«РАСЧЛЕНЕННАЯ ПУГАЧОВА!» — раздался пронзительный голос со стoроны параши...

Один. Два. Три. Четыре. Нож вонзается в тонкую кожу шеи снова и снова, безжалостно пронзая плоть и артерии. Алая жидкость течет из уже бездыханного тела, пачкая землю и траву под собой, окрашивая их в неестественный цвет. Резкий запах железа уже не влиял на самочувствие, юноша убивал уже достаточно много, чтобы привыкнуть. Брезгуя, Никита берет какую-то смятую бумажку и берется ей за ухо женщины, а ножом принялся отрезать его с явным отвращением на лице. Он чуть двигается, позволяя Артему все заснять. Видеосъемка и комментарии давнего друга больше не смущали, это стало частью их кровавых похождений. Ухо было самой легкой миссией, а вот отрезать руку было гораздо сложнее. Таким ножом крепкую кость не перережешь, поэтому выдохшийся Лыткин жалобным голосом говорит "Я не могу...", а Артем лишь молча продолжил наблюдать за деятельностью приятеля, фиксируя все на камеру. Он был приятно удивлен тем, как брюнет без колебаний и страха ковыряет мертвое тело ножом. Зажатый и тихий парень оказался совсем не таким безобидным, каким показался ему в день их первого знакомства. - Давай, пошли. - Командует Ануфриев, отходя от трупа и заканчивая съемку. - Ловко мы от милиции уходим, а? Вроде подростки, не какие-то профессионалы, а все равно нас фиг поймаешь. Да, Никитка? - Восторженно говорит блондин, убирая камеру в свой карман. Друг лишь неловко улыбается и кивает, следуя за Артемом и задумываясь о том, в какое дерьмо вляпался. А ведь он мог жить спокойной жизнью, без всяких убийств и прочего... Он мог отказаться от идеи начать убивать, но настолько привязался к своему единственному другу, что просто не мог сказать ему такое легкое для остальных слово "Нет". Артем был для него всем, был единственным, кому брюнет мог рассказать о чем угодно и всегда получить поддержку. Поэтому он не хотел предавать своего приятеля отказом. По дороге они большую часть времени молчали, только Артем лишь иногда давал комментарии к тому, что произошло и вслух делился с темноглазым планами на следующее убийство, а он пересматривал запись с камеры, которую ему дал друг, и соглашался, даже если не особо улавливал чужую мысль. - Давай зайдем ко мне, у меня к тебе предложение есть. - Хочешь, чтобы я снова оценил текст к новой песне? - Никита усмехается, отдав камеру обратно. - Нет, лучше. - Артем открывает дверь подъезда, вслед за ним внутрь заходит брюнет. Он идет по знакомым ступенькам, которые ему стали уже как родные, ведь он довольно часто приходил к голубоглазому в гости, чтобы подумать над новыми песнями и просто поговорить. - Мама снова приготовила суп? - Лыткин принюхивается и разувается, чтобы не пачкать чистый пол чужой квартиры. - Да, она заебала. - Недовольно рычит Ануфриев, без особых церемоний сбрасывая с себя обувь. - Чай будешь? Хорошо поработал, заслужил. - Артем грубовато ерошит темные волосы приятеля и, не дожидаясь ответа, идет на кухню, откуда начали раздаваться звуки возни, которые заставили Никиту поспешить в помещение за другом. На кухне запах супа был еще сильнее, из-за чего подросток, который любителем супа точно не был, немного сморщился. - Достань сахарницу. - Лыткин без лишних слов слушается и начинает заглядывать в каждый шкафчик, совсем позабыв, куда делась эта несчастная сахарница. - Вот, держи. - Темноглазый ставит наконец найденную вещь на столешницу около парня и молча наблюдает за тем, как он проводит манипуляции с заваркой и кипятком. Через пару минут чашки с ароматным напитком уже стояли на столе перед парнями. Никита взялся за свою чашку и уже поднес ее ко рту, но остановился, заметив пристальный взгляд Ануфриева. - Пей давай. - Ты меня травануть хочешь? - Брюнет с недоверием смотрит в свою чашку. Почему-то чай теперь не казался таким безобидным и обычным. - Пей. - Блондин недовольно закатывает глаза и цыкает. - ...Ладно. - Лыткин, доверяя своему другу, делает глоток и, почувствовав обычный вкус такого же обычного чая, с непониманием глядит на Артема, который в это время тихо ржал над ним. - Смешной ты, Никитка. Мне просто было интересно посмотреть на твою реакцию. - Голубоглазый усмехается и тоже делает глоток чая, откинувшись на спинку стула и смотря куда-то на потресканный потолок в старых пятнах, которые остались со времен, когда его мать открыла банку огурцов не самой первой свежести и капли рассола попали на потолок. Темноглазый лишь неловко улыбнулся и почесал затылок, немного испытывая чувство стыда. Но чай он все равно допил, не пропадать же добру, тем более он был довольно вкусным, ягодный, что ли. - Так что ты задумал? Зачем позвал? - Никита встал со стула и убрал чашку на место, перед этим сполоснув ее. - А, точно. Пойдем, тут неудобно. - Ануфриев хватает запястье подростка и идет с ним в свою комнату, а после сажает на диван. Парень вопросительно смотрит на товарища в ожидании, а после уже начинает жалеть, что согласился. - Итак, Никитка. В этом мире все – лохи ебучие. Мужики козлы, а бабы шлюхи. Поэтому у меня есть идея, как нам не остаться нетронутыми и нецелованными лошками. - Глаза у Лыткина уже по размеру, как пять рублей. Ему совсем не нравится, к чему ведет его товарищ. - Я поцелую тебя, ты поцелуешь меня. Мы чужие друг другу? Нет. Так что все ок. - Артем улыбается и выглядит заметно гордым за свою гениальную идею. - Я тебе что, педик? - Никита неодобрительно смотрит на Ануфриева, подняв темную бровь. - Ну чего ты опять начинаешь, Джимбо? - Фыркает парень, сложив руки на груди. - Тебе что, другу помочь трудно? А я думал, мы друг за друга горой. - Блондин обиженно отворачивается и ждет, прекрасно зная, что друг даже на такие заметные манипуляции точно поведется. - Да ладно, ладно! Только мы оба не умеем, как целоваться-то? - Темноглазый чувствует, как с каждым словом ситуация становится все хуже. Он сейчас со стыда помрет. - Я подготовился. - Парень поворачивается обратно и подходит ко столу, открывая крышку ноутбука. На компьютере была открыта страница, где большим текстом, который увидел даже подросток на диване, было написано: "Как правильно целоваться? Подробное руководство для начинающих и продвинутых. Поцелуй – это не только очень романтично, но и невероятно приятно. Кто-то любит поцелуи даже больше, чем секс: ощущения порой просто сногсшибательные, а усилия минимальны! Как правильно целоваться? Чтобы освоить это тонкое мастерство, читай наш материал". Артем молча полистал сайт с кучей текста пару минут, а после повернулся к смущенному другу. - Иди сюда, ознакомься с материалом. - Он отошел от экрана, предоставляя свободное место Лыткину, который все время ознакомления нервно кусал губы, думая о том, что все описанные действия придется воплощать действиями со своим лучшим другом. - Чего ты так зажался? Ты людей с таким страхом в глазах не убиваешь, как инструкции по поцелуйчикам читаешь. - Ануфриев хмыкает и забирает мышку из под чужой ладони, листая страницу вверх, где описан самый первый способ. - Тааак, что тут у нас... "Шаг 1. Приобними партнера и посмотри ему прямо в глаза". Бе, противно. - Блондин морщится, но притягивает парня к себе и приобнимает согласно инструкции. Никита молча сгорал со стыда, пока его товарищ читал следующий пункт. - Оо, пошла жара. "Шаг 2. Коснись губами его губ. Начни обхватывать его губы своими". Пиздец, я себя педиком чувствую. Посмотри на меня, Никита. - Блондин взял чужой подбородок и повернул голову к себе, глядя в темные глаза, полные страха, а щеки в нежно-розовый украсил легкий румянец. - Артем, может не– - С губ сорвалось мычание, когда его поцеловали без всяких предупреждений. Голубоглазый прижимал парня к себе, не позволяя отстраниться и мешать его задумке. Внутри Никиты что-то екнуло, он не знал, как относится к происходящему. Через несколько секунд Ануфриев отстранился сам, чтобы посмотреть на следующий шаг, оставляя товарища в полнейшем шоке от происходящего. Пока один спокойно проводил эти пидорские манипуляции, без стеснения целуя губы друга снова и снова, второй не знал, куда себя деть и поражался тому, что они сейчас творят. Вскоре, в комнате вместо безобидных чмоков уже раздавалось тяжелое дыхание и жадные причмокивания, потому что прямо сейчас Никиту перебазировали на диван и целовали взасос без гайдов, импровизируя, потому что следовать правилам – это скучно, и такая своевольность получалась довольно приятной. Зачем тогда вообще нужен был этот гайд, когда парень в конечном счете снова сделал все по-своему? Лыткин обнимал парня за шею руками и отвечал, как мог, потому что его заставили перестать бездействовать, а то "Так не интересно, я будто с бревном целуюсь". Артем вжимал в подушки бедного друга и долго целовал, пока не кончался воздух, а после начинал снова, отдышавшись. Он хотел по максимуму пройтись по всевозможным видам поцелуев и отточить свое мастерство. Зачем? Да чтобы просто уметь. Мало ли, вдруг предоставится возможность чмокнуть какую-нибудь красотку. - Так, что мы еще не пробовали... - Артем... - Прервал его Никита, уперевшись ему рукой в грудь и стыдливо отведя взгляд. - Хватит. - Почему? Устал, что л– Ооо... - Ануфриев отстранился и усмехнулся, тут же вызвав чужой вздох, положив руку на твердую промежность друга. - Так ты у нас латентный педик, Никитка. Теперь ясно, почему от тебя папка сбежал. - Эй, не говори так, а то и тебе молотком приле– - Блондин затыкает подростка, сжав его стояк, из-за чего брюнет выгнул спину и глухо простонал, чувствуя, как румянец становится ярче. - Разве тебе не нравится? - Он отстранился и начал легко тереть чужой твердый пах, наблюдая, как темноглазый извивается на диване и хватается за все, за что может, не в силах встать, потому что его ноги любезно прижали к поверхности. Никита нервно кусал губы и умоляющим взглядом смотрел на товарища в надежде, что он не кинет его после того, как достаточно поглумится и потешит свою садистскую сторону, а Ануфриев лишь молча продолжал свое дело, оглаживая чужой орган уже через ткань нижнего белья, расстегнув молнию ширинки. - Думаю, нам потребуется еще один урок. - Голубоглазый ехидно улыбается, убирая руку с паха и приподнимает чужое худи, оголяя худое тело, которое вдруг показалось Ануфриеву довольно привлекательным. Он видел почти полностью голое тело друга не один раз, когда, например, они в детстве ходили купаться вместе, но только сейчас подметил его красоту. Оно было совсем немного женственным и довольно стройным, но все равно было видно, что парень не слабак, ведь иначе он бы не смог кромсать своих жертв. Блондин, пару секунд поглазев на тело друга, начинает изучать его уже руками, оглаживая линию талии и грудь, пока Никита замер и тяжело дышал, бросая взгляды то на лицо, то на руки Ануфриева, которые так и норовили коснуться промежности, но в самый последний момент ускальзывали вверх, заставляя брюнета жалобно хныкать, на что второй парень лишь ехидно улыбался. - Артем, прекрати, ты как педик себя ведешь. - Темноглазый шумно втянул воздух носом, когда чужие пальцы сжали его сосок, а после выгнул спину и зажмурился, когда точно так же сделали и со вторым и пальцы тут же начали их мять. - По-моему, как педик тут ведешь себя ты. Посмотри, как тебе нравится, когда твои соски трогают, Никитка. - Голубоглазый продолжает манипуляции с грудью и проезжается своим пахом по чужому через ткань, и вздрагивает, услышав несдержанный стон Лыткина. Все-таки голосок у него отменный, доводить его до таких звуков было очень приятно. Решив перестать бездействовать, брюнет обхватывает чужую шею руками и валит парня на себя, целуя мягко, но настойчиво. Инициативу все-таки чаще проявлял Артем, потому что он уже привык к поцелуям. Он сминал чужие губы своими и легко покусывал их, вскоре начал углублять поцелуй и двигаться, вновь потираясь о член Лыткина, из-за чего парень ахнул прямо в поцелуй. Обоим уже было наплевать на то, что они ведут себя как какие-то пидоры, их разум захватила похоть и в голове не оставалось места для чего-то другого. Если сначала все началось с поцелуев, то теперь в комнате отчетливо и громко раздавался скрип старого дивана и плавно ускоряющиеся шлепки кожи о кожу вкупе со звонкими стонами. Оба не помнят, как дошли до этого: все было как в тумане, но им было приятно, а это главное. Никита тяжело дышал через рот, вцепившись в спину блондина, пока второй двигался внутри него, хлюпая обильным количеством вазелина, который нашелся в домашней аптечке. Лыткин хотел было дотронуться до своего нетронутого члена, но Артем схватил его руки и навалился на него всем телом, придавливая руки и его самого к дивану, продолжая двигаться и срывать с чужого рта томные стоны, которые побуждали продолжать. Брюнет сжал чужие пальцы и выгнул спину, из-за чего угол проникновения немного изменился и горячая головка проехалась по простате. Тело тут же прошиб разряд, подросток закатил глаза и блаженно простонал, умоляя двигаться в том же направлении. Ануфриев хоть и был своевольным, но просьбу все-таки исполнил, вбивая тело нижнего в диван. Внутри него было невообразимо тепло и влажно. Приятно. Пока Никита был занят попытками не застонать на весь дом, голубоглазый принялся целовать его шею и отчетливо видные ключицы, слегка покусывая кости. Слегка солоновато, но все равно вкусно. Это привело к тому, что на девственной и никем до этого не тронутой в таком плане коже расцвел первый багровый засос, и Артем не планировал останавливаться, продолжая ставить метки, присасываясь к молочной коже. - Меня же мать убьет, козел! Мне как ей это объяснить?! - В перерывах между стонами и вздохами возмутился темноглазый и тут же прикусил губу до крови, когда Ануфриев намеренно ускорил темп, желая заткнуть друга. - Скажешь, что катался со мной на самокате и упал. Ты лучше подумай, как будешь оправдывать красную шею. - Чего?! - Никита не успел полностью возмутиться, потому что блондин резко приподнялся и, грубо вколачиваясь в тело нижнего, прикусил губу и сомкнул руки на его шее, сжимая до хрипов. У парня темнеет перед глазами, все что он видит – разноцветные звезды, а в ушах звенит. Он чувствует, что вот-вот кончит и ему стало стыдно, что его такое возбуждает. Лыткин сжимает чужие руки и хрипло стонет, а также пытается что-то сказать, но ничего не выходит, потому что он резко выгибается так, что его гибкости позавидовал бы самый опытный гимнаст, и он кончает с громким стоном, совсем не сдерживая его. Его тело дрожит, он чувствует нечто горячее внутри себя, но не может сообразить, что именно, потому что без доступа к кислороду думалось, мягко говоря, плохо. Когда парень пришел в себя, то с трудом открыл глаза и посмотрел на рядом копошащегося Артема, который закончил свои поиски и вытащил из ящика тумбочки салфетки. - Ну как тебе? - Он усмехается, доставая из упаковки салфетку и вытирая себя. - Я чувствую себя петушарой. - Уставшим голосом отвечает брюнет и вновь закрывает глаза, но через мгновение вскакивает и проводит пальцами между ягодиц, когда почувствовал, что что-то начало течь. - Ты в меня еще и кончил? - Темноглазый смотрит на свою ладонь, а точнее на то, как вязкая сперма стекает с его пальцев. Появилось навязчивое желание облизать, но он послал эту идею куда подальше, поэтому просто дождался, когда ему дадут салфетку и благополучно вытер жидкость. - Ахуенный сюжет для следующей песни. Если раньше пел про бабок, которых выебу, то теперь буду про тебя. Весь Интернет узнает о том, что ты голубой. - Опять злорадствует блондин, заставляя друга смутиться вновь. Темноглазый лишь стыдливо поинтересовался, можно ли зайти в ванну, а после удалился в нее, оставляя Артема придумывать подколы про педиков в одиночестве. Этот случай они решили не вспоминать, но Ануфриев, в перерывах между убийствами мирных жителей, все-таки иногда заходил на сайты с советами, но уже совсем не про поцелуи. Должно быть, на своего друга у него еще есть большие планы. Берегись, Никитка.