотел. Он просто пытался понять, что ему нравится. Паша лишь хмыкнул от долгого молчания. – Так что насчёт группы? Почему меня не берёшь? – спросил он. – Я уже всё сказал. Не вижу смысла говорить всё это заново. – Я понравился парням. Пора бы и тебе признать правду, – с ухмылкой на губах произнёс Паша. – Правду? – Да, ты лжёшь. – Не лгу. – Лжёшь. Это было произнесено так уверенно, что Юра встрепенулся и мысленно согласился с Пашей. Но вслух признавать правоту Личадеева он не собирался. Лишь молча сверлил его взглядом. Паша принял это как собственную победу, потому что по молчанию Юры было всё понятно. – Тебе стоит сделать выбор, – проговорил тише Паша, убрал улыбку и подошёл ближе к Юре. Музыченко нахмурился, изумившись такой близости. – Я свой сделал. И ни капли о нём не жалею. Не знаю, какой для тебя будет правильным, но я бы хотел дать тебе подсказку, которая навела бы тебя на определённые мысли. На этих словах Паша наклонил голову и мягко коснулся своими губами губ Юры. Мимолётный поцелуй остался на губах Музыченко сладким привкусом необъяснимого и потаённого желания. – Надеюсь, это что-то прояснило, – ещё тише произнёс Паша и, развернувшись, удалился из комнаты. Он оставил Юру наедине с собой и своими бьющимися о черепную коробку терзающими мыслями. В этот миг всё изменилось, и Юра понял, что невозможно попал. Несколько дней кряду он пытался разобраться в себе и своих истинных чувствах к Паше. Дома Юра почти не появлялся, ссылаясь на работу над музыкой. Аня спокойно это принимала, а Юра просто не желал её видеть. С ней тоже предстояло разобраться, выяснить всё и расставить все точки над «i». Юра долго не мог признать себе, что с Аней ему сложно. Нет какой-то лёгкости в отношениях и ощущения покоя. Неужели чтобы это понять, нужно было лишь переспать с кем-то, кто переломит жизнь? И в один день, кажется, понимая, что делать, Юра зашёл на кухню, где сидела Аня. Она пила вино и смотрела в окно, спиной ко входу. Юра удивлён не был. Аня любила расслабиться с бокалом вина после трудного рабочего дня. Что ж, видимо, сегодня именно такой день. Говорить будет сложнее, но надо наконец поставить точку во всей этой ситуации. – Ань, – позвал её Музыченко. Однако девушка не удостоила его вниманием. Возможно, обиделась, что в последние дни редко появлялся дома. Хоть они всё и решили, – мол, музыка и всё такое – но Аня – это женщина. А женский разум – тот ещё неисследованный океан. Юра набрался смелости и решил сказать прямо и точно. В самое сердце. – Нам надо расстаться. Аня медленно повернулась и встала. Её лицо не выражало ровным счётом ничего. Юре от этого стало не по себе. Аня хмыкнула и покачала головой. – Я думала, ты попросишь прощения и признаешь, что ваш с Пашей секс – глупая «пьяная» ошибка. Юра медленно моргнул и раскрыл рот. То есть Аня в курсе? Но, черт побери, это немыслимо. Она знала всё с самого начала, но так упорно скрывала. – Что? – только и смог выдавить из себя Юра, сглатывая. – Я бы тебя простила, Юр. Но ты решил пойти радикальным способом. Что, Паша настолько хорош? – Ань, блять, я надеюсь, ты понимаешь, что дело не только в Паше? – Дело во мне? В тебе? Давай, начинай тираду как в клишированных драматических сериалах. Юра вздохнул и провёл ладонью по лицу. Почему человеческие отношения – это всегда так сложно? И так по жизни страдаешь, так ещё и тут приходится изворачиваться и делать вид, что ты, вроде бы, достойный и адекватный человек. – Послушай, Ань... – начал Юра, но Аня слушать его не хотела. – Что, твою мать, слушать? То, как я вокруг тебя вертелась шесть лет наших отношений, чтобы ты в итоге меня бросил? Из-за какого-то парня? Аня не говорила на повышенных тонах, но её речь была груба и резала по сердцу. – Перестань приплетать к нашим отношениям Пашу. Он, блять, тут вообще ни в чём не виноват. Я сам решил разорвать наши отношения, потому что не вижу больше в них смысла. Никитина горько усмехнулась. – Не видишь смысла? Да я жила тобой, мы шли рука об руку, любили друг друга наконец! – Аня посмотрела в глаза Юры, делая паузу. – Ты любил меня вообще? – Любил. Но не люблю, – устало прикрывая глаза, сокрушённо произнёс Юра. Он до ужаса больше не хотел вести этот диалог. Видно, как в Ане закипал гнев, но она держалась. Ей только что разбили сердце, её можно понять. – Проваливай, – вздохнул Юра. – Мне больше нечего сказать, а высасывать скандал из пальца – не в моих приоритетах. Аня, поджав губы, подошла к Юре. Она скрывала свою боль. И ведь даже слезы не проронила. Сильная женщина. Она приблизилась к уху Юры и негромко сказала: – Ты сейчас разрушил не наши отношения, а свою жизнь. И удалилась с кухни. Вскоре она соберёт вещи и, не сказав ни слова, уйдёт. Куда? Юре уже было безразлично. Он сделал свой выбор. Оставалось поставить точку.

***

Паша, сидя на кухне у окна, курил сигарету. Мысли кометами проносились в голове. Разум цеплялся за фантомный образ Юры. И нахер он его всё-таки поцеловал? Всё же до боли понятно – любит он Аню. Что строил из себя Паша – это ж только Богу известно. Говорил так уверенно, будто и сам верил. Надежда теплилась где-то на подкорке сознания и в глубине души. Сигарета дотлела в тот момент, когда в дверь раздался звонок. – Да блять, – пробубнил себе под нос Паша, потушив сигарету в пепельнице. Пришлось встать и пройти к двери. Открыв её, в ступоре уставился на пришедшего. Юра кусал губу и смотрел на Пашу, словно боялся как подросток. Павел прислонился к косяку двери в ожидании. – Что ты здесь делаешь? Как ты узнал мой адрес? – спросил Паша, удивлённо глядя на Юру. Музыченко усмехнулся. До того, как прийти сюда, долго шерстил общих знакомых с вечеринки, пока не наткнулся на доброго самаритянина, который с радостью дал адрес Паши. Конечно, пришлось рассказать невероятно неправдивую историю, как они пили вместе и... Потрахались. Нет-нет, всё было по-дружески: пили в каком-то баре, а Паша, уходя, забыл свою толстовку. – Разве это важно? Важнее, что я сделал свой выбор. С этими словами Юра сократил расстояние между ними и накрыл губы Паши своими. Личадеев, явно не ожидав подобного, несколько секунд не отвечал на поцелуй, но потом будто понял, что всё, чёрт возьми, по-настоящему, и ответил, покусывая губы Юры. Отстранившись, Юра прислонился своим лбом ко лбу Паши. – Ты, кстати, прошёл собеседование. Поздравляю. На этих словах Павел рассмеялся и, чмокнув Юру в губы, понял, что это точно судьба, как и говорил Кикир. Мораль: слушайте и любите Кикира.