Самая короткая ночь

- Рыжий, а, Рыжий, - зовет Тянь, нависнув над лежащим на животе Мо. - Что тебе? - Не очень-то ты и спишь, - улыбается Хэ. - Притворяешься. - С тобой поспишь. - Давай сыграем кое во что? - Ебал я твои игры, - отвечает категорично. - Так возбуждает, когда ты ругаешься... - Бля, иди нахуй, - глухо бурчит в подушку. Может, даже смущенно. - Просто отличное предложение, - Тянь тихо смеётся, ткнувшись подбородком ему в плечо. - Но сейчас у меня есть другая идея, соглашайся. - Какая? - с опаской, но как всегда легко покупается Мо. А-а, всё-таки интересно тебе, да? - Целовать тебя буду, - честно отвечает Хэ. - Только одно условие - нужно лежать смирно. Тянь прикасается губами к коже над воротом оранжевой футболки, одновременно забираясь под нее рукой на пояснице. - Ну так что? - он медленно проводит пальцами вдоль резинки шорт. Шань лишь раздраженно накрывает голову другой подушкой, издавая из воздушных глубин неразборчивое рычащее "угрхм". - Это "да"? - делает попытку перевода на человеческий Тянь, придавливая собой его ноги. Высунувшись из-под подушек, взъерошенный Рыжий пытается пошевелиться, но нет тут то было, Хэ сидит на нем, крепко зафиксировав бедра. - Мне кажется, просто боишься, - подначивает Тянь. - Нет, - теперь Мо слышно отчетливо, он приподнялся на локтях и, оглянувшись, для убедительности сурово глядит из-за плеча. - Погоди отказываться, - сладкая лукавая улыбка на этих ярких губах - запрещенный прием. - Я чуть-чуть. Чу-уточку, - с честностью трикстера утверждает он, наклоняясь к нахмуренному лицу. У Рыжего опыта немного, но весь он связан с Тянем, а это значит, что никакой чуточки не будет. Стоит Хэ что-нибудь позволить - Рыжего можно выносить готовеньким. Размякшим от такого количества нежности, зацелованным, облапанным за все места, с подгибающимися коленями. Взбешенным и красным от вынужденного возмущения. Иначе кое-кто совсем не видит берегов. Не дожидаясь реакции, Тянь трется о рыжие торчащие волосы и скользом опускается вниз, поддевая широкую резинку на бедрах под собой. - Ты!.. - Шань моментально хватается за поехавшие вниз шорты и одну из наглющих рук, дергается, но вес Хэ гасит любое движение. - Я ничего плохого не сделаю, - забалтывает он, укладываясь щекой на крестец, - ничего, что ты не захочешь. Пальцы на его запястье стискиваются еще сильнее, потом дергают за прядь челки, как бы предупреждая, что ему пиздец вот прям сразу, если Рыжий почует что-то неладное. Но предвкушение, уже плеснувшее острой волной по телу, заставляет голос резко осипнуть: - Не снимай. - Ладно... - для тебя Хэ пообещает все что угодно. И стоит только Мо отпустить, дать маломальское согласие - теплые широкие ладони плавно опускаются на его ягодицы. Дорвавшись до желанного, Хэ от удовольствия задерживает дыхание, прикусывая губу, и с чувством стискивает задницу до легкой боли, на выдохе с сожалением отпуская и тут же оглаживая ее. - Боже, блять, Хэ, ты бы себя видел, - у Мо, глядя на это, нет слов. И что он только ему позволяет с собой делать? - Хм, - смоляная бровь вопросительно изгибается. - Я хорош, да? Этой самоуверенности нет предела. Шань закатывает глаза. - Ты извращенец просто, - пока что ему еще удается худо-бедно изображать недовольство ситуацией. - Хочу тебя, - вдруг неожиданно говорит Тянь, и поднимает взгляд - черный и горячий. - Так сильно хочу тебя... Эти слова жарко придавливают Мо, не давая метнуть в ответ ругательство. Враз ослабнув, он опускается грудью на согнутые в локтях руки, и только его ступни, где-то там за Хэ напрягаются, беспокойно упираются пальцами в матрас, натягивая простынь. Шань ничего не отвечает. Затихнув и повернув голову набок, с бешено колотящимся сердцем продолжает глазеть на Хэ Тяня. Такого внезапно источающего почти незнакомое возбужденное напряжение - темное, плотное, искрящееся. Словно в этой комнате с высоким потолком за считанные мгновения собралась прекрасная грозовая туча, от которой невозможно отвести взгляда, заполнила собой все пространство. Гром внутри нее перекатывается так опасно и звучно, пробирая волнительным предвкушением до самого нутра. И убегать никуда не хочется. Не хочется бросаться в вынужденное смущение, тем самым отрезвляя себя. Хочется дождаться. Всего того, что может быть. Всего, что могут с ним сделать эти руки, которые снова аккуратно забираются под резинку, стягивая ее совсем низко на бедра, на самый лобок. - А малыш знает толк в соблазнении, - это он о том, что Мо не заморочился и, выйдя из душа, надел шорты прям на голое тело. А что, все свои. И вообще жарко. - Кто о чем, а ты везде видишь грязные намеки, - пытается шутить Рыжий, но выходит хреново, дыхалка у него западает. Хэ мягко усмехается, обдавая теплом дыхания оголившуюся поясницу и спину в редких крошках веснушек - он медленно поднимает футболку Гуаньшаня вверх. Чем выше движутся ладони, скользя, сжимают талию, тем сильнее Шань осознает собственную мелкую дрожь. Когда кончики пальцев касаются наконец сосков, он понимает, насколько его возбуждают эти простые действия. Короткие поцелуи рассыпаются по его бокам, по позвоночнику - вниз. Рыжий не заметил, когда успел зарыться пальцами в шелковые волосы и не говорит даже слова против, когда Хэ резко сдергивает его шорты под ягодицы, без промедления кусая за левую половинку. Рыжий только шипит от внезапной вспышки боли, стискивая в кулаке черные пряди. - Блять, Хэ, - он прекрасно знает особенность своей кожи расцветать синяками всех оттенков от красного до зеленого в любой непонятной ситуации. - Малыш... - выдыхает тот, смыкая зубы на мягкой части справа. Соприкосновение кожи с кожей - совсем не то, что через ткань, и оно почти обжигает нежным тягучим теплом, запоздало застает врасплох. Он же, бля, просил не снимать! Шань открывает рот, но совсем не слова праведного гнева из него вырываются, а, неожиданный для него самого, полустон, когда Тянь набрасывается на открывшуюся часть тела с поцелуями. Мягкие губы припадают к молочной коже, легкие касания сменяются засосами - один сильнее другого, и укусами. Жгучие мокрые следы остаются везде, где он может дотянуться, притираясь, придавливая всем весом. Больше не спрашивает разрешения, слыша шумное дыхание, видя поблескивающие расширенные зрачки и ощущая напряжение тела под своими руками. Задирает оранжевую футболку выше к подмышкам и, потянувшись вниз, одним движением срывает чужие шорты с ног, попутно поцеловав голень и родинку у колена. А выше... выше Тянь, похоже, решил устроить такое, чтобы Рыжий не смог даже перед матерью без футболки показаться или пройти из ванны не одетым во что-то, что не закрывало бы его от самого подбородка до пят. - Шань, - выдыхает Хэ, ведя ладонью по внутренней части бедра вверх от колена все выше и выше, медленно и опасно. Опасно потому, что выше уже некуда, да и опаснее - тоже. - Ты такой... "Какой, блять?", - запальчиво думает пылающими мозгами Мо. - "Сахарный? Харэ облизывать, не?" "Не", - ответил бы Хэ, если бы слышал, и только продолжил бы свои странные поцелуи, наслаждаясь каждым, начиная по новой со спины, больше не убирая ладонь с хорошенькой упругой задницы. - Давай это тоже снимем, - бархатный голос щекочет в легких, и Рыжий не сопротивляется, выныривая из футболки, собираясь вместе с этим повернуться на бок, чтобы избежать такого количества смущающих прикосновений. Но Хэ вдавливает его в постель, впиваясь пальцами в бедра с обеих сторон - большими пальцами нажимая на проступившие ямочки. - Лежи смирно, Рыжий. - Я не соглашался трахаться, - отпустив наконец искусанную нижнюю губу, хрипло отзывается он. Касаясь лбом между лопаток, Хэ тянет в себя запах его кожи, медлит, поглаживая талию, от чего Шань остро чувствует себя обнаженным, вот так, полностью. А в таком положении - особенно. Такого с ними еще не было. Что этот хрен удумал?! Шаня на самом деле горячо волнуют собственные догадки, возбуждение, которое и раньше-то было не скрыть, а теперь и вовсе, и Тянево нагнетание атмосферы - это он умеет. - Буду целовать тебя, малыш, хорошо? Если скажешь прекратить - я остановлюсь. Не бойся только. Рыжий вдруг злится - нихрена он не боится! Хватит с ним как с хрустальной вазой, твою мать! Ему хочется просто приподнять бедра, если бы ему позволили, и провести по своему члену, чтобы хоть немного облегчить все это томление. На простыни под ним уже мокро... Продолжая ритмично сжимать ягодицы, с каждым разом чуть больше растягивая их в стороны, Тянь смещает свои хаотичные поцелуи ко внутренней части, заменяя их языком, касаясь им нежной чувствительной кожи откровенно и широко. Первые секунды Рыжий забывает выдыхать, вздрагивает, инстинктивно пытаясь закрыться, но кто бы ему позволил - большие пальцы специально проходятся около самого входа, бесстыдно раскрывая. От неожиданности Шань глухо стонет в подушку, когда самый кончик языка касается его и надавливает, чуть проникая. Пережить это молча категорически невозможно, иначе голова у него взорвется от тех самых звезд, что должны сыпаться из глаз, но держать глаза открытыми он не может. Так что для этого у него открыт рот. Он закусывает костяшку, чтобы не звучать так пошло, все еще продолжая размышлять, соразмерны ли вообще его реакции действиям Хэ? Не слишком ли его растаскивает? Не слишком ли он палится?.. Слишком? Не слишком?.. Думать у Шаня совсем не получается, когда его затапливает гремучей смесью стыда и похоти от того, что он вынужден лежать неподвижно, зафиксированный жилистыми, но мягким руками, что растягивают его сильно, не позволяя сжиматься, и чувствовать дразнящие проникновения скользкого горячего языка. Но Тянь хорошо чувствует ту грань, за которой желание перевесит любое стеснение. Именно тогда, когда слышит: - Отпусти... Пусти, дай, - Рыжему нестерпимо хочется прогнуться, подставиться, ноги его почти свело от напряжения, но это не та болезненная судорога, совсем не она. Тянь дает свободу его бедрам, однако не выпускает их из-под своей ласки. Ладони, распластавшись, гладят спину и приподнятую к его лицу задницу, сжимают ноги ровно в тех местах, где едва-едва пережимало бы кружево чулок. Тянь очень ярко визуализирует их, так ярко, что ему приходится сжать свой член через одежду, - ему сейчас не до себя. - Позволишь мне еще кое-что? - Хэ шепчет куда-то туда, где секунду назад целовал. - Прекрати, блять, спрашивать! Я серьезно, - если бы мог Рыжий краснеть всем телом... Хотя, вся его задняя часть уже такой и является. Он оборачивается, и именно под этим сверкающим возбужденным взглядом Тянь облизывает свой большой палец, полностью втягивая его в рот. Шань не успевает изречь "бля", как этот палец медленно проникает в него. - Я... А-мм... Не надо, - ему не больно, но слишком необычно. - Я хочу перевернуться на спину. - Нет, - Тянь лапает его как в последний раз, оставляя отпечатки зубов и пальцев, горячо лижет вдоль ягодиц, проходясь по чуть растянутому чувствительному краю дырочки, где сейчас до последней фаланги находится его палец. - Дай мне минутку. - М-м-нн... - ноги у Рыжего дрожат, невыносимо хочется их раздвинуть и просто издавать нечленораздельные звуки. А что же будет, если он его... Тяню тесно, больно и мокро в тугом белье и джинсах, жарко в своей черной футболке, губы у него пылают и весь подбородок в собственной слюне от стараний, но он не прекращает скользко и аккуратно двигаться, потирая подушечкой пальца внутри. Зацеловывает все снаружи и проникает языком теперь уже глубже в немного расслабленную попку. Уже сейчас он видит, как проступают и алеют его засосы. Повсюду. И невозможно снова не припасть к ним по второму и третьему разу, добавляя немного боли, сладости и цвета на крепких половинках. - Блять, я сейчас кончу, - Тянь жмурится, держится на честном слове, слыша эти несдержанные громкие выдохи. Рукой он ныряет под приподнятые в нетерпении бедра, обхватывая каменный член Рыжего. И вместе всего с одним шлепком по влажной коже тому оказывается достаточно короткого движения. Но это слишком прекрасно, чтобы не наблюдать, поэтому пальцы коварно стискиваются кольцом у основания. С силой выкручиваясь из рук Хэ, которые из расчета безопасности и не удерживают особо, Рыжий матерится и шипит рассерженным котом. Безо всякого стеснения, красный и зацелованный, он широко раздвигает колени, двигаясь ближе. Все, что остается, это продолжить его движение, притягивая к себе, и склониться над ним, тут же облизав весь ствол и взяв в рот сладкую текущую головку. Не отпускать, пока он кончает... Немного поперхнувшись, Тянь глотает все до капли, еще долго скользя вверх и вниз губами по не опадающему подрагивающему члену. Ему самому достаются только пальцы Рыжего, которыми он, дотянувшись, размазывает слюну и свою сперму, что осталась блестеть на губах и щеках, по всему подбородку и нижней челюсти. И Тянь благодарно целует эти красивые, все в царапинах, пальцы с ровными ногтями, которые не так давно не ласкали его, а не жалея били, сжавшись в кулак. Придвинувшись настолько близко, насколько возможно и привстав на колени так, чтобы кончить не куда-нибудь, а именно на Рыжего, устроившись между расслабленных ног, держась за левое его колено, он наконец уделяет внимание себе. - Ты такой красивый, - рвано и дергано, не совпадая с ритмом грудной клетки в редких веснушках. - Всегда кончаю глядя на тебя. - Дрочишь на мои фотки, да? - та самая дерзкая полуулыбка, которая заводила его всегда, даже когда была злой, сейчас становится для него спусковым крючком. - Да... Черт. Да.       Они долго возятся, не замечая времени. Тянь вытирает его, целуя каждое место, где были белесые капли, Мо толкает его, опрокидывая, ничуть не смущаясь своей наготы, усаживается сверху и залипает на то, что трогает его яркие припухшие губы... Хэ тихонько дышит, боясь нарушить мгновение. - Получается, я любил тебя от заката и аж до самого утра, - поигрывает бровями он. - Не устал? - Ой, гордись, бля, - Рыжий закатывает глаза. - Просто сегодня была самая короткая ночь.