Пророческий

5 лет Нил ворчит, спотыкаясь о ковбойские сапоги, с которыми он играл прошлым вечером. Стук от падения на пол, несомненно, эхом разносится по всему дому и до кухни, но он сказал папе, что делает кое-что очень важное, так что все более чем в порядке. Коричневые сапоги, новые, подаренные на день рождения, уже износились от многочасовых игр с Кевином на заднем дворе, когда они катались по грязи на своих лошадях-палках. Одна из позолоченных звезд уже отвалилась, швы деформировались и потускнели. Мысли Нила почти сбились с поставленной задачи — это было так весело. Они должны сделать это снова. На этот раз он привяжет Кевина к дереву, притворится, что спасает его и… Нет! Нил трясет головой, вспоминая о своей цели. Он бросает виноватый взгляд на огромного плюшевого медведя, который сидит на табуретке перед окном. Он не может поверить, что ему вообще каким-то образом могло прийти в голову отложить это. Сейчас не время для Дикого Запада, ему нужно планировать свадьбу! Надувшись, Нил пинает сапоги под кровать. Его отец никогда не узнает об этом. Ярко улыбаясь, он бежит к импровизированному держателю для камеры, который он установил над своими книжками-раскрасками, и проверяет, снята ли крышка объектива с папиной видеокамеры. В прошлый раз, когда Нил забыл снять ее, он был очень расстроен. Это было одно из лучших выступлений его кукол. Нил изо всех сил усмиряет свои нервные и немного неуправляемые руки. В конце концов, таковы правила пользования папиной камерой. Он должен быть супер-пупер осторожен, потому что она дорогая. — Дорогая… — пробормотал Нил, выпустив воздух через щель между передними зубами, когда нажимал на кнопку записи. Щекотно, но он подавляет хихиканье, когда наводит камеру под нужным углом. Он смотрит на экранчик, как только замечает вспышку красного света. Картинка идеально ложится на окно в другом конце комнаты, и Нил поспешно начинает действовать. Он позаботился о том, чтобы удалить все фото и видео с памяти камеры перед началом съемки, так что у него было достаточно места. Он уверен, что у папы не было на ней ничего важного. Нил быстро хватает белую простыню со своей кровати и накидывает ее себе на голову. Он не совсем понимает, для чего она нужна, но именно ее носили невесты во всех фильмах, так что она, должно быть, важна. Его жених вообще ненавидит носить шляпы. Нил также не смог найти настоящих цветов, но это не страшно, потому что от них у него все равно насморк. Не может же он целовать Эндрю — Мишку-Дрю — с соплями, стекающими прямиком из носа! Поэтому вместо этого он хватает маленький пучок цветов из бумаги, которые он сделал на уроке рисования несколько недель назад, и держит их так крепко, что бумага слегка рвется. Ему все равно. Это не настоящая свадьба, но восторг от нее настоящий. Нил не может дождаться момента, когда расскажет об этом настоящему Эндрю. Конечно, в будущем Эндрю будет иметь право голоса. Они могут сделать это вместе, и у них будет самая потрясающая свадьба в истории всего человечества. Пока же Нил хихикает и делает шаг вперед, туда, где сидит Мишка-Дрю, заменяющий его настоящего лучшего друга. Нил улыбается, натягивая простыню на голову, желая, чтобы Эндрю действительно был здесь. Как только у него появилась эта идея, сомнений не осталось. Он должен был воплотить ее в жизнь. На прошлой неделе, когда Нил нашел отца и Кевина спящими на диване, он прижался к ним и стал бездумно смотреть то, что показывали по телевизору. Нил не понимал ни сюжета фильма, ни того, почему герои так много плачут и кричат, но когда в конце показали сцену свадьбы, осознание этого поразило его с новой силой. Свадьба была для людей, которые любили друг друга, говорил ему отец, и то, что Нил наблюдал, было именно той сэрмонией, которую описывал ему отец. Нилу это нравилось. Нил любил своего лучшего друга Эндрю. Вывод был прост. Он собирался выйти замуж за Эндрю. Не сейчас, конечно. Нил не был глупцом. Жениться могли только взрослые. Но это не означало, что он не мог потренироваться. Потом, когда у них будет настоящая свадьба, все будет идеально! У них будет огромный торт с любимым вкусом Эндрю, а вместо танцев (Эндрю ненавидел танцы) они смогут играть на улице после свадьбы и никогда не останавливаться. Он думает, что Эндрю понравится эта идея. Нил не может не улыбнуться. Он думает об Эндрю, который всегда отдает ему свой обед, когда у Нила его крадут, об Эндрю, который делится с Нилом одуванчиками, чтобы у них было одинаковое количество желаний. Нил бежит к Эндрю каждый день у ворот, когда папа отвозит его в школу, и их руки соединяются, пока они не вынуждены расстаться. Нил всегда ненавидит это. Он чувствует себя неправильно, не держа Эндрю за руку. Так что все просто, не так ли? Он так и говорит Мишке-Дрю в своей клятве. — И я обещаю всегда держать тебя за руку, даже когда она вспотеет, — со вздохом говорит Нил, перебирая в уме все самое лучшее, что есть в Эндрю. Это трудно. Может быть, когда он станет большим ребенком, он запишет свои клятвы, чтобы не думать на месте. У него слишком много того, что он любит в Эндрю, чтобы выбирать. — Я всегда буду делиться своими мелками и очень дорогими цветными карандашами, которые ты любишь, — продолжает Нил, держа Мишку-Дрю за лапу. — И я знаю, что ты всегда будешь раскачивать меня на качелях, даже когда у тебя уже вот-вот будут отваливаться руки, но я все еще буду хотеть продолжать, потому что знаю, что тебе на самом деле так же весело, как и мне. Я буду приносить тебе лучшие конфеты на Хэллоуин и убирать царапины, которые ты получаешь, когда твой брат толкает тебя. Нил прикусывает губу, расстроенный. Слишком много, слишком много всего. Этого недостаточно. Он рад, что это лишь тренировка, потому что он действительно чувствует, что эта свадьба просто крутая, но не потрясающая. В конце концов, Нил все сделает правильно. Сделав глубокий вдох, он вспомнил еще одну вещь, которую должен сказать. — Я хочу быть твоим любимым человеком, потому что ты — мой. Надеюсь, я тоже стану твоим любимым человеком, и мы будем вместе всегда. Нил не уверен насчет следующей части. Он знает, что парень в халате должен что-то сказать, но Нил не очень понял, что это значило в фильме, поэтому пропускает эту часть. Задыхаясь от волнения, Нил покачивается на носочках, когда слышит в голове единственную фразу, которая действительно имеет значение. Вы можете поцеловать… Дверь в его комнату распахивается, ударяясь о стену. — Нил, ты сказал, что поиграешь со мной, — хнычет Кевин, крепко сжимая в руках свою мягкую игрушку, жирафа. — Прошло уже миллион часов. Нил роняет свой букет цветов, сцена испорчена. — Кевин! Я же просил тебя не заходить в мою комнату! — возмущается Нил, срывая с себя простыню. Ему придется переснимать все заново! Нил бросается к Кевину, но его брат не отступает. Его голос становится на октаву выше. — Но почему? — фыркает Кевин. — Я же сказал тебе: ты не приглашен на сэрмонию, потому что съел мое печенье, — говорит Нил. Их отец разрешил им только одно печенье после обеда, и Нил знает, что Кевин взял его. Вместо того чтобы признать это, Кевин яростно качает головой. — Тебе нельзя запрещать мне это, ты должен пригласить меня, — насмешливо поет Кевин в ответ, высунув язык. Сбоку от его губ все еще остается пятнышко шоколада. Нил стонет, и через несколько секунд на его глаза наворачиваются слезы. — Я расскажу все папе! — Не-е-ет! Не раньше меня! И когда их шаги топают вниз по деревянной лестнице к невеселому лицу отца, свадьба уходит из головы Нила, забытая. 17 лет Он забыл, сколько времени прошло с тех пор, как они с Эндрю начали целоваться. Его парень умеет это делать, красть время, пока Нил не сможет думать только о том, чтобы зарыться в него, все ближе и ближе. Эндрю целует его так, словно это последний раз, постоянно. Обычно он делает это медленно и неторопливо, его язык дразнит и проникает в рот Нила будто играючи, что нагревает их обоих до точки кипения. Он близок к тому, чтобы обжечься, но Нил не может удержаться от того, чтобы не погоняться за ожогом. Звуки их поцелуев эхом разносятся по гостиной Нила, прерывистые и целенаправленные, словно Эндрю хочет, чтобы вся Вселенная знала, что он целует Нила. Нил вздыхает в губы Эндрю, а рука Эндрю пробирается вверх по спине, покрытой футболкой, ощущая позвонки Нила. Нил стонет, а Эндрю посмеивается ему в рот, ухмылка сильно прижимается ко рту Нила. — Заткнись, — шепчет Нил, используя диван, чтобы опереться на колени по обе стороны от Эндрю. Используя свое небольшое преимущество в росте, Нил возвышается над ним, обхватывая руками шею своего парня и проводя языком по языку Эндрю. Ему нравится чувствовать, как руки Эндрю крепко обхватывают его, с легкостью подстраиваясь под него. Нил благодарит всех Богов за то, что Эндрю дополнительно посещает спортзал. Они, вероятно, не имеют права целоваться вот так, так быстро, так интенсивно. Они встречаются уже несколько месяцев, после нескольких лет, в течение которых все это было практически на грани. Много тоски, ревности и флирта, который был смутно замаскирован под дружеское поддразнивание. Кого они обманывали? Они всегда должны были быть вместе. Нил надеялся на это, желал этого дольше, чем даже осознавал. Так как же он мог ожидать, что ему когда-нибудь будет достаточно? Все мысли о том, что отец или брат Нила скоро вернутся домой, быстро покинули его, когда другая рука Эндрю опустилась к заднице Нила, жадно сжимая, а затем начиная разминать ее. Настала очередь Нила усмехнуться. Пристрастия Эндрю не были тонкими. Но, впрочем, как и у Нила. Но как только в его голове зародилась идея оставить засос на шее Эндрю, иллюзия уединения была разрушена. — Что я тебе говорил, Нил? — скучающе и раздраженно говорит Ваймак, вздыхая и захлопывая дверь ногой. Эндрю и Нил молниеносно отскакивают друг от друга, но Ваймак просто заносит продукты и ставит их на кухонный стол, как в любой другой день. Да, просто в еще один день разрушения жизни Нила. — Черт, — задыхаясь говорит Нил, подальше отходя от Эндрю. На этот раз жар вспыхивает на его щеках по менее приятной причине, и он пытается прикрыть рот. Нил уверен, что его губы мокрые и распухшие. Эндрю всегда был более сдержанным, чем он. Эндрю — скала, каменная твердь, смотрит телевизор, спиной к Ваймаку. Только Нил может видеть, какие розовые у него щеки и как крепко он держит пульт, который будто вот-вот сломается. Ваймак знает Эндрю практически всю его жизнь, поэтому Эндрю не насторожен по отношению к нему как таковому. Тем не менее, никогда нельзя высказать ничего остроумного после того, как тебя застали целующимся на диване. — Язык. Ваймак закатывает глаза. Затем его голос поднимается вверх, слащавый и насмешливый. — О, Эндрю. Какой сюрприз. Ты здесь. Нил делает свой взгляд более интенсивным. Он любит своего отца, но тот может быть настоящей занозой в заднице. — Папа… Ваймак кривится, убирая яйца. — Осторожно, я все еще пытаюсь пережить шок от того, что Эндрю пытался съесть твое лицо. При этом Эндрю аж поперхнулся воздухом. Нил не собирается сдаваться. Он мило улыбается. — Знаешь, если бы ты просто позволил нам проводить время в моей комнате, тебе не пришлось бы неожиданно заставать нас. Он ненавидел это правило с тех пор, как оно появилось. В чем был смысл? У них с Эндрю было множество ночевок в детстве, они тысячи раз учились вместе, прежде чем начали встречаться. Они не собирались злоупотреблять этой возможностью… Ваймак насмехается. — Да, тогда, я уверен, что услышал бы что-то гораздо худшее. Только вот да, они совершенно точно злоупотребили бы этой возможностью. Нил покраснел до пят, захлебываясь слюной. Они с Эндрю не прошли весь путь… пока что. Но скоро выпускной, и хотя Нил ненавидит следовать клише, он тут подумывал… — Земля вызывает Нила, я спрашивал про домашнее задание, — говорит Ваймак, убирая последние продукты. Лицо Нила все еще горячее, чем асфальт в жару, поскольку его фантазии берут над ним верх, и он продолжает пожевывать нижнюю губу так, как он делает, когда нервничает. Нил не успевает вовремя осознать это. Он знает, что Эндрю сможет в мгновение ока понять, что это значит. Нил прикусил губу, прежде чем он успеет ляпнуть вопрос, не хочет ли Эндрю поступить с ним в один колледж, или прежде чем сказать Эндрю, что ненавидит его бывшего, с которым тот встречался, когда учился в десятом классе, прежде чем выпалить любую другую правду не вовремя. Это были признания для его парня. И он уже чувствовал, как лесные глаза анализируют каждую бороздку и линию лица. Блять. Несмотря на нервозность, Нил не мог избавиться от ощущения легкого головокружения. У него не было времени отвечать на вопросы о том, что не имеет значения, например, о домашнем задании. — Мы закончили его в школе, — отвечает Эндрю, не отрывая глаз от лица Нила. Нил встречается с ним взглядом, и в глазах Эндрю ясно читается вопрос, пронизанный беспокойством: О чем ты думаешь? Нил застенчиво улыбается и произносит: — Позже. Эндрю соглашается с этим кивком. В другом конце комнаты Ваймак вздыхает. — Я скучаю по временам безнадежной тоски. С этим было легче справиться. На это Эндрю фыркает, играя с мизинцем Нила. — Может быть, для тебя, — говорит Эндрю. — Твой сын — забывчивый кошмар. — Эй… Нил надулся. Это была не его вина, что он не знал, что Эндрю чувствовал то же, что и он. Черт, Нил даже не понимал своих собственных чувств какое-то время. Но теперь, когда он знал, стало ясно, что связь между ними была еще с давних времен, даже когда он себя еще не помнил. Вместо того, чтобы согласиться и подвергнуть Нила обычному безжалостному поддразниванию, выражение лица Ваймака исказилось в замешательстве. — Кошмар, конечно, но я не согласен с забывчивостью. Нил раскусил вас обоих с самого начала. Всегда знал, что он умный парень, правда, не понимаю, что случилось потом. Когда Ваймак оглядывается на них и видит лишь непонимающие взгляды, его ухмылка сходит на нет. Нил моргает в ответ, совершенно потерянный. — Папа, о чем ты говоришь? Глаза Эндрю стали острыми, голодными и ищущими. Он всегда был таким, когда дело касалось Нила, всегда искал все больше и больше информации, даже когда Нил думал, что уже рассказал все. — Да, Ваймак, о чем ты говоришь? Опасно невинный тон Эндрю заставил Нила внезапно испугаться за свою жизнь, но он упорно не понимал почему. Видя озабоченность и растерянность на лице Нила, до Ваймака, кажется, наконец-то доходит. «О… ты не помнишь». Нил страстно ненавидит выражение лица своего отца. Оно откровенно зловещее, и Нил никогда раньше не хотел сбежать из дома, но сейчас эта мысль проскочила впервые. — Ооо, мальчик, — говорит Ваймак с ухмылкой. — Подождите здесь, дети. Затем он делает самую неловкую отцовскую пробежку к гаражу, но Нил даже не может его за это высмеять. Чего же не хватает? Что он должен помнить? Эндрю опускается на диван, устраиваясь поудобнее. — Кажется, я только что наступил на мину. Нил пинает его ногу. — Попробуй хоть изобразить вину за это. — О, нет, — говорит Эндрю. — Что я наделал? Даже в самые неприятные моменты Нил находит Эндрю очаровательным. Но эта миловидность длится недолго. Возвращается Ваймак, сдувая пыль со старого DVD. — Я записал на них несколько старых домашних видео, только лучшее. Нил стонет. И это все? Нет. Ни за что. Они с Кевином уже достаточно натерпелись от бесконечного количества домашних видеозаписей их отца за эти годы. Всякий раз, когда у Кевина было свидание, отец устраивал вечеринку для новой девушки или парня Кевина. Нил уверен, что видел каждую из них тысячи раз, настолько, что даже смущение Кевина не могло сделать повторный просмотр приятным. — Папа, перестань. Эндрю не нужно это видеть. — Я, наверное, все равно там был, — подхватывает блондин. Нил бросает взгляд на отца, потому что Эндрю прав. Нил не может вспомнить ни одного неприятного или неловкого момента из своего детства, в котором не участвовал бы Эндрю. Был даже такой случай, когда Нил упал в пруд с декоративными рыбками в местном торговом центре, когда ему было семь лет. Эндрю вытащил его. Хуже быть не может. — О, нет, тебя не было. Не здесь. Ваймак ухмыляется, вставляя DVD в игровую приставку, видеоприложение запускается и открывает статичный, низкокачественный вид на спальню Нила. Она оформлена в стиле детских грез. Ковбойские плакаты, стопки книг, разбросанные и расчлененные останки кукол и фигурок. Его старая игрушечная лошадь, Лютик. Нил не может удержаться от улыбки. Это снимок времени его жизни, прожитого и ушедшего. Вздохнув, Ваймак садится в свое старое кресло, заложив руки за голову и поджав ноги. — Откиньтесь назад и наслаждайтесь. Увлечение Нила прошлым длится всего лишь долю секунды, прежде чем он слышит свой молодой, слишком взволнованный голос, пронзительно звучащий из динамиков. — Свадьба Нила и Эндрю, тренировочный раунд! И это все, что ему нужно, чтобы память об этом вернулась к нему. Бумажные цветы. Простыня вместо фаты. Мишка-Дрю. Он слышит, как из Эндрю вырывается непроизвольный звук, не совсем смех, но настолько близкий к смеху, насколько это возможно для Эндрю. Нил ныряет за пультом. Эндрю быстрее. Он моментально хватает его и бросает Ваймаку, который надежно прячет его туда, куда никто не осмелится сунуться. Под свою задницу. Нил смотрит на Эндрю. Предатель. Но глаза Эндрю прикованы к экрану. На мгновение Нил задумывается о том, чтобы закричать, включить музыку на телефоне, разбить PlayStation, но… Что-то в выражении лица Эндрю останавливает все это. Эндрю нахмуривает брови, наблюдая за тем, как маленький, спотыкающийся Нил с нетерпением стоит у импровизированного алтаря, постоянно улыбаясь в камеру, пока произносит свои клятвы. Нил выглядит таким счастливым на видео, говоря обо всем, что делает Эндрю, что делает его счастливым. Эндрю никогда не переставал заставлять Нила чувствовать себя так. Нил все время оглядывается на Эндрю, даже когда унижение затуманивает его чувства, потому что… Выражение лица Эндрю выражает чистое неверие. Он ни за что на свете не мог поверить, что Нил любит его, даже тогда. Нил знает, потому что и сейчас он часто видит это выражение на лице Эндрю. Неуверенность, страх. Как будто Нил однажды встанет и уйдет, оставив его навсегда. Как будто все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как будто это может когда-нибудь случиться. Как он вообще мог оставить Эндрю? Эндрю, самого удивительного человека, которого Нил когда-либо встречал. Который все еще толкает его качели, когда они чувствуют себя по-детски глупыми, который тайком сбегает из школы, чтобы купить им Макдональдс на обед, и всегда помнит точный заказ Нила. Эндрю, который утешает Нила, когда тот расстроен, и держит его за руку, даже когда люди в городе слишком долго пялятся на них, потому что он так гордится тем, что встречается с Нилом. Эндрю, Эндрю, Эндрю. Слова маленького Нила проникают через телевизор. — Я хочу быть твоим любимым человеком, потому что ты мой. Надеюсь, я тоже стану твоим любимым человеком, и мы будем вместе всегда. Когда видео заканчивается на том, что крик Кевина прерывает последнюю сцену, Эндрю поворачивается к Нилу с огромным количеством вопросов в глазах. Нил перебирает их все, не зная, какой из них Эндрю решит задать. Но это не имеет значения. Нил знает, что даст правдивый ответ. Если это Эндрю, он должен это сделать. Это то, что делает их… ими. Нил знает, что прямо сейчас делает то, что Эндрю ненавидит. Эндрю уже описывал ему это раньше. Его глаза светятся таким обожанием, что Эндрю не может на него смотреть. Но здесь и сейчас Эндрю держит его взгляд, бросая вызов. Нил видит момент, когда Эндрю переводит дыхание, проглатывая все свои страхи. — Правда? Даже дорогие цветные карандаши? — спрашивает Эндрю. Ты все еще имеешь в виду все это? Каждое слово? Нил ухмыляется шире. Он гордится тем, что свободно говорит на языке Эндрю. — Конечно, — выдыхает Нил, и он знает, что Эндрю понял его правильно. Он не смеет отвести взгляд от Эндрю, но чувствует, как их руки переплетаются на диване. Нил не уверен, кто первым протянул руку, но это неважно. Они должны были держаться за руки. — Снимите комнату, — в конце концов говорит Ваймак, бросая подушку в ногу Нила. Нил вскрикивает, отмахиваясь от отца. Он просто обязан был испортить этот момент. Но тут его отец улыбается, мягко и искренне. — На этот раз я серьезно. Нил моргает, и нет… не может быть. Ему снится сон. Конечно, его отец не имеет в виду… Но тут Ваймак жестом указывает на лестницу. — Идите, — говорит он, и Нил не ждет и секунды, прежде чем броситься к своей комнате, таща за собой Эндрю. Ваймак вскрикивает, когда Нил пробегает мимо него. — Но только до ужина! Шаги Нила ускоряются, когда он чувствует, как рука Эндрю сжимает его собственную. Это молчаливый толчок, который говорит, что вызов принят, и Нил вынужден согласиться. Этого времени более чем достаточно. Когда он слышит их шаги на лестнице, Ваймак кричит вслед. — И оставьте дверь открытой! — Да блять!