Нож и арматура

В последнее время ему казалось, что он всё делает не так, абсолютно всё! Будто его хвалёная удача, что сопровождает его вот уже на протяжении нескольких лет попросту отвернулась от него, оставив привкус горечи на корне языка и ощущение хлёсткой пощёчины, что беспощадно обжигало обе щеки. Чужая засыхающая кровь неприятно начала зудеть на руках, но этот зуд даже близко не сравним с тем, что был вызван чужим взглядом, блуждающим по нему с ног до головы, как скальпель плавно бегает по прохладной, лягушачьей коже несчасного земноводного, которому вот-вот суждено пойти на бесполезные «опыты» студента-медика. Он был уверен, что в этом переулке никого не должно было быть. Улица в столь неблагополучном районе пустеет раньше чем где либо ещё, а местная третьесортная гопота ещё не повылазила, подобно облезлым крысам, из своих прокуренных нор. Вот только парень стоящий в проходе этого треклятого тупикового закутка доказывал, как сильно Дрим облажался, понадеявшись на столь неверную особу, как собственное везение. Нож до боли сжатый в ладони и кровь разбрызганная по всей его одежде, ибо он слишком увлёкся нанося удары, являются слишком очевидным доказательством его вины. Под дурочка даже скосить в этот раз не удастся, как однажды уже прокатило с той тупой старухой, что верила в любой бред, панически вылетающий из его рта. Эта старушенция стала его железобетонным алиби и была в целом неплохой, если игнорировать вечный, исходящий от неё запах затхлости, создающий впечатление, что она уже давно откинулась, являясь лишь плодом больной головы Дрима. Но вроде как корзинку с фруктами она приняла с радостью, так что сложно сказать была ли выдумкой... Но ведь речь сейчас вовсе не о прошлом. Мало того, что Блэйд был его ненавистным нелюбимым соседом по комнате, с которым любой разговор мог начаться исключительно с язвительности и доебона по поводу и без, и закончится криками, взаимным посыланием нахуй, так ещё этот проклятый задрот стал свидетелем того, что видеть тому ну никак не следовало, для сохранения своей же шкуры. Одно лишь радовало – Дрим впервые смог увидеть хоть какие-нибудь эмоции на этом постном лице, мышцы которого казалось отрофировались ещё несколько столетий назад, ибо таким дотошным душнилой мог быть только мерзкий старикашка, от которого должно нести старостью и ветхостью за километр, с нотками ссанины от нестираных уродского свитера и драных спортивок, и вовсе не важно, что Техно припизднутый чистюля страдающий ОКР, готовый сутки на пролёт драить полы в их комнате пока с них жрать нельзя будет и краситься, смотрясь в отражение через них. С губ срывается нервный смешок против воли, рука сильнее сжимается на скользкой рукояти, в страхе не удержать и выронить нож, единственное спасение, как ему кажется в этой ситуации. Видят Боги! – Дрим не планировал двойное убийство, по крайней не сегодня уж точно, но выбора у него попросту нет. Чужая жизнь в обмен на собственную шкуру вполне разумная цена и Дрим без анестезии вырежет печень любому, кто посмеет отрицать это. Один уверенный шаг вперёд, второй и третий. Он готов кинуться в сторону так неудачно явившегося свидетеля, но вопреки этому желанию замирает на четвертом шаге, неловко спотыкаясь о собственные ноги. Начни он бежать, то обязательно запнулся и так нелицеприятно обнялся с влажным после дневного дождя асфальтом, как только в поле зрения попало движения Техно. Этот нудный ботаник вопреки ожиданиям не испугался, даже не шугнулся, его лицо выражало всё то же недоумение с примесью чего-то, пока Дриму непонятного. Тот только слегка отшатнулся назад меняя стойку и не более. Отшатнулся и по инерции занёс правую руку, что всё это время была где-то позади, для размашистого удара зажатой в ней монтировкой. Движение было четкое, отработанное явно ни один раз, даже не два, было ясно что человек умеет обращаться с этой штукой и в случае чего, голову проломит в считанные секунды и не успеешь пискнуть, если оказаться слишком близко конечно же. Но пожалуй не только это останавливает Дрима от необдуманных действий в сторону другого парня. Причин для этого оказывается чуточку больше. Во тьме грязного закутка в районе где не разбитых, не сломанных и не снесенных за «ненадобностью» по мнению некоторых индивидов, работающих фонарей раз-два и обсчёлся, глаза не сразу заприметили тёмные сырые пятна на выглаженных до идеала джинсах и боку светло-бежевой рубашки, точно такие же, что сейчас подсыхают на классически зелёной кофте самого Дрима. Как бы не хотелось признавать, но он в замешательстве, да что уж там, он попросту в лютом ахере и даже не представляет что делать дальше. Что делать с Техно? Он буквально заставляет сам себя успокоить своё сбитое к чёрту, под воздействием молчаливой паники, дыхание и посмотреть в глаза другому человеку, а не просто рассеянно глядеть перед собой неосмысленным рыбьим взглядом. Техно тоже дышит далеко не ровно. Тяжело сопит заложенным носом, сжав бледные разбитые губы в тонкую линию, в такой обстановке его лицо выглядит более серым чем обычно, словно в оправдание прозвища «местной поганки» которым неделю назад назвал его кто-то из парней с младшего курса. А куда кстати подевался тот самый отважный тип? Самолюбие Дрима тешится осознанием, что не только он выбит из привычной колеи, но и его извечный соперник, мудак, которого зачем-то всё время хочется переплюнуть или довести до истерики своими же выходками. Блэйд медленно, плавным движением опускает монтировку, расслабляя широкие плечи, сутулится обратно в привычную себе позу креветки псины сутулой. По гладкому железу вниз скатывается пара крупных капель, срываясь в свободное падение и гулко шлепаясь о земную твердь, смешиваясь с черт знает чем. Это сранное гето, тут может быть абсолютно любая хрень в любом проявлении, начиная с дури, алкашки и может какой-нибудь заразы, о которой наивное человечество ещё не подозревает. Всё что угодно может начать плодиться и мутировать, особенно на таком зассаном, засранном и заблёванном асфальте, куда теперь ещё и прибавилась чужая, пока ещё свежая кровь. Вообще удивительно видеть столь брезгливого педанта в столь ущербной обстановке. Да и вообще, смотря сейчас на Блейда сложно поверить в реальность происходящего цирка, ведь никак сложившуюся ситуацию по другому не назовешь. Но реальность есть реальность, она обжигает своим прохладным ветром щеки, колышет взмокшие и липнущие к коже волосы, задувает под ворот одежды, заставляя тело покрываться неприятными мурашками, ударяет в нос сладковатым запахом свежего зарезанного тела, от которого и без этого разит целым флаконов дешманских, едких духов, оставляет металлический привкус во рту, такой сильный, что Дрим не в силах понять – это чужая кровь случайным образом попала в рот или же он попросту прикусил себе что-нибудь того не заметив. Ясно только одно, они оба увидели то, что не должны были, то, что должно оставаться личным и никак иначе, то, за что и убить можно с чистой совестью. Максимально неловкое молчание топит обоих вынужденных сожителей в своей абсурдности. Тишина ночи нарушаемая лишь далёкими криками пьяной, бесстрашной молодежи у клуба в паре кварталов от сюда и ещё более далёким воем сирен, то ли копов, мчащихся на очередной вызов бытовой ссоры, то ли скорой, мчащейся откачивать ещё одного незадачливого торчка, кажется непоколебимой в своей стойкости, способности накрыть столь бушующий днём город, заставляя его едва ли не вымирать с наступлением сумерек. Но это всё не столь важно, конечно до тех пор, пока это далеко отсюда, в противном случае у них обоих возникнут ещё большие проблемы чем сейчас, а сейчас их и так по горло, буквально перекрывая дыхание, они давят на паникующих мозг. Глубокий вдох, задержать дыхание секунд на тридцать, полный выдох, такой, чтобы лёгкие заныли от непривычной им пустоты. Теперь Дрим полностью спокоен он пытается убедить себя в этом, вновь с холодной головой может трезво мыслить, задвинув куда подальше кучу интригующих всё нутро вопросов, ответы на которые его любопытная натура жаждет до мерзкого зуда, где-то за кишками, узнать. Правый глаз парня нервно дёргается, оставляя неприятное стянутое чувство у внешнего уголка в ту же секунду, как на чужом лице появляется некое подобие улыбки, больше похожей на оскал умственно отсталого порося(по мнению Дрима раздражающий цвет волос Блейда, в который тот недавно покрасился, соответствует аналогии). Такое обыденное понятие как улыбка, тем более «извиняющаяся» определено точно не подходит к каменному лицу Техно, что слишком скупо на проявление даже мало-мальских эмоций, разве что исключением может быть иронично приподнятая бровь, говорящая о максимально пренебрежительном отношении к тому к кому повернуто это постное ебало, что бесит Дрима вот уже на протяжении нескольких лет. Приподнятая рука, облаченная в хозяйственную, естественно классического жёлтого цвета, перчатку неуверенно помахала, оповещая о том, что встреча, которой и быть-то в помине не должно было, подходит к концу, максимально глупому и нелепому. До того как с дримова языка без костей успевает слететь язвительное замечание, скорее чисто из вредности чем всерьез, по поводу того, как сильно дрожат у Техно руки, тот успевает улизнуть. Буквально глистом выскальзывает через узкий проход проулка, мастерски перепрыгивая валяющиеся зловонные мешки полняшиеся отходами и прочим мусором, и даже не задевая ни один гремящий помятый бак, быстро исчезая из поля зрения за единственным поворотом, ведущим на главную улицу района, которую в скором времени обязательно заполнит местная шушира. Нижнее веко вновь производит резкое движение в несколько коротких рывков, заставляя сосщуриться. Обветренные и без того искусанные губы, сами собой тянущиеся в улыбку, с силой закусываются, до новых открытых ранок, что будут неприятно жечь уже через несколько минут. Всё ради попытки не заржать, как конченный психопат, ведь не смотря ни на что, не глядя на то, чем Дрим занимается, парень отрицает что является каким-то не таким, старается держаться подальше от этих клишированных образов киношных маньяков-сирийников. Руки пробирает тремор и он наконец позволяет собственной ладони полностью расслабиться и выронить с тихим хлюпом складной нож на землю, прямо в свежую растекшуюся лужу крови. Кажется хуже быть попросту не может… Ведь так? Нет, вовсе нет, всегда может быть хуже в какой бы ситуации ты не оказался! Сапнап позавчера по пьяне расхерачил их общую плойку, на которую они впятером кое-как деньги наскребли, ибо бедные студенты – на то и студенты, чтобы у них не было при себе бабла, когда любой невнимательный таракан вполне может стать закуской под дешёвый пивас. Оставалась надежда только на Сэма, что он со всеми своими познаниями и умелыми руками сможет реанимировать эту дорогую, стрессоснижающую вещицу, если всё получится отныне она будет храниться где угодно, только не в комнате, в которой даже в теории может проживать Пандас. Ко всему прочему Завальный препод по ебучей философии, которая непонятно на кой чёрт им сдалась, ведь их профиль даже близко с ней не связан (с ней, сука вообще ничего не связано кроме всё той же философии!), решил что им всей группой необходимо сдать четыре реферата по лекциям, на которых они побывали. Дрим примерный студент, добросовестно посещающий вообще все пары и сдающий всё в сроки, не зря же у него автоматом почти по всем предметам в конце концов, но он богами клянётся, что ни черта не понял и не запомнил из того, что там бубнил этот допотопный дед, «акающий» буквально после каждого слова, которому на пенсию пора было свалить лет двадцать назад. Мало ему видать было головной боли, так вот Судьба решила подкинуть ещё один источник стресса, будто он таковым не являлся раньше… Он всего навсего хотел немножко развеяться, послушать чужие, быстро обрывающиеся крики, почувствовать как лезвие ножа плавно входит в мягкую плоть под ребрами, заглянуть в стеклянеющие в предсмертной агонии глаза. Разве он так многого хотел? Видать да, раз его удача решила повернуться к нему своей паршивой, дряблой задницей и подкинуть нежданного и задаром ненужного гостя средь ночи, того кого не хочешь видеть даже в повседневной жизни возвращаясь после пар, не говоря уже о том, чтобы лицезреть эту душную физиономию, прямо после того как ты завалил какую-то левую деваху, выловленную на улице. Девчушка, непонятно какого возраста из-за толстого слоя штукатурки на бледном лице, так удачно подвернулась всего в паре метров от места своей нынешней кончины, пьяная вусмерть, судя по всему, она решила исторгнуть из себя содержимое желудка в виде закусок и коктейлей подальше от чужих глаз, даже не подозревая, что эта ночь станет для неё последней в этом бренном мире. Вечер мягко говоря не задался. Пожалуй Дриму стоит ретироваться отсюда, а то он как-то задержался непозволительно долго, отчаянно пытаясь переварить случившееся, и пока что это выходит безуспешно. Места тут злачные и практически безлюдные, но это не означает, что тут нет совсем никого и появление Техно является хорошим таким напоминанием, подобным смачной оплеухе, заставляющей отрезветь от опьяняющего удовольствия. Впредь ему стоит быть осторожнее. Гораздо, гораздо осторожнее… Он слишком размяк, позабыл о бдительности, слишком зазнался из-за своей безнаказанности и сегодня убедился в этом на все сто двадцать процентов. Повторно проверять пройденный урок совсем не хочется и потому он уходит. Последний раз взглянув на раскинувшееся в неестественной позе тело, в разодранном и залитом кровью жёлтом платье, парень подбирает своё оружие убийства с земли и покидает переулок. За оставленные следы не беспокоится, знает, что утренний дождь обязательно смоет в сливной канал все возможные улики ещё до того, как труп кто-нибудь обнаружит. Вообще обнаружение тела это ещё не повод вызывать копов в этих краях, так что он об этом тоже беспокоиться.

***

Граница между двумя захолустными районами была практически незаметна глазу, разве что покотцанные таблички на обшарпанных стенах с названием улицы и номером дома сменились на другие, но дышать стало словно в разы легче. Дрим медленно продвигался вперёд по привычному себе маршруту достаточно быстро, но не переходя на бег, что был бы слишком привлекающим внимание. Этот район он выучил как свои пять пальцев, как и их обитателей и их особенности. Вероятность, что его местные бомжи принят за простого торчка, за его нервную быструю походку и вечно вертящуюся как у совы во все стороны на триста шестьдесят голову, гораздо выше чем за жестокого душегуба и это только на руку ему. Ему конечно немного жаль, но заляпанную в крови той пьяной сучки кофту приходится стянуть около ближайшей, достаточно глубокой и относительно чистой лужи, по крайней мере там не было масляных разводов и на том спасибо. Обмочив чистыми от крови местами ткань, Дрим обтер руки от присохщей к коже буреющей корочки, уже чистыми руками размочил пятна на штанах и на всякий случай умыл лицо, а то мало ли. Антисанитарно ли это? Безусловно! Но сейчас ему мягко говоря плевать на подобную мелочь. Теперь легко будет отвертеться, если спросят за внешний, просто скажет, что был невнимателен и споткнулся он знает, что никто не спросит. Уже бесполезная, но праведно сослужившая свою роль зелёная кофта отправляется в ближайший бак с костром, которые разводят прохладными ночами местные доходяги. Дремлющие бездомные не шибко обратили внимание на чумазого парня, который что-то зашвырнул в их импровизированную печку проходя мимо, уже хорошо, что не надо думать на ближайшие пол часа что кидать в огонь, чтобы тот не потух и дал побольше так недостающего продрогшим от холода телам тепла. Дрим ощущает как голова неприятно начинает ныть от мыслей копошащихся тараканам подобно в ней, пузырящихся и таких же пустых внутри, не способных сформироваться в что-то нормальное и осмысленное, чтобы его уставший мозг мог это переварить в полной мере. Прям под ребрами ощущались разочарование и некая обида, не столь на ненавистного соседа по комнате, сколько на самого себя и свою опрометчивость. Техно точно не сдаст его за просто так, по крайней мере точно не в ближайшее время, иначе тот подставит и свою шкуру не шибко чистую на руки, в уродских жёлтых перчатках для уборки. По коже пробежался неприятный холодок, то ли из-за того что он остался в одной белой майке с нелепым принтом единорога( он даже не помнит откуда она взялась в его гардеробе, но отрицать что она ему понравилась он не станет, разве что только позлить Бэда, говоря, что единороги сосут и пегасы лучше), то ли резко ударившего с новой силой понимания, гораздо более ясного чем раньше, что он был на чёртовом, тонюсеньком волоске от гибели своей замечательной карьеры местного потрошителя, на которого не получается даже дела завести, не то что раскрыть. В които веки Дрим может поблагодарить Техно за то, что это он был там, а не кто-то другой, кого парень мог не догнать в случае чего или того хуже, вовсе не заметить и быть внезапно повязанным вызванными копами. Тихие улочки погруженные в глубокий сон постепенно сменяли друг друга. Высотные дома, которых с каждой минутой становилось всё больше и больше, нависали громадными глыбами, глазели на мимо одиноко бредущего парня своими черными провалами окон, заставляя ёжится от неуютных ощущений. Свет был зажжён совсем в немногих квартирах. Не смотря на то, что район где располагается их общага от университета, был достаточно престижным по сравнению с другой неблагополучной частью города, занимающей добрую его треть, люди всё равно предпочитают не высовываться и привлекать к себе внимание, даже свет лишний раз не включают, плотно зашторивают свои окна. Настроение у Дрима в конец испортилось когда подходя к месту, которое все студенты с гордостью могут назвать своим домом на этом этапе жизни, окольными путями и грязными закоулками, что в основном скрыты от посторонних глаз всё тех же гуляющих в ночь пятницы молодых людей его возраста, в поле зрения бросается через чур яркий свет мощной лампочки, бьющей даже сквозь жёлтые шторы. Такая прелесть есть только у них с соседом, по крайней мере в этом корпусе уж точно. Перемахнуть через покосившийся забор окружающий общагу со всех сторон не составляет особого труда, особенно тому кто с младшей школы увлекается лёгкой атлетикой и каким-то подобием паркура, как говорится « Быстрые и ловкие ноги пиздюлей не страшатся». Особенно не страшны выебоны их коменданта, безвылазно живущего на проходной, кажется, без перерывов на обед, туалет и выходных. Дрим готов признать, что этот говнюк хуже чем Блейд раз так в пять, по крайней мере так говорят все остальные, если честно, он сейчас даже внешность его не вспомнит, а имя и подавно, настолько вот Дрим «соблюдает» комендантский час. Зная все лазейки, ещё выявленные в первые пару месяцев проживания в этом родном сердцу клоповнике. Парень может спокойно покидать это место и возвращаться обратно в любое время дня и ночи по своему желанию и оставаться незамеченным. Правда временами Дрим испытывает лёгкое чувство вины за то, что не может поделиться таким замечательным лайфхаком со своими единственными близкими друзьями, особенно с теми, чья пунктуальность оставляет желать лучшего. Было очень жаль Джорджа, уснувшего в очередной раз в библиотеке, которому так и не удалось попасть в свою комнату, будучи обложенным трехэтажным матом и оставшись с официальным выговором за нарушение установленных правил, на которые большинство людей клали болт. Повезло, что Эрет, как бы он не нравился самому Дриму(вы не подумайте, Эрет хороший парень, добрый, разве что подбешивает слегка, что хочется воткнуть карандаш в глазницу, прямиком по самый ластик на обратной его стороне), любезно предоставил незадачливому Фаунду спальное место в собственной квартире. Дрим конечно рад, что его другу не пришлось ночевать под открытым небом, на котором даже звёзд не разглядеть из-за светового загрязнения, но выслушивать несколько дней подряд восторженные отзывы о том, какие же у этого павлина царские хоромы со всеми удобствами, а не задрюпанная съёмная хата, что как правило присуща людям их возраста, учащимся и работающим одновременно, было несколько неприятно. Дрим не будет отрицать, что порой он излишне ревнив в отношении других людей, что окружают его друзей, но он правда пытается этого не выставлять на всеобщее обозрение. И всё же как бы сильно парень не любил своих лучших друзей он не может позволить им узнать о своём «нестандартном» хобби именно потому, что очень дорожит ими. Убивать кого-то к кому сильно привязался лишь из-за того, что тот был слишком любопытен, довольно таки больно и очень грустно. Дрим не хочет проходить через это снова, одного раза ему хватило более чем, он до сих пор хранит браслет с вплетенной в него прядкой волос Каллахана, который сделал своими руками после внезапной кончины своего друга детства. Сейчас с раздражением смотря на яркий свет, режущий привыкшие к темноте глаза, бьющий из окна третьего этажа на самом углу, около водостока, можно понять, что о лазейках знает не только Дрим, но и кое-кто ещё. Взобраться по скользкой трубе и влажным кирпичам конечно сложнее чем перелезть через старый забор, но тоже не занимает много времени, всё выходит привычно легко и главное незаметно. По какой-то причине именно эта сторона здания не пользуется популярностью от слова совсем. Большая часть окон либо зашторена круглосуточно, либо они наглухо заколочены изнутри, а на некоторых битых и заклеенных скотчем или изолентой стеклах такой слой пыли, что разглядеть что-то сквозь них при всём желании невозможно, как снаружи так и изнутри. Большинству обитателей этого места такое по душе, ибо что произошло в общаге – должно остаться в общаге. Окно нужной комнаты приторно любезно приоткрыто, словно давно ожидали его возвращения, от чего под ребрами распространяется неприятное тянущее чувство, напоминающее о его позорном проколе. Дрим недовольно фыркает видя на деревянном подоконнике мокрые разводы очертания подошвы чужих кроссовок. По его скромному, экспертному мнению – это слишком яркие и палевные следы. Да по сравнению с Техно Дрим просто настоящий профи! Оказавшись внутри и ощущая твердый, вылизанный до скрипа пол под ногами, он снимает обувь и направляется в сторону маленькой ванной. Хочется смыть с себя весь прошедший день, как страшный сон. Глаза сами собой начинают слипаться, от того он едва ли не получает открывшейся дверью прямо по лицу, в последний момент успевая остановиться и отшатнуться на пару шагов назад. Техно стоит в домашних шортах и черной майке, яркие(абсолютно мужественного цвета кто бы что ни говорил) волосы его, обычно собранные в какую-нибудь простенькую прическу, мокрые после душа, слегка вьются от влаги и растекаются волнами по плечам, длинная челка красиво обрамляет не сказать что равнодушное лицо(вы не подумайте, он вовсе не пялится, это так, по соседски и не более). Дрим конечно и сам не в восторге вот так сталкиваться с человеком, который узнал его маленький секрет, вот таким вот неожиданным образом, лицезреть эту бесячую рожу вовсе не в кайф, но ведь можно сделать лицо попроще! Даже привычный покерфейс Блэйда, с которым тот не расстается практически никогда, был бы сейчас более презентабельнее, чем непрекрытое недовольство простым фактом существования самого Дрима в этом измерении. Тайкен убеждён, будь у Блэйда возможность, тот бы запретил ему дышать с ним одним и тем же воздухом. На него смотрели всяко, но как на букашку на разделочной доске ещё ни разу в этой жизни и это мягко говоря нервирует и без того шаткие нервы парня. Техно делает шаг в сторону, придерживая рукой дверь, тем самым уступая дорогу к столь желанной ванне, но Дрим замирает как статуя. Что-то в не читаемом взгляде Блейда настораживает. На самом дне сузившегося в ярком свете зрачка, что ещё больше теперь выделяет его бледно-голубую почти серую радужку, делающую её обладателя похожим на воскресшего мертвяка, плещется что-то мутное и гнилостное, как трясина, в которую попадешь и уже не выберешься. Дрим в этот момент откровенно боится разворачиваться к нему спиной. В том что у Техно есть зуб на Дрима уже всем известный факт, и это обоюдно. Теперь же по мимо этого у Техно есть реальный повод свернуть тому шею, ласково и нежно, со всей педантичностью до идеального, выверенного щелчка. Дрим конечно не тонко костная барышня весом с пушинку, он Блэйду в физическом плане ничуть не уступает(частично враньё, но Дрим и этого не хочет признавать), но сомнения в том, что у него получится вытащить из кармана нож быстрее, чем чужая рука со всей силой впечатает его голову в дверной косяк, беспощадно прогрызают голову, настойчиво и безудержно, как крысы, спасающиеся от огня, способные прогрызть что угодно во имя своего выживания. Минута, затем две и три. Никто из них не двигается, смотрят глаза в глаза, разглядывая всё самое темное и неприятное, как правило хорошо сокрытое от всех остальных людей в повседневной жизни двух студентов. Блейд отмирает первым, наконец позволяя добраться до столь желанной ванны. Парень отходит к дальней стене всё так же боком, ведь тоже боится подставлять спину под удар. За каждым движением Дрима пристально бдят до тех пор, пока за ним не захлопывается хлипенькая дверь, краска которой перекрашена на сотню и больше слоёв и давно потрескалась, местами полностью отлетев и показывая в просветах выбор цвета прошлых хозяев многострадальной комнаты. Слышен отчётливый звук закрывающейся новой щеколды – предыдущую они сломали на прошлой неделе во время очередной потасовки, когда Техно своей немалой тушкой и с лёгкой подачи Дрима умудрился выбить эту, пережившую слишком многое, дверь. Эту ночь Дрим ночует в ванной не смыкая глаз, большую часть времени проведя в остывающей воде до тех пор пока зуб на зуб не перестал попадать, поднимая лёгкие волны и наблюдая как маленькая резиновая свинка, почему-то синего цвета, пересекает ванну от одного бортика к другому. Возможно он и впрямь не заметил, как прикусил себе язык, привкус крови с языка никуда не делся до сих пор, а перед глазами маячат слишком яркие волосы для темноты того переулка, да занесённая для удара монтировка…

***

Эту неделю с чистой совестью можно назвать адской и никак иначе. Что её начало, что середина, что конец у Дрима вызывали нервный тик и кажется чесотку, такую, что со стороны он наверняка выглядил как блохастая псина, но увы с этим он поделать ничего не мог. Пожалуй следует начать с того, что он искренне не понимает какого хуя его посчитали «ответственным молодым человеком» и решили спихнуть на него обязанности старосты группы, не смотря на все протесты и возражения с его стороны. Когда стало понятно что уже от этого гемора не отречься, как ни старайся, он сразу дал понять остальным, что хвостиком за всеми бегать, дабы донести важную информацию до особо одаренных, не станет, что если от него что-то надо, то одногруппники должны сами за ним потаскаться. Но вопреки всему ситуацию это ничуть не улучшило. Теперь хвостиком бегают за ним, едва ли на пятки наступают и нервируют без перерыва, всё время кто-нибудь дёргает по поводу и без, а совесть и образ «хорошего парня», что Дрим выстраивал всё то время обучения здесь, попросту не позволяет слать всех на хуй без разбора, не смотря на осторе желание. Особенно охото завыть, когда отвлекают на священном обеденном перерыве, времени когда никто и ничто не должно колышеть что-либо вообще во всей вселенной, по крайней мере он в этом убежден, как и его друзья. Хорошо, что Сапнап, как самый вспыльчивый во всей их компании, а может даже университете, в срочном порядке высказал всё своё мнение по этому поводу дримовым одногруппникам прямо в лицо, в догонку кинув огрызок яблока, мимо правда, но зато значимо, тем самым облегчив судьбу своего друга, до возвращения старосты с больничного. Теперь Дрим понимает почему бедная Ники сама бегает за всеми – это лучше, чем целая толпа будет преследовать тебя по пятам. Пожалуй из уважением к этой маленькой, хрупкой девушке с бойким характером Дрим больше не будет скидывать её звонки и игнорить сообщения по несколько часов, разве что если не занят будет конечно. К великому сожалению и увяданию нервных клеток маньяка-любителя печальные известия на этой неделе не заканчиваются на этом. В тот же день как Пандас максимально нелестными словами защищает обеденное время Тайкена, Сэм сообщает новость о том, что их совсем новенькая приставка, о которой они грезил так долго, ради которой упахивались на подработках до потери пульса, восстановлению не подлежит. Руки у Сэма реально были золотые, настолько, что молиться на них не грех даже стоя на коленях, но даже так, её уже ничего не способно спасти. Тогда в сторону головы Сапнапа полетели тарелки, пустые правда, но зато очень меткие, настигшие своей цели. Но конечно же это всё были мелочи размеренной жизни каждого студента, не было ничего сверхсекретного или выходящего за рамки обыденности, что с годами приедается и превращается в день сурка. Все это не было самым худшим проявлением отвернувшейся и показавшей средний палец Дриму удачи. Вопреки всем слухам гуляющим среди людей, что Техно и Дрим срутся сидя в своей комнате двадцать четыре на семь до белой пены из рта, были ложью. Они каким-то немыслимым чудом очень часто избегали друг друга, именно в стенах общежития, зато с лихвой наверстывали это в любых других местах и любое время. В редкие моменты, когда они всё же оставались наедине, то обычная переброска оскорблениями и выливание друг на друга желчи почти всегда заканчивается дракой. Соседи с этажа никогда их не разнимают, слишком опасаясь угодить под горячую руку одного из них. Как правило на крики и шум чего-то ломающегося никто уже давно не обращал внимания, предпочитая переждать чужую потасовку, которая скоро к тому же утихнет сама собой, объявляя об очередном перемирии до поры до времени, пока Дрим с Техно вновь не откроют рты в желании облаять друг друга, наплевав на своих соседей. Но именно эту чертову неделю никто из них вопреки обычаю не собирался даже минимальный выпад делать в сторону соперника. Они так и не прояснили ситуации, не обсудили происшествие случившееся в том злосчастном переулке, а стоило бы. Не сказать что тема эта приятна для разговора, она вообще не под какие стандарты не способна вписаться своими острыми боками, но хотя бы попытка диалога была бы куда лучшим вариантом нежели пугающая своей неизвестностью молчание с очень стремными немигающим гляделками. И всё таки выходит до нелепого смешно, со стороны это наверное выглядит как смешная шутка, которую обязательно, ну просто жизненно необходимо рассказать всем и каждому ведь она рвётся из всех щелей, только вот Дрим не думает, что близкие поймут столь специфический юмор медленно съезжающего с катушек парня. Дрим терпеливо ждал всю эту неделю чужого шага в свою сторону и не дождался. Настало его время брать всё в свои руки и это ничуть не радует его трусливую до ответственности душонку. Вечером четверга он решается сделать свой ход, вопреки своим принципам и упертости идёт на уступок, и не понятно самому себе или проклятому Блейду.

***

Мышцы неприятно ноют от твердой и холодной поверхности. Если он ещё хоть когда-нибудь решит заночевать в ванной, то обязательно подстелит под свою бедную тушку что-нибудь мягкое, потому что плед, в который он кутается уже на протяжении нескольких ночей подряд, слишком мал для его роста и до неприятного тонок по мнению такого мерзляка как Дрим, что чихает лишь от открытой дверцы холодильника. Вновь ощущая холод скользящий по шершавой плитке пола напоминает, что решение спать не на нём, а в сухой ванне было очень мудрым. К слову одной из причин поговорить с Техно стало как раз таки эта неудобная ванна, используемая в качестве спального места. Дриму до боли(буквально) надоело в ней спать, вздрагивая на каждый шорох за дверью, что держалась на скрипучих петлях и крохотной щеколде. В компании с Техно было некомфортно по понятным причинам, а спать тем более невозможно, впрочем не один он от этого страдал. Из-за изменённого расписание им теперь часто приходилось быть одновременно в комнате, тем самым изводя друг друга своим существованием ещё больше чем прежде. С тихим щелчком щеколды протяжно скрипя дверь открывается. Техно должен находиться в комнате, ведь Дрим слышал только один хлопок входной двери, ещё когда тот вернулся пару часов назад вроде как из библиотеки, но искомой человеческой особи(Дрим в этот момент ни в коем случае не шутил про бекон переросток, нет)в помещении не наблюдалось. Из не до конца закрытого окна тянет приятной прохладой и свежестью, если так можно выразиться в реалях большого промышленного города. Дрим начинает закипать. Вот надо было этому утырку съебаться именно тогда когда он решил сделать попытку разъяснения их непонятного положение! Дриму собственно говоря было безразлично где шароёбится этот душнила днями на пролёт, не считая библиотеки, казалось бы единственное обиталище этого книжного таракана. Он просто наслаждался пустующей комнатой, что была в полной его власти. Как правило Тайкен по вечерам возвращался поздно, в то время когда Блэйд уже сладко похрапывал на своей койке, разбросав свои патлы по всей подушке. Просыпался же парень поздно, благо пары не с самого утра, иначе бы он ненавидел эту жизнь всей душой честное слово, в то время когда сожителя и след уже простывал. Расписание что разделило их графики подарив свободу от общества друг друга достойно было боготворения, но увы с ним покончено и остаётся теперь проклинать имеющееся со всей искренностью. За последние несколько дней понять Техно стало в разы сложнее, как минимум потому, что это железобетонное лицо после того дня, когда полилось нерадостными, всё таки хоть каким-то, эмоциями вновь вернулось к своему онемевшему состоянию. Временами сложно понять, что творится в собственной голове, не говоря о чужой, а про этого ботаника вообще разговор не стоит заводить, даже раздумывать на эту тему не хочется. Сосед по комнате и без этого похож на классического тихоню всея класса с задней парты с дробовиком в гитарном чехле, что дожидается своего звёздного часа, дабы сразить всех наповал. Но как бы Дрим не хотел, не собирался думать о Техно, всё происходит с точностью да наоборот. Даже вот сейчас смотря на это приоткрытое окно, жёлтые шторы которого так невесомо раскачиваемые ветерком складываются в мягкие гармошки, он уже знает свои планы на вечер. Достав телефон из кармана штанов дабы узнать время, Дрим уже пытается предположить куда же в такое позднее время намылился Техноблейд и где его теперь искать. Сердце трепетно сжимается в предвкушении чего-то волнующего, как перед походом в парк аттракционов, в котором ещё ни разу не бывал. В этом есть некий азарт, как в прятках или догонялках, и вовсе не важно что Дрим решает сыграть в одностороннем порядке, полностью плевав на приватность личной жизни другого человека, это лишь мелочи на которые можно закрыть глаза и положить болт. Этой ночью в очередной раз из общежития, вопреки комендантскому часу и запертым парадным дверям, вновь улизнули два конкретных студента, оставшись незамеченными для всех остальных.

***

Дрим откровенно наслаждался глухими стонами полными боли и отчаяния, заполняющие всю ближайшую округу. В первую очередь сломанные колени не позволили убежать, переломанные кости рук, определенно стреляющие адской болью, не дают даже прикрыться от новых безжалостных ударов, сыплящихся без остановки, а выбитая с нужного места челюсть и сломанные рёбра гарантируют то, что случайная жертва этой прекрасной ночи не сможет позвать на помощь. Хотя если и попытается, то никто всё равно не услышит и даже услышав, всё равно никто не придёт на помощь. Кровь красивыми кляксами обрамляет тощее, уродливое лицо, даже не смотря на слёзы и пузырящиеся сопли со слюнями, летящими во все стороны. Разорванная, грязная куртка, по внешнему виду взятая с ближайшей помойки или просто отобранная у бомжа, только больше сковывает бесполезные трепыхания, становится самыми настоящими путами. Для слуха Дрима вся эта каша звуков – стоны, всхлипы, треск костей и хлюпанье рвущейся плоти, чужое тяжелое дыхание в противовес другому судорожному и хрипящему – это всё подобно пению певчей пташки в райском саду. Если слегка поднопрячь и без того бурное воображение, то с лёгкостью можно представить, что торчащая под мостом то тут, то там арматура, стремящаяся своими длинными, острыми кольями в небо – это прутья золотой клетки, внутри которой прекрасный хищный орёл заклёвывает несчастную ощипанную канарейку ради забавы. Зрелище того, как Блейд забивает какого-то невезучего наркомана, так удачно попавшего под горячую руку и твердую сталь его орудия убийства, столь впечатляющее, что Тайкен буквально не может оторвать глаз, едва не пуская слюни на эту отпечатывающуюся в памяти, с пометкой «очень важно», картину. Он прикусывает ребро собственной ладони, дабы хоть как-то утихомирить кипящие внутри, подобно вулкану, эмоции. Дрим молится, чтобы они не вырвались в самый неподходящий момент прервав спектакль, на котором он является безбилетником. Ещё один точный удар приходится на сломанную челюсть, с хрустом раскалывая кости и разрывая мягкие ткани впалых щек, возможно обрывая мучения наркомана-бедолаги с влажным хлюпающим звуком, таким сочным и самую малость аппетитным(Дрим пока не разобрался во всех своих наклонностях и открыт для нового). Слышно предсмертное бульканье крови, заливающейся в глотку и недающей человеку насладится своим последним вздохом, чужая нога с силой давящая на сломанную клетку рёбер не даёт сделать даже попытки перевернуться на бок с отбитой печенкой. Выбитые, целые и сломанные, всё в перемешку, зубы блестят своими пожелтевшими боками на грязном песке возле головы очевидного трупа, у которого не было ни шанса на выживание уже с того момента, как его приметили голубые глаза. Скрюченные и изломанные пальцы, с содранной с них кожей до самых сухожилий, сжимаются в последней предсмертной судороге и так и остаются в этом положении, когда любые издаваемые звуки жертвы полностью затихают, правда немного жаль, что так быстро, хотя черт его знает сколько именно времени прошло. Техно в полумраке ночи подмостового пространства, освещённого тусклым светом далёких фонарей выглядит очень даже неплохо, Дрим бы сказал, что просто сногсшибательно. Его лицо не выглядит безэмоциональным кирпичном с надписью «вы всё говно», он легко улыбается краями губ, прищурив свои голубые омуты, полные кровожадных тварей, что в такой темени будто светятся, делая своего обладателя ещё более красивым жутким. Собственные губы слегка подрагивают в попытке удержать рвущиеся наружу, из самой запятнанной души, восторженные возгласы. Сейчас Дрим ощущает себя настолько хорошо, будто вовсе не было этой долгой недели без нормального сна в теплой постели и нервозности в ожидании какой-нибудь подлой подставы от сожителя, поведение которого ещё больше обостряло и без того имевшуюся в наличии паранойю. Техно наконец замечает чужое присутствие, нарушающее его личное пространство, только слишком поздно. Он настолько ушёл в себя, упиваясь проделанной работой и пытаясь привести сбитое дыхание в норму, что Дрим подобрался черезчур близко, буквально решаясь поиграть с открытым огнём, руководствуясь в этот момент чем угодно, но только не мозгом. Кто в здравом уме будет подкрадываться к убийце, буквально только что на твоих глазах без каких либо сожалений забившего на смерть монтировкой незнакомого человека? Никто! Но Дрим, на то и Дрим, что здравостью ума не выделяется, пусть даже если в слух того не признаёт, особенно себе самому. Пришлось действовать быстро и без церемоний ведь попыток было мало, ровно одна и без права на ошибку. Заламывая обе сильные руки и подбивая под колено, дабы завалить эту увесистую тушку в горизонтальное положение на холодную щебёнку с песком, в надежде, что не опрокинет соседа по комнате на неприметный кусок арматуры, тем самым обломав свои же грандиозные планы на эту персону, Дрим усаживается сверху до того как Блэйд успеет что-то понять, своим весом вдавливая того в колкий грунт. Пусть длинная челка и закрывала обзор на знакомое до скрежета зубов лицо, Дрим всё равно видел, как тот скалился, шипя от боли, сводящей плечи и лопатки от неестественного положение рук. Наклонившись к самому уху, совсем близко-близко, едва не касаясь искусанными от нервов губами и давя в себе внезапное желание вцепиться зубами и отгрызть его к чертовой матери, посильнее сжал коленями чужие бока и поудобнее устраиваясь на пояснице, Дрим произнес: – Уважаемый, как вас там по батюшке я не знаю, но это и не столь важно, желаете ли вы выпить со мной чашечку ароматного чая? За мой счёт конечно же, я как джентльмен в первый раз угощаю! Техно под ним замирает, как окаменевший, даже дыхание на секунду задерживает, а потом резко пытается вырваться, но безуспешно, чужая хватка лишь усиливается в ответ на брыкания. Блэйд поворачивает голову, на сколько может позволить его положение, собирая щекой мокрый песок с мелкими осколками битых бутылок и сдувает лезшие в глаза розовые пряди. Дрим маячит на переферии зрения мутной фигурой, и как нельзя кстати в такой бы ситуации ему пригодились бы ненавистные очки, что остались в заднем кармане. Техно правда было интересно какое сейчас выражение лица у этого ненормального, с которым он вынуждено живёт уже несколько лет под одной крышей, ведь менять комнаты им запретили. – Я так понимаю, что ты совсем ёбнулся, да? Какого черта ты вообще тут делаешь?! – в ответ слышен только тихий истеричный смешок, что порой можно было заметить за сожителем даже в повседневной жизни, правда на этот звук отчего-то никто не обращал внимание помимо Блэйда, ну или же это просто игнорировали. – Так да или нет, Техно? Не думаю что ты что-то потеряешь с этого. Я же сказал, что сам плачу! – Дрим громко шепчет и своим дыханием неприятно щекоча ухо, что хочется отстраниться, как можно дальше, – Советую согласиться, а то ты тут такое представление устроил, что я весь завёлся. Если откажешься, то я тебе бочину вскрою, и поверь, ты останешься тут, рядом с нашим дорогим другом! Тайкен отстраняется и кивает в сторону свежего, ещё не остывшего тела, не волнуясь о том, видит ли Техно это движение. Из горла вновь вырываются эти истеричные трели уже более громкие, кажется неделя без здорового сна у человека с нездоровой башкой, не прошла бесследно. Тишина виснет хрупким куполом над ними, готовым лопнуть в любую секунду подобно мыльному пузырю. Техно задумался, вот прям по настоящему, а не для галочки, когда на деле с умным видом пускает всё на самотёк. В том, что Дрим прирежет его за отказ, а после вероятно изуродует до неузнаваемости многочисленными колотыми ранами, сомневаться не стоит. Буквально на прошлой неделе раздражающий сосед по комнате зарезал в темной подворотне старую знакомую Блэйда – Элли, девчонку с которой они пару месяцев назад часто сидели за одним столом в городской библиотеке, иногда перекидываясь короткими предложениями между чтением и изредка болтали на повседневные темы. То, как обычно улыбчивый и общительный парень, на деле же обладающий тем ещё поскудским характером, который не может вывозить никто кроме его друзей(по мнению Техно таких дебилов ещё поискать надо) остервенело вонзает нож в живот скулящей от боли и страха девушке, смотрит в её стекленеющие глаза, пугало и в то же время завораживало, будоража не самую презентабельную сторону Блэйда. Техно знает, что ему следовало убраться оттуда до того, как на него обратят внимание, но он не успел, сам застал другого за пикантным делом, так ещё и себя спалил с потрохами. Тогда ему очень хотелось удариться головой об одну из раскрашенных нелепыми граффити грязных стен того проулка, лишь бы не разгребать всю эту ситуацию. Уходя буквально сбегая от туда он как раз таки решил пустить всё на самотёк и вот к чему это привело... Всю эту неделю было довольно забавно наблюдать, как Дрим сходит с ума от тревоги, лезшей у него из всех щелей, которую он безуспешно пытался скрыть от своего сожителя, лишь из-за присутствия оного в их общей комнате, в которой тот имеет право быть. Но весело было только до тех пор, пока Техно не стало искренне жаль этого дерганного невротика. Тот стал слишком нервным и рассеяным, и это напрягало, ведь невозможно предугадать, когда у него что-нибудь перемкнет в нездоровой на все сто процентов голове, закоротит какой-нибудь особо тоненький, хрупкий проводок-нерв и он, вместо того, чтобы опять прятаться, наивно запираясь в ванной с одним только пледом на всю ночь, пойдёт и вскроет глотку мирно спящему в обе ноздри Блэйду. Потому-то Техно и счёл нужным прекращать издевательство над убогими, дать себе и ему время на отдых и сходить «прогуляться». Он планировал наконец то поговорить с Тайкеном, когда тот отоспится и они вместе на пару попытаются обсудить щепетильную ситуации, что сложилась между ними абсолютно случайным образом, по велению кажется самой Судьбы. Только вот всё пошло не по намеченному сценарию, впрочем нет в этом ничего удивительного. Дрим заместо того, чтобы спокойно выспаться и насладиться одиночеством в их комнате, предпочел прогуляться по следам сожителя, прямиком до этого места преступления. Техно слышит как Дрим тяжело дышит, сопя заложенным от прохлады и сырости носом, и ощущает как тот дрожит всем телом от перенапряжения, ёрзает на его пояснице. Хватка Тайкена давно ослабла и руки Техно держат уже чисто по инерции, хотя в любой момент могут и вывихнуть, если другому парню придёт это в светлую голову. Что же, почему бы и не сыграть по чужим правилам? – Тогда я угощаю в следующий раз. Недалеко от общаги есть тихое местечко, о котором такой придурок, как ты, с шилом в заднице, навряд ли знает. – Техно негромко выдвигает ответное предложение, тем самым обозначая свой проигрыш (но это в первый и последний раз!) и полностью расслабляется в чужих руках. Ему слишком интересно к чему всё это может привести, любопытно отчего Дрим – упрямый осёл, который быстрее удавится, чем признает свою неправоту, особенно по отношению к Блэйду, так резко сменил свои приоритеты и отношение к сожителю. Техно не сомневается в том, что ещё минимум сотню раз успеет пожалет о принятом только что решении, далеко ни единожды посчитает, что сдохнуть от ножа в брюхе было бы не так плохо, чем терпеть этого парня. И всё же, не смотря на все очевидные минусы, он принимает правила игры и надеется на хоть какие-нибудь её плюсы.