Цена желания

Каникулы неумолимо близились к финалу, и возвращаться в замок совсем не хотелось. После того как их отношения перешагнули новую черту, засыпать и просыпаться рядом с Себастьяном стало естественной необходимостью. Эви все еще смущалась, в то время как Себастьян буквально светился от привычной ему самоуверенности и простого человеческого счастья. Дом, в который они вложили столько общих сил, стал настолько уютным, что казался единственным правильным местом на земле. Самого Себастьяна согревала мысль о том, что до конца года осталось всего ничего, и тогда они смогут переехать сюда по-настоящему. И пусть Эвелин еще не дала четкого согласия, он твердо вознамерился во что бы то ни стало выудить из ее очаровательных губ заветное «да». Но, к их величайшему сожалению, все хорошее имеет свойство заканчиваться. И вот они уже стояли у главных ворот Хогвартса. Дневное солнце пригревало по-весеннему, а теплый ветер ласково касался их лиц. Эвелин глубоко вдохнула воздух, пахнущий озерной водой и свежестью, и сделала первый шаг, потянув Себастьяна за собой. - Знаешь, как бы мне ни хотелось покидать наш дом, все же приятно вернуться, - призналась она. - Хогвартс был моим пристанищем все эти годы, и... хочется насладиться нашими последними деньками здесь. Себастьян не до конца разделял ее ностальгию. Для него стены замка хранили слишком много призраков: горечь неверных решений, тяжесть потерь и ошибки, совершенные по собственной воле. Но именно здесь он встретил близких друзей, обрел Эвелин и заново поверил в себя. Возможно, Хогвартс и правда был его вторым домом - особенно в моменты слабости. Он лишь молча улыбнулся и крепче сжал ее ладонь. После этих каникул между ними что-то изменилось: доверие проросло глубже, связывая сердца невидимыми нитями, а слова стали вторичны - они научились чувствовать друг друга даже в тишине. - Мы могли бы устроить прощальную экскурсию по всем твоим памятным местам, если хочешь, - предложил он со смешком. Гравий мерно шуршал под их ботинками. - Покажешь мне свои любимые потайные уголки... и, возможно, мы создадим там пару новых «интересных» воспоминаний? - он мечтательно понизил голос, склонившись к самому ее уху. - Себастьян! - Эвелин рассмеялась и шутливо шлепнула его по руке, чувствуя, как предательски вспыхнули щеки. Вокруг сновали студенты: кто-то прибывал через камины, кто-то, как они, аппарировал ко входу. Эви неловко оглянулась, проверяя, не слышал ли кто-нибудь двусмысленных речей нахального слизеринца. - А что? Я хочу быть частью каждого твоего воспоминания! - он вскинул свободную руку в примирительном жесте, но в глазах по-прежнему плясали озорные огоньки. - Не нужно смешивать всё в одно, у тебя и так особенное место в моей памяти, - она невольно улыбнулась, не в силах сопротивляться его обаянию. - О, правда? - Себастьян мягко потянул её на себя, пропуская вперед двоих студентов. - И какое же место я занимаю в этой очаровательной головке? Его брови игриво взлетели, а в голосе зазвучали те самые шаловливые нотки, от которых Эви всегда терялась. Удивительно: даже после всего, что было между ними, ему удавалось вгонять её в краску с поразительной легкостью. - Ты и сам это знаешь, - фыркнула она и легонько ущипнула его за веснушчатую щеку. Себастьян усмехнулся и попытался прикусить её пальцы, но она успела их отдернуть. - Конечно, знаю, - он нахально ухмыльнулся. - Но я хочу услышать, как ты это произносишь. Эвелин подняла голову. В его темных глазах было столько искреннего восхищения, что злиться стало невозможно. Она приподнялась на цыпочки и едва коснулась его губ своими. - Я люблю тебя, Себастьян, - прошептала она. Не успела она отстраниться, как его сильные руки обхватили её талию. Он поцеловал её в ответ - глубоко и уверенно, на мгновение приподняв над землей и прокружив вокруг себя. - А я люблю тебя сильнее, - ответил он, сияя улыбкой. - Это не соревнование, Себастьян! - Эви рассмеялась, когда он наконец опустил её на дорожку. - Возможно. Но ты должна знать: ты - самое дорогое, что у меня есть. - Он тряхнул головой, откидывая непослушную прядь со лба. Оставшийся путь до замка прошел за обсуждением мелочей, планов и будущих экзаменов. - У нас выпускные на носу, я не уверена, что останется время на прогулки, - вздохнула Эви, когда они вошли в прохладные коридоры. - К тому же, нужно разобраться с тем, что мы узнали о Моргане. Кто-то всерьез пытается её вернуть... Между её бровей пролегла тревожная морщинка. В уютном доме Сэллоу проблемы отступили на задний план, но здесь, в Хогвартсе, они вновь обрели вес. Себастьян помрачнел. Мечты о будущем на миг столкнулись с суровой реальностью, и он разочарованно выдохнул. - Ты права. Мы разберемся с этим. - Он кивнул сам себе. В конце концов, он все еще был Себастьяном Сэллоу - тем, кто не оставляет загадок неразгаданными. «Как иронично», - промелькнуло в голове, но на этот раз без прежней боли. Его сердце исцелялось благодаря ей. У подножия башни Когтеврана их нагнала запыхавшаяся Саманта. - Эви! - она буквально повисла на шее подруги. Если бы не Себастьян, придержавший Эвелин за плечо, обе девушки могли бы оказаться на полу. - Саманта! - Эви рассмеялась, пока подруга, отстранившись, отвешивала Себастьяну ироничный реверанс. - Я здесь с самого утра! Где вы пропадали так до-о-олго? - Саманта картинно закатила глаза, переводя лукавый взгляд с раскрасневшейся Эвелин на довольного Сэллоу. - Впрочем, вижу, вы не спешили. - Не притворяйся, что удивлена, - усмехнулся Себастьян. - В жизни есть вещи поинтереснее, чем пыльные своды замка. - Только не начинайте новый спор, умоляю, - перебила их Эви. Эта привычная перепалка друзей странным образом успокаивала, возвращая жизнь в привычное русло. - Как каникулы, Сэм? Что родители сказали о твоем журнале? - О, сначала они были в шоке! - Саманта драматично взмахнула руками, увлекая их за собой по лестнице. - Но когда узнали о популярности и финансовом успехе... В общем, наличие научных статей о древних легендах заставило их закрыть глаза на колонку сплетен и признать мою предприимчивость. - Значит, скандальная жилка официально легализована? - подмигнул Себастьян. - Это значит, Сэллоу, что они впечатлены моим острым умом. - Где-то я это уже слышала, - хихикнула Эвелин под притворно-оскорбленными взглядами друзей. - Даже не начинай, принцесса, - Себастьян опасно прищурился и снова притянул её к себе. - Что ж, буду ждать тебя в нашей «обители знаний», дорогая, - Саманта еще раз шутливо поклонилась слизеринцу и упорхнула вверх по винтовой лестнице. - Мне тоже пора, Себ, - Эвелин обняла его за шею, пропуская сквозь пальцы его мягкие волосы. Ей отчаянно не хотелось возвращаться в пустую спальню, но правила были неумолимы. Впрочем, разлука только делала их встречи слаще. Себастьян со вздохом уткнулся носом в изгиб её шеи. - Может, просто сбежим? К черту экзамены... - пробормотал он. - Не говори глупостей. Всего пара месяцев, - она ласково погладила его по щеке. - Ты и заметить не успеешь. - Поверь, я замечу каждую секунду. Он нехотя отстранился. Эвелин мягко улыбнулась: пора возвращаться к реальности, ведь их общее будущее теперь зависело от того, как они справятся с последним рывком. - Увидимся за ужином? - спросила она. Себастьян кивнул, пряча руки в карманы мантии. - Будь осторожна. И, Эви... ради Мерлина, не ходи никуда одна. Я встречу тебя перед Большим залом. - Все будет хорошо, я пойду с Самантой, обещаю, - она в последний раз коснулась губами уголка его рта и быстро взбежала по лестнице. Себастьян еще минуту смотрел ей вслед, прежде чем развернуться и направиться к подземельям, что-то негромко напевая. Несмотря на то что им снова пришлось разойтись по разным башням, он был спокоен. Угрозы, Ларсон, тайны Морганы - всё это казалось преодолимым. Он чувствовал непрерывную связь с Эвелин, неоспоримое доверие, которое окрепло за время их побега. Он был её, а она - его. Со всем остальным они справятся. *** - Та-а-ак... значит, вы были совсем одни? - медленно протянула Саманта. Она методично поливала цветы на подоконнике, проверяя, как они перенесли разлуку. На время коротких каникул Саманта оставила их в замке, втайне надеясь, что домовики Хогвартса не забудут о её любимцах. Эвелин в это время разбирала учебники за столом и при этом вопросе заметно напряглась. - Да, - ответила она, не выпуская из рук «Расширенный курс зельеварения». - Анна по-прежнему в больнице, так что... - Только не говори мне, что даже в такой обстановке у вас ничего не было! - Саманта отставила лейку и воззрилась на подругу. Её глаза хищно сощурились в предвкушении сенсации. Эвелин со стоном закрыла лицо учебником, тщетно пытаясь спрятать вспыхнувшие щеки. - Мерлин, Сэм! Почему тебя всегда тянет на самое непристойное? - воскликнула она, кожей чувствуя, что допроса не избежать. - Потому что не каждый день ты заводишь настолько серьезный роман, и уж тем более проводишь каникулы в его доме! - Глаза Дейл сверкнули восторгом. Она подошла к столу и, облокотившись на него, приняла вид невинного, но крайне любопытного слушателя. - Так ты расскажешь мне наконец, чем вы там занимались? - она кокетливо сдула прядь волос со лба, не сводя взгляда с окончательно смущенной подруги. Эви потребовалось немало усилий, чтобы совладать с собой. Ей и самой до сих пор не верилось, как далеко зашли их отношения с Себастьяном. Она медленно опустила книгу, открывая только глаза, и едва заметно кивнула. Саманта тут же издала радостный писк и подпрыгнула на месте, неосторожно взмахнув лейкой. - Эй, осторожнее! Мои конспекты! - Эви едва успела отодвинуть бумаги от летящих брызг. - Не понимаю, чему ты так радуешься, - проворчала она, всё еще пунцовая до корней волос. Короткий взмах палочки - и лужицы на столе исчезли. - В этом нет ничего особенного. - Конечно, ты не понимаешь! - Саманта принялась кружить по комнате, предусмотрительно обходя стол соседки. - Борода Мерлина, Эви, это же так волнительно! Первый раз! А я ведь была свидетелем всего процесса. Это как читать роман, где герои наконец переступили черту. Настоящая сказка! - Жизнь - не сказка, - Эвелин нахмурилась, возвращаясь к сортировке книг. - Всё... всё иначе. Она замерла, глядя в окно. Запретный лес тонул в золоте закатного солнца, которое медленно опускалось за верхушки деревьев. - В сказках всё просто: герои всегда делают правильный выбор и живут долго и счастливо. В жизни ты никогда не знаешь, что ждет за поворотом. Каждый шаг может стать падением в бездну, - она прикусила губу. Их связь с Себастьяном стала пугающе крепкой. Эвелин всегда избегала такой близости: впустить кого-то так глубоко в сердце - значит стать уязвимой. Поступок ее собственной матери научил в раннем возрасте: именно тот, кто стоит ближе всех, может нанести самый смертельный удар. Последняя неделя, полная абсолютного счастья, казалась ей подарком, за который придется платить непомерную цену. Словно затишье перед бурей. Саманта, заметив тень на лице подруги, прекратила свои танцы. Она подошла ближе и звонко щелкнула пальцами перед глазами Эви. - Так, а теперь выслушай меня. Саманта Дейл не разбрасывается мудростью направо и налево, так что цени момент, - пафосно заявила она, заставив Эви невольно улыбнуться. - Во-первых, ты заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо другой. Во-вторых, я в этих делах почти кандидат наук и вижу: Сэллоу от тебя глаз оторвать не может. Он ради тебя мир перевернет, понимаешь? Это не интрижка, поверь моему чутью. Она назидательно подняла палец вверх. - К тому же, вы идеально подходите друг другу. Оба обожаете совать нос куда не следует, - хихикнула она, игнорируя скептический взгляд подруги. - И не спорь! Ты до сих пор одержима поимкой преступника, а Сэллоу помогает тебе не только из благородства, но и потому, что он такой же любопытный червяк. - Даже не знаю, на что обидеться сильнее: на «червяка» в его адрес или на «тоже» в мой, - иронично изогнула бровь Эвелин. - Не бери в голову, это метафора, - отмахнулась Саманта. - Я к тому, что вы оба упрямые и одержимые истиной. Пусть и идете к ней разными путями. Саманта подошла к окну. Небо над Хогвартсом переливалось из оранжево-красного в глубокий индиго. - Вы уже нашли путь к сердцам друг друга, и это не стереть. Я уверена, вы справитесь с любыми трудностями. Такую связь не разрушить. - Она обернулась и широко улыбнулась. - Так что хватит хандрить! Это твоя старая привычка, Эви, но в будущем, которое ты заслужила, ей места нет. Пора уже просто начать жить. Эвелин тихо улыбнулась. Саманта всегда умела находить свет там, где другие видели только тени. Может, поэтому Эви так нуждалась в её дружбе? Чувства Себастьяна были искренними, он доказывал это делом. Все страхи были лишь порождением её собственного разума, привыкшего ждать подвоха. - Наверное, ты права... я слишком драматизирую, - выдохнула она, чувствуя, как уходит внутреннее напряжение. - Пожалуй, пора уже взять от этой жизни своё. Она рассмеялась, ощущая, как частичка нахальной уверенности Саманты и Себастьяна передается и ей. В конце концов, она слишком долго отказывала себе в праве на счастье. Почему бы просто не довериться пути и человеку, который идет по нему рядом с ней? *** Эвелин стояла в спальне Когтеврана, окруженная привычным уютом синих драпировок и узоров из звезд на потолке, но внутри нее бушевал мелкий, раздражающий шторм. Она лихорадочно перебирала стопки учебников на своем столе, попутно некоторые из учебников запихивая в сумку и звук шуршащего пергамента казался слишком громким в тишине комнаты. - Да куда же оно делось? - пробормотала она под нос, чувствуя, как раздражение медленно разливается по телу, угрожая испортить ее настроение. Ей не хватало записей, тех самых обрывков мыслей и собранной информации, которые она фиксировала еще до каникул касательно их с Себастьяном расследования. Несмотря на то, что приближались экзамены, она все еще надеялась разобраться с этой загадкой, побочные эффекты которой и так уже затронули их (она поежилась, вспомнив поступок Норткотта) и найти преступника и сдать правосудию стало делом чести. В порыве раздражения она дернула ящик стола сильнее обычного. Среди вороха чистых листов и старых перьев ее взгляд зацепился за нечто новое. Это был блокнот в добротном, пахнущем дорогой выделкой кожаном переплете - подарок Саманты на это Рождество, который она положил сюда и успешно забыла. Кожа была мягкой, идеально гладкой, еще не тронутой и без единой чернильной кляксы, что вызывало внутри девушки острое желание «оживить» его. Эвелин провела ладонью по обложке, и это мимолетное прикосновение на удивление немного утихомирило ее гнев. Почему то новые красивые блокноты вызывали у нее восторг и тягу заполнить их ,а позже еще большее удовлетворение вызывало листать уже заполненные ,исписанные аккуратным почерком свои записи и заметки – она списывала это на свою когтевранскую сущность. Она подхватила его, ощущая приятную тяжесть - этот блокнот выглядел достаточно надежным, чтобы доверить ему все свои наработки. На заднем плане, буквально утопая в горе подушек на своей кровати, Саманта Дейл вела свою собственную «войну». Она обложилась бесконечными записями, вырезками из газет и какими-то справочниками, строча что-то с таким упоением, будто от этого зависела судьба всего магического мира. - Саманта, - Эвелин обернулась к подруге, вскинув бровь, - не хочешь направить эту энергию на подготовку к экзаменам? Ж.А.Б.А. сами себя не сдадут. Саманта даже не подняла головы, лишь кончик ее пера на мгновение замер в воздухе. - Да брось, Эви, - фыркнула она, прикусив губу. - В тех предметах, что мне действительно нужны, я и так превосходна. А остальное… Знаешь, мой журнал - это не просто хобби. Он и так сам по себе обеспечит мне дорогу в будущее, в отличие от скучных лекций Бинса. Это мой капитал, моя империя. – она вскинула перо в воздух словно в подтверждение сових слов а затем снова продолжила что то писать с удвоенным упоением. Эвелин лишь едва заметно усмехнулась, пожимая плечами и запихивая последние учебники с новеньким блокнотом в свою сумку. Спорить с Самантой, когда та была в «режиме главного редактора», было бесполезно, впрочем и в других случаях тоже мало что меняло. Ей наконец удалось застегнуть сумку и она закинула ее на плечо, повернувшись к выходу. - Ладно, герой прессы. В таком случае продуктивного тебе дня, - бросила она напоследок. Когда ее рука уже лежала на ручке двери, Саманта вдруг оторвалась от записей и хитро прищурилась, смерив подругу кокетливым взглядом. - Смотри только, чтобы вы там с Сэллоу не слишком «предавались чувствам» по укромным уголкам замка! - донеслось ей в спину. Эвелин почувствовала, как горячая волна румянца мгновенно заливает щеки. Она резко обернулась, картинно закатывая глаза, хотя сердце предательски пропустило удар. - Мерлин, Сэм! Мы идем в библиотеку. Исключительно ради науки. Так что твоя совесть может спать спокойно. - Ну вот, а я то надеялась на новые истории, - с тихим смешком протянула подруга, возвращаясь к пергаменту, на что Эви только с трудом удержалась от еще одного вздоха. С тех пор как они вернулись с каникул и она рассказала Саманте о произошедшем та не упускала возможности подколоть ее на эту тему. Впрочем, это не было желанием поддеть, скорее она будто хотела подтолкнуть подругу к тому, чтобы уже перестать этого стесняться. И к счастью Эви, она это делала лишь когда они были наедине ,что избавляло ее от неловкости оказаться в такие моменты в окружении других людей, которых это вообще не должно касаться. Гостиная Когтеврана в этот час была наполнена мягким синеватым светом, пробивавшимся сквозь высокие окна, и негромким шелестом страниц - типичная симфония их факультета. Кто-то негромко спорил в окружении книг в одном из углов, другие обсуждали очередное эссе по Истории магии, а кто то из первокурсников тренировался в зачаровании перьев с помощью Вингардиум Левиоса. Лаврируя между кресел она чуть не врезалась в Эндрю Ларсона, котоый по видимому тоже спешил к выходу. - О, привет Эвелин! – он улыбнулся ей своей привычной улыбкой, подстраиваясь под ее шаг и пропуская чуть вперед. В руках он держал стопку книг, которые по видимому собирался вернуть в библиотеку после каникул. - Эндрю. - Эвелин улыбнулась. Она все еще ощущала себя немного напряженной рядом с ним, учитывая его постоянное противостояние с Себастьяном, но на первый взгляд сейчас он был спокоен, поэтому она просто пошла рядом. В любом случае им сейчас по пути. – Как прошли каникулы? – она спросила, поддерживая непринужденную беседу. Несмотря ни на что, говорить на отвлеченные темы с Эндрю всегда было легко. - Удалось хоть немного отвлечься от свитков и подготовки к экзаменам? Ларсон беззаботно пожал плечами, пропуская перед собой стайку первокурсников, которые гнались за зачарованным бумажным самолетиком наперебой. - В целом, как и всегда, ничего сверхъестественного, - отозвался он спокойным, непринужденным тоном. - Хотя кое-кто из родственников, как обычно, отличился. Знаешь, мой дядя - большой фанат трансфигурации, но его энтузиазм явно превосходит его таланты. – он и Эви шагнули дальше, спускаясь по короткой лесенке, покрытой мягким темно синим ковром, заглушающим звуки и оказавшись у двери ,ведущей из комнаты факультета. Эндрю усмехнулся, вспоминая семейный ужин и пропуская Эвелин вперед. - На Пасху он решил, что просто подать запеченную баранью ногу - это слишком скучно. Захотел впечатлить бабушку и применил к блюду какое-то хитроумное заклинание левитации и ритма. Идея была в том, чтобы мясо само, под музыку, плавно «подплывало» к тарелке каждого гостя и аккуратно отрезало по кусочку. - И что, разлетелась? - Эвелин невольно усмехнулась, уже предчувствуя финал. - Хуже! - хохотнул Эндрю. - Вместо плавного дрейфа, эта баранья нога вдруг вообразила себя бешеным бладжером. Она начала с грохотом скакать по столу, сбивая кубки с вином и круша фамильный фарфор. Дядя пытался поймать её «Акцио», но заклинание только придало ей ускорения. В итоге бабушке пришлось усмирять наш обед ледяным заклятием. Мы ели наполовину замороженное мясо, зато дядя теперь утверждает, что это был «инновационный способ подачи с элементами шоу». Эвелин рассмеялась, представляя эту суматоху. - По крайней мере, ваши семейные праздники никогда не бывают скучными. - О да, скука нам точно не грозит, - весело добавил Эндрю. Они уже спустились к последним ступеням и вышли в просторный холл. Эвелин еще улыбалась, слушая очередную шутку Эндрю про кулинарные катастрофы его семьи, но тут её взгляд упал на фигуру у массивной колонны. Прямо у выхода из башни их ждал Себастьян. Улыбка Эвелин осталась на губах, но стала чуть более сдержанной. Она видела, как он медленно отлепился от камня, внимательно наблюдая за их приближением. Его привычная поза - скрещенные на груди руки и этот пронзительный, чуть прищуренный взгляд - мгновенно изменили атмосферу вокруг. Эвелин невольно замедлила шаг, чувствуя, как беззаботность их разговора с Эндрю сталкивается с той сложной и властной энергией, которая всегда исходила от Сэллоу. Она знала, что сейчас их мирная прогулка закончится, уступая место совершенно другому настроению. Но к ее полному, почти шоковому изумлению, Себастьян даже не шелохнулся. Когда они подошли, он просто… вежливо кивнул Эндрю. - Ларсон, - произнес он спокойным, почти будничным тоном. Эндрю замер на полуслове, его брови едва заметно приподнялись вверх. Он явно ожидал чего угодно, но только не этого, но к его чести, принял это сдержанно. - Э-э… привет, Сэллоу. Что ж, увидимся позже, Эвелин! - он неловко помахал рукой и поспешил скрыться за ближайшим поворотом. Эвелин замерла перед Себастьяном, подозрительно сощурившись. Она медленно обвила руками его шею, вглядываясь в его карие глаза, пытаясь найти там подвох. - Так, - протянула она, - и куда ты спрятал настоящего Себастьяна Сэллоу? Кто ты и что сделал с моим невыносимым парнем? – она слегка склонила голову набок, вглядываясь в глаза окруженные россыпью хитрых веснушек. Себастьян усмехнулся, и эта знакомая, чуть наглая улыбка обожгла ее. Он собственническим жестом обхватил ее за талию, притягивая к себе так близко, что она почувствовала запах его парфюма. - Что не так, Эвелин? - его голос вибрировал у ее самого уха. - Ты не прожег в Эндрю дыру взглядом. Ты был… нормальным. И даже слишком спокойным, - она закусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает странное неожиданное беспокойство. - Или ты просто охладел ко мне? Тебе больше не нужно демонстрировать свою «территорию»? – она слегка нахмурилась. Может быть это было немного глупо, что она вообще такое спрашивало, но после их каникул она чувствовала себя чуть свободнее в том, чтобы спросить у Себастьяна все что ее может волновать. Слизеринец тихо рассмеялся - этот звук был похож на рокот далекого грома. Он коснулся своим лбом ее лба и свободной рукой чуть приподняв ее подбородок, заставляя ее смотреть только на него . - Не говори ерунды, Эви. Я люблю тебя еще сильнее, чем прежде, если это вообще возможно. Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал глубоким, почти обжигающим в своей серьезности. - Просто… на этих каникулах я кое-что понял. То, с кем тебе быть - это только твой выбор. И теперь я знаю, что ты уже выбрала меня. Навсегда. Поэтому мне больше не нужно ничего доказывать другим, особенно Ларсону. Я просто… доверяю тебе. В этом признании было столько взрослой, тихой силы, что у Эвелин перехватило дыхание. Он всё еще был тем самым Себастьяном - собственником до мозга костей, она видела это по тому, как властно его пальцы сжимали ее талию. Но теперь он ставил ее свободу и свое доверие выше своих инстинктов. - Но учти, - вдруг добавил он, и в его глазах снова зажглись те самые озорные, слизеринские искорки, - если ты вдруг передумаешь, я всегда могу просто похитить тебя, как принцессу из башни, и спрятать там, где тебя никто не найдет. Эвелин весело рассмеялась, утыкаясь лбом в его плечо. Тревога окончательно испарилась, оставив после себя лишь тепло и уверенность: этот «повзрослевший» Себастьян был именно тем, кто был ей нужен. Оставив позади залитый весенним солнцем холл, они углубились в лабиринты замка. Себастьян шел рядом,по прежнему мягко сжимая ее ладонь в своей - этот простой жест, собственнический и одновременно оберегающий, заставлял Эвелин чувствовать себя в центре его личной вселенной и под его защитой. Его тепло рядом всегда успокаивало. Библиотека встретила их тяжелым запахом старого пергамента и тишиной, нарушаемой лишь скрипом перьев и тихими разговорами других студентов. Эвелин безошибочно направилась к их излюбленному столу в самом дальнем углу, скрытому за массивными стеллажами от зоркого глаза мадам Пергамм. Огромное стрельчатое окно открывало вид на просыпающиеся горы, и Эвелин на мгновение замерла, засмотревшись на весеннее небо, прежде чем опуститься на стул. Под ироничным, чуть прищуренным взглядом Себастьяна она выложила на стол помимо учебников и книг, стопку разрозненных заметок и раскрыла новенький блокнот в гладком кожаном переплете. - Решила наконец систематизировать свой хаос, принцесса? - негромко спросил Себастьян, пододвигаясь ближе. Его голос, низкий и с легкой хрипотцой, прозвучал совсем рядом с её ухом, привычно заставляя кровь приливать к щекам. - Я хочу зафиксировать всё в одном месте, - отозвалась Эви, аккуратно выводя первую дату. - Мы упускаем детали, Себ. События наслаиваются друг на друга, и я боюсь, что общая картина ускользает. Он не стал спорить. Напротив, Себастьян начал аккуратно разбирать её зарисовки, помогая выстроить хронологию. Его длинные пальцы уверенно перебирали бумаги, пока Эвелин выводила первую запись. - Итак, всё началось с Софронии Франклин... - она нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти даты. - Когда именно это случилось? Кажется.. - До или после того, как ты едва не прокляла меня в шкафу учительской, Эви? - перебил её Себастьян. В его глазах вспыхнули лукавые искры, а на губах заиграла та самая невыносимая ухмылка. - О, Мерлин, Себастьян, не напоминай! - прошипела она, замахнувшись на него пером. - А я часто вспоминаю, - он наклонился к ней почти вплотную, понизив голос до интимного полушпота. - В том шкафу было чертовски тесно. И от тебя пахло спелой вишней. Знаешь, в тот момент это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не выдать нас завхозу Мунну своим смехом. Эвелин смущенно отвела взгляд, надеясь, что волосы скроют её пылающие уши. - Так ты успел еще и это заметить? В такой-то ситуации? - Я заметил всё, Эвелин Старк, - парировал он, ловя её взгляд. - Твоё прерывистое дыхание, то, как ты вцепилась в мою мантию... И то, как твои глаза метали молнии, когда ты выскочила из того шкафа, пообещав мне все кары небесные и запретив даже приближаться к тебе . Именно тогда я понял, что просто обязан узнать тебя поближе. Никто не смеет так на меня кричать и уходить безнаказанно. Это был вызов, который я не мог проигнорировать. - Ты тогда был похож на кота, который стащил самые жирные сливки и ни капли об этом не жалеет, - фыркнула Эви, хотя её губы сами собой растянулись в улыбке. – Это было шокирующе особенно после того, как Саманта половину вечера спрашивала у меня, как я отношусь к тебе. - Я и сейчас не жалею, - шепнул он, на мгновение задержав взгляд на её губах. Затем он вдруг хитро прищурился, явно наслаждаясь моментом. - Погоди. Ты сказала, что это было шокирующе, особенно после слов Саманты... Так вы обсуждали меня? Себастьян буквально расцвел, его поза стала самодовольной, а в глазах появилось то самое «кошачье» выражение триумфа. Эвелин вздохнула, понимая, что его эго сейчас пробьет потолок библиотеки. - Да, мы говорили о тебе, - призналась она, не в силах больше на него злиться. - Я тогда сказала Саманте, что ты - один из главных засранцев Хогвартса, и я в жизни не обращу на такого, как ты, внимания. Что ты слишком самоуверен и опасен. Себастьян хмыкнул, его лицо озарила победная улыбка. - И вот ты здесь, - заключил он, самодовольно откидываясь на спинку стула. Эвелин посмотрела на него - на его веснушки, на самодовольную улыбку, непослушные пряди каштановых волос, спадающие на лоб, на этот пронзительный взгляд, который теперь смотрел на неё с такой нежностью. - Да, я здесь, - искренне произнесла она. - Оказалось, что люди не всегда такие, какими мы их себе представляем. За твоей маской засранца скрывалось гораздо больше, чем я могла вообразить. - Многое во мне изменилось благодаря тебе, Эви, - серьезно добавил Себастьян, накрывая её ладонь своей. - И, поверь, в лучшую сторону. На мгновение между ними повисла тишина, полная невысказанных признаний. Но Эвелин, тряхнув головой, вернула их к реальности. - Ладно, философ, вернемся к делу. Норткотт. При упоминании этого имени атмосфера за столом мгновенно заледенела. Веселье в глазах Себастьяна сменилось глухой, тяжелой яростью. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Гнев на гриффиндорца, который посмел коснуться Эвелин, всё еще горел в нем черным пламенем. Эвелин мягко погладила его ладонь. - Себастьян... Посмотри на меня. Всё в прошлом. Ты успел вовремя. Ты спас меня. Он выдохнул, постепенно расслабляясь под её прикосновением, и переплел их пальцы. Поднеся её руку к губам, он нежно, с какой-то особенной, щемящей заботой поцеловал её костяшки. - Я больше не допущу, чтобы кто-то причинил тебе боль, - глухо пообещал он. Эви кивнула и заставила себя сосредоточиться на схеме в блокноте. Она вывела две четкие колонки: «Франклин - Ум / Память» «Норткотт - Магическая сила» - Это явно не конец, Себ. Посмотри на рисунок Софронии, - она аккуратно перерисовала символ Морганы. - Здесь четыре руны. Две мы расшифровали - они отвечают за то, что уже украдено. Но остаются еще две. И я пока не знаю их значения. Но раз рун четыре, значит, должно быть еще две жертвы. В углу библиотеки стало как будто холоднее. Весеннее солнце больше не казалось таким теплым. - Зачем кому-то ритуал Морганы? - размышляла Эвелин вслух. - Почему именно она? Себастьян взял одну из книг - биографию древних волшебников - и открыл статью о Моргане ле Фэй. - Люди идут на такое только ради исполнения желания, которое невозможно осуществить иначе, - он хмурился, перечитывая строки. - Моргана была мастером в «искажении реальности». Чтобы получить что-то великое, нужно принести равноценную жертву. Преступник собирает компоненты: ум, силу... Это не просто какой-то ритуал, обещающий богатство или вроде того. Здесь что то более темное. Эвелин согласилась, рассматривая портрет Морганы. Ведьма на картине словно насмехалась над ними. Взгляд когтевранки переместился на кольцо на пальце ведьмы с тем самым символом и она задумчиво прикусила губу. - Одно очевидно: это желание стоит очень дорого. И нам нужно понять, что это, пока не появилась третья руна. Себастьян мягко сжал её руку. - Я не спущу с тебя глаз, Эвелин, - его голос звучал твердо, но в глубине глаз плескалась тревога. - Я не допущу повторения того, что сделал Норткотт. В этот раз я буду на шаг впереди. Оставив позади воспоминания о шкафе и Норткотте, они на мгновение погрузились в вязкое, тяжелое молчание. Тишина библиотеки, прерываемая лишь далеким скрипом половиц, казалась почти осязаемой. Эвелин задумчиво прикусила кончик пера, её взгляд замер на ровных строчках в новом блокноте, но мысли витали далеко за пределами пергамента. - Себ, - тихо позвала она, не поднимая глаз. - Как ты думаешь, может ли здесь быть замешан какой-то артефакт? Очевидно же, что невозможно просто взять и вытянуть чей-то ум или магическую силу из ниоткуда. Для такого процесса нужен проводник... сосуд. Себастьян, до этого внимательно изучавший зарисовку кольца, медленно кивнул, его лицо приняло сосредоточенное выражение. - Возможно, ты права, - отозвался он, понизив голос. - Но это могут быть и особые заклинания. Вспомни Норткотта - преступнику потребовалась только его кровь. А магия крови, особенно её темные ответвления, - штука сама по себе пугающая и мощная. Ей не всегда нужны посредники в виде древних побрякушек, иногда достаточно самого намерения и капли жизни. Возможно, с Софронией произошло нечто подобное, просто мы не нашли след. Эвелин тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри снова разрастается холодный ком тревоги. Она перевернула страницу, кончик её пера замер над чистым листом. - Мы уже думали об этом... Все жертвы должны быть как-то связаны. Но Мерлин, как вообще можно связать Софронию и этого Норткотта? Они на разных курсах, на разных факультетах. У них абсолютно разный круг общения, они даже в коридорах вряд ли пересекались чаще пары раз в неделю. Себастьян нахмурился, барабаня пальцами по столу. - А что, если Норткотт был просто случайной жертвой? Удачно попался под руку в нужный момент? - предположил он. - Между случаем с Софронией и нападением на него прошло довольно много времени. Может, преступнику не удалось добраться до того, кого он наметил изначально? Он отчаялся, время поджимало, и тут подвернулся этот ублюдок со своей неуемной жаждой внимания. Преступник просто взял то, что было доступно. Эви задумчиво заскользила пером по бумаге, фиксируя его слова. Каждое движение руки казалось механическим. - Это имеет смысл, - медленно проговорила она, кивнув. - Но, к сожалению, даже если это так, это ни на дюйм не приближает нас к разгадке. Мы всё еще топчемся на месте... Себастьян заметил, как её плечи поникли, а в серых глазах поселилась привычная меланхолия. Ему невыносимо было видеть как мрачные мысли одолевают ее утягивая за собой в омут темных стршных мыслей. Он решительно перехватил своё перо и, пока она хмурилась над записями, быстро набросал что-то на полях её безупречно чистого блокнота. - Эй! - возмутилась Эвелин, заметив движение. Она посмотрела на поля и вспыхнула: там красовалось забавное, но явно романтическое сердечко, пронзенное волшебной палочкой, и пара её инициалов рядом с его. - Себастьян! Это серьезный блокнот для расследования, а ты занимаешься вандализмом! - Твои заметки слишком серьезные, принцесса, - отшутился он, самодовольно откидываясь на спинку стула и вращая перо между пальцами. - Им явно не хватало немного разнообразия и… капельки стиля Сэллоу. Эвелин притворно заворчала, но игривое настроение Себастьяна оказалось заразительным. Она почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Посмотрев на его открытую, девственно чистую тетрадь, она решительно придвинула её к себе. - Ах так? Ну тогда получай, - она быстро, уверенными штрихами набросала на полях его пергамента фигурку хитрого зверя с острыми ушами и пушистым хвостом. - Вот. Это ты. Она развернула тетрадь к нему, подписав внизу: «Хитрый лис». Себастьян прыснул, наклоняясь к рисунку. - Это лис? Эви, у него уши как у садовой когтеройки! Или это очень грустный низл? - он начал засыпать её названиями других магических существ, явно поддразнивая. - Это лис! - насмешливо рассердилась Эвелин, ткнув пальцем в рисунок. - У него самый настоящий лисий взгляд, в точности как у тебя, когда ты замышляешь очередную авантюру. Себастьян рассмеялся, и этот звук заполнил их маленький уголок теплом. - Ладно-ладно, пусть будет лис. Знаешь что? Я всё равно сохраню это. А потом поставлю в рамочку в нашем доме. Слово «наш» повисло в разреженном воздухе библиотеки, оглушительное и естественное одновременно. Эвелин замерла, так и не донеся перо до блокнота, и на секунду ей показалось, что время в этом пыльном углу Хогвартса просто остановилось. Она не решалась поднять взгляд, боясь спугнуть это мимолетное видение их общего будущего - их совместными утрами, теплыми улыбками и объятиями, и уютными вечерами с книгой перед камином и обсуждения событий за день и просто дом, где на каминной полке будет стоять этот нелепый рисунок с лисом. Себастьян, заметив её замешательство, стал серьезнее. Игривость слетела с него, обнажая ту самую уязвимую искренность, которую он открывал только ей. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. - Эви.., - его голос упал до едва различимого шепота, вибрирующего от скрытого напряжения. Он знал, что она все еще могла сомневаться в его словах об их будущем или о том, что будет после окончания школы. Но он точно знал чего сам хотел и собирался доказать всеми возможными способами. И если она боится осуждения общества, то даже на этот счет в его голове уже сложился план, особенно после этоц недели, проведенной в доме. Он ни за что ее не отпустит. Когда их взгляды встретились, Эвелин почувствовала, как по телу прошла знакомая дрожь. В его глазах, обычно искрящихся вызовом, сейчас было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. Он подался вперед, сокращая последние дюймы между ними. Одной рукой он мягко зарылся в её волосы на затылке, а другой накрыл её ладонь, лежащую на столе, переплетая их пальцы так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Их губы встретились в поцелуе - неспешном, глубоком и тягучем. В этом жесте было всё: и горечь их прошлых ошибок, и сладость того самого аромата спелой вишни, который он когда-то учуял в тесном шкафу учительской, и безмолвное признание в том, что теперь они - одно целое против всего мира. Эвелин ответила на поцелуй, подаваясь навстречу, чувствуя вкус его дыхания и то, как бешено колотится его сердце под ладонью. Мир вокруг перестал существовать - исчезли стеллажи, исчезли загадки Морганы, остались только они двое. Но резкий звук отодвигаемого стула где-то за соседним рядом стеллажей заставил их вздрогнуть. Эвелин с трудом отстранилась, её зрачки были расширены, а губы припухли от поцелуя. - Кажется, нас сейчас застукает мадам Пергамм. - она с трудом перевела дыхание, стараясь унять дрожь в голосе. Себастьян нехотя отпустил её, но его взгляд всё еще горел темным, обволакивающим огнем. Он провел большим пальцем по её нижней губе, стирая остатки их поцелуя. - Тогда давай сбежим отсюда, пока она не решила прочесть нам лекцию о морали. - он заговорщицки ухмыльнулся, и в его глазах снова вспыхнул тот самый «лис». Они поспешно, путаясь в собственных пергаментах, начали запихивать учебники в сумки. Кожаный блокнот Саманты лег на самое дно, надежно храня в себе и мрачные теории, и те самые рисунки на полях, которые для Эвелин теперь были дороже любого золота. Бросив последний взгляд на залитое весенним светом окно, они выскользнули из библиотеки, чувствуя себя так, словно только что совершили самое дерзкое ограбление в истории Хогвартса, хотя на самом деле они просто уносили с собой частичку своего общего счастья. ******* Весеннее солнце, пробивавшееся сквозь стрельчатые окна Хогвартса, больше не приносило того беззаботного тепла, что в первые дни после каникул. С момента их возвращения пролетела неделя, и замок, казалось, превратился в гудящий улей, охваченный предэкзаменационной лихорадкой. Эвелин чувствовала, как на её плечи ложится невидимый, но ощутимый груз. Хотя расписание выпускных курсов заметно поредело, освобождая время для самостоятельных занятий, легче не становилось. Напротив, каждый преподаватель - от строгой профессора Уизли до меланхоличного призрака профессора Бинса - считал своим долгом напомнить о том, что Ж.А.Б.А. определят всю их дальнейшую жизнь. Эти наставления, звучавшие по десять раз на дню, лишь подливали масла в огонь её внутреннего стресса, заставляя Эви засиживаться над книгами до тех пор, пока буквы не начинали плыть перед глазами. Себастьяну приходилось ещё тяжелее. К бесконечным повторениям всего, что они изучили за годы учебы, добавлялся и квиддич. Слизерин шел ноздря в ноздрю с Гриффиндором, и предстоящий решающий матч за Кубок школы обещал стать настоящим побоищем. Себастьян возвращался с тренировок выжатым как лимон, со спутанными ветром волосами и горящими глазами. Он твердо вознамерился добавить победу на поле к своим блестящим результатам экзаменов, потому что он был Себастьяном Сэллоу и проигрыш львам в его планы определенно не входил. Тем не менее, даже в этом безумном ритме они находили крупицы времени друг для друга. Эти редкие часы в библиотеке теперь были посвящены не только поцелуям в тени стеллажей, но и лихорадочному поиску. Эвелин перелистывала фолиант за фолиантом, пытаясь отыскать хоть малейшее упоминание об оставшихся двух рунах и тех жутких ритуалах, которыми когда-то славилась Моргана. Но информации было катастрофически мало, будто кто-то специально вырывал страницы из истории везде, где упоминается её имя в контексте. Они понимали, что время играет против них. Пока школа жила ожиданием квиддичного финала и страхом перед экзаменами, в тени Хогвартса продолжал зреть ритуал, начатый века назад, и тишина вокруг имени Морганы лишь подтверждала: то, с чем они столкнулись, было гораздо опаснее обычного школьного происшествия. В этот день в теплицах профессора Гарлика к концу урока стало почти невыносимо из за яркого солнца. Стеклянные купола удерживали влажный, тяжелый жар, пропитанный запахом согретой земли, удобрений и сладковатым ароматом цветущей ядовитой тентакулы. И когда Эвелин вместе с Самантой наконец вышли в тенистые переходы, прохлада каменных коридоров замка показалась ей истинным благословением. Кожа мгновенно отозвалась приятной дрожью на свежий весенний сквозняк, гуляющий под сводами. До обеда оставалось около часа свободного времени, что было редкой роскошью в их плотном расписании. Эвелин расслабленно шагала рядом с подругой, слушая, как каблуки их туфель ритмично постукивают по камню и стараясь не думать о стопках пергаментов по Астрономии, ждущих её в спальне. Из открытых окон доносились крики тренирующихся на поле для квиддича и звонкий смех младшекурсников, развалившихся на траве во внутреннем дворе. Весь Хогвартс замер в этом странном, томительном ожидании лета. Саманта, чьи пальцы всё еще были слегка испачканы в земле, воодушевленно всплеснула руками. - О, я как раз всё уладила! Профессор Уизли дала добро. Она выделит специальное время для выпускных классов и вывесит его в ближайшие выходные. На досках объявлений в гостиных вот-вот появятся списки - там можно будет записаться и сразу внести взнос. Сами альбомы мы разошлем совами уже после выпуска. Я настаиваю, чтобы туда вошли снимки с выпускного бала, иначе в этом нет никакого смысла! Эвелин невольно усмехнулась. Еще год назад мысль о коллективных фото и памятных книгах вызвала бы у неё лишь скучающий вздох, но сейчас всё изменилось. Она чувствовала себя частью этой шумной, разношерстной толпы. Ей действительно хотелось иметь этот альбом. Хотелось видеть там себя, Саманту, друзей с Когтеврана, Оминиса с Клэр… и, конечно, Себастьяна. - О, Эви, это будет не просто номер, это будет легенда!– Саманта продолжала восхищенно делиться своими наработками по номеру журнала. - Я решила сделать разворот «Жизнь после Ж.А.Б.А.». У меня там будут советы от популярных звезд магического мира - я разослала письма всем, до кого смогла дотянуться. Несколько из них мне ответили и даже написали короткие речи о том, что делать, если провалил экзамены или не попал в профессию мечты. Это будет потрясающе! – она снова взмахнула руками в стороны, приняв выражение абсолютного благоговения на лице. - И конечно, - когтевранка понизила голос до заговорщицкого шепота, - отдельная колонка про символику цвета. Какой оттенок мантии выбрать, чтобы привлечь удачу на экзамене и внимание того самого парня на балу. Я вот думаю, не пойти ли мне в нежно-сиреневом? Говорят, это цвет новых начинаний. А ты? Уже думала, в чем будешь танцевать с Сэллоу? Эви рассмеялась, чувствуя, как щеки обдает теплом. - Сэм, я пока думаю только о том, как не перепутать руны на экзамене по Древним рунам. Платье - это… это потом. - Ну-ну, - Саманта хитро прищурилась. - Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь списки. Поверить не могу, что мы уже на финишной прямой. Вроде только вчера нас распределяли, а теперь - солнце, весна и почти взрослая жизнь. Они как раз поравнялись с одним из рыцарских доспехов, когда их идиллию прервал топот быстрых шагов. К ним, запыхавшись, подбежал первокурсник в слизеринской мантии. Мальчишка выглядел испуганным, его глаза бегали. Он сунул в руки Эвелин сложенный клочок пергамента, буркнул: «Это от Сэллоу», и, не дожидаясь ответа, пулей припустил в сторону подземелий. Эви удивленно посмотрела ему вслед, а Саманта рядом мгновенно подобралась. Её лицо, только что сиявшее от радости, стало озадаченным и слегка хмурым. - Почему он прислал записку? Разве вы не планировали встретиться позже? - Саманта подозрительно прищурилась на пергамент. - Планировали, - Эвелин нахмурилась, чувствуя, как внутри ворохнулось первое предчувствие тревоги. - Странно, что он пишет… Может, что-то изменилось в расписании тренировок или появились новости по делу? - А где он сейчас должен быть? - не унималась Саманта, чья интуиция явно била тревогу. - У него сейчас История магии. Но ты же знаешь Себастьяна - он вполне мог решить, что лекция Бинса слишком утомительна в такой солнечный день, - Эви развернула записку. Её брови поползли вверх. Почерк был странным. С одной стороны - знакомые резкие росчерки Себастьяна, с другой - буквы казались какими-то дергаными, слишком вытянутыми. «Встретимся через 15 минут в коридоре Южного крыла, возле статуи Ведьмы с книгой.Это срочно» - Странно..- Эвелин пробормотала, когда подруга заглянула в записку через ее плечо, хмуро пробегая взглядом по неровному почерку. - Почему именно там? Вы же никогда там не встречаетесь. Насколько я помню, там ничего, кроме пыльных доспехов и пары каморок для инвентаря. – Настороженность Саманты переросла в явное неодобрение, когда она взяла записку из рук подруги и еще раз осмотрела со всех сторон. Эвелин в замешательстве покачала головой. Тревога, еще минуту назад бывшая лишь легким холодком, теперь медленно подступала к самому горлу, мешая дышать. Всё казалось неправильным: этот пугливый первокурсник, этот неровный почерк, это странное место. - Наверное, я всё же пойду, - медленно произнесла Эви, забирая записку. - Вдруг у него действительно что-то важное? Саманта еще раз внимательно посмотрела на подругу, затем на записку и медленно кивнула. Её взгляд стал неестественно серьезным. - Хорошо. Иди. А мне тоже нужно кое-что проверить… Саманта резко развернулась и зашагала в противоположную сторону, оставив подругу одну. Эви смотрела вслед когтевранке, сжимая в руке клочок пергамента, и чувствовала, как весеннее солнце, заливающее замок, внезапно стало холодным и чужим, а прелесть предвкушения лета сменилась ледяным дыханием надвигающейся бури. Эвелин медленно шла по пустынному коридору, и каждый её шаг гулким эхом отдавался от каменных сводов. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, теперь казались ей холодными и какими-то фальшивыми. Мимо, смеясь и толкаясь, пробежала стайка третьекурсников - они спешили на обед, обсуждая предстоящие выходные в Хогсмиде. Их беззаботность резала слух. Для них мир всё еще был простым и безопасным, в то время как внутри Эвелин тугим узлом затягивалось предчувствие беды. Она остановилась у витража с изображением русалок и в десятый раз развернула записку. Пальцы слегка дрожали. «Это почерк Себастьяна», - твердила она себе, вглядываясь в знакомые резкие росчерки. Но что-то в наклоне букв, в том, как небрежно были соединены линии, заставляло её сердце пропускать удар. - Глупости, - прошептала она в пустоту коридора. - Кто мог подделать его руку так искусно? И тот мальчик… на нем был слизеринский значок. Эви прикусила губу. Может, она просто слишком напугана после истории с Норткоттом? Может, Себастьян решил устроить ей сюрприз, чтобы хоть немного отвлечь от мрачных мыслей о Моргане и экзаменах? Эта мысль была спасительной соломинкой, за которую она ухватилась. Она представила, как сейчас завернет за угол, и он встретит её своей фирменной ухмылкой, притянет к себе и рассмеется над её подозрительностью. Шестое чувство, то самое, что не раз спасало её раньше, противно ныло под ложечкой, но Эвелин заставила себя идти дальше. Впереди показалась статуя ведьмы. Возле неё было пусто. Тишина в этом крыле замка казалась липкой. Эвелин непроизвольно сжала в кармане рукоять волшебной палочки. Холод дерева немного успокаивал. Вдалеке всё еще слышались отголоски школьной жизни - чей-то далекий окрик, хлопанье дверей. «Если что-то пойдет не так, я просто закричу», - подумала она, стараясь унять внутреннюю дрожь. - Глупость какая-то, - пробормотала она под нос, поравнявшись со статуей. - Никто не нападет на меня посреди белого дня. Преступник хитер, он не станет действовать так опрометчиво, как безумный Норткотт. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и её взгляд скользнул дальше по коридору. В нескольких метрах от неё дверь кладовки для метел была едва заметно приоткрыта. Из узкой щели веяло темнотой и тайной. Слух, обострившийся до предела, уловил какой-то шорох. Эвелин замерла. Любопытство, смешанное со страхом, толкнуло её вперед. Она сделала шаг, затем другой, стараясь ступать как можно тише. И тут до её ушей долетел звук. Знакомый голос. Сердце екнуло и на мгновение замерло. «Нет, мне показалось. Это просто воображение играет со мной злую шутку», - пронеслось в голове. Но чем ближе она подходила, тем отчетливее становились звуки. Шуршание коробок, сухой треск задетой мантией метлы, чье-то неровное, прерывистое дыхание… и характерные, влажные звуки поцелуев. Эвелин затаила дыхание, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно рушиться. Она надеялась, молилась про себя, что это просто какая-то парочка студентов, нашедшая укромное место. Внутри кладовки что-то глухо стукнуло - кажется, на пол упала метла. Раздался тихий, грудной смех, от звука которого у Эви подкосились ноги. Земля словно ушла в сторону, оставляя её в невесомости. - Черт, Вайолет… - выдохнул низкий, до боли знакомый голос между поцелуями. Голос, который еще вчера шептал ей слова любви в библиотеке. Эвелин словно окатило ледяной водой из Черного озера. Перед глазами на мгновение потемнело. «Этого не может быть. У меня галлюцинации. Это ритуал, это морок…» - лихорадочно соображала она, но ноги сами несли её к приоткрытой двери. Она осторожно, почти механически, заглянула в щель. В этот момент ей показалось, что кто-то запустил руку ей в грудь и одним резким, безжалостным движением вырвал сердце, лишая возможности дышать. В полумраке кладовки, среди старого инвентаря, она увидела то, что навсегда выжгло на её сетчатке картину предательства. Себастьян. Её Себастьян. Его руки, которые так нежно касались её лица, сейчас сжимали талию Вайолет Макдауэлл. Его губы, дарившие ей обещания будущего, были заняты другой. Мир Эвелин Старк рассыпался на тысячи острых осколков, и каждый из них вонзился в её душу. Она стояла в дверях, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри умирает всё то тепло, которое она так бережно хранила последнюю неделю. Мир вокруг Эвелин на мгновение подернулся серой дымкой, словно ее сознание, не выдержав удара, попыталось отделиться от тела. Она смотрела на сплетение двух фигур в полумраке кладовки, и ей казалось, что она видит чужой, дурной сон, не имеющий к ней никакого отношения. В какой-то момент из-за широкого плеча Себастьяна блеснули глаза Вайолет. В их темной глубине Эвелин отчетливо прочитала торжество - холодное, расчетливое удовлетворение. Макдауэлл словно почувствовала её присутствие в дверях, и это лишь подстегнуло её. С тихим, призывным вздохом она сильнее притянула парня к себе, обхватывая его шею тонкими пальцами, в то время как рука Себастьяна - та самая рука, что еще утром нежно сжимала пальцы Эви, - пошлым, пугающе знакомым движением скользнула вверх по бедру Вайолет, сминая ткань юбки. «Это бред... это просто бред», - шептали её губы, хотя звука не было слышно. - «Иллюзия. Морок. Себастьян никогда бы... он не мог». Эвелин чувствовала, что должна отвернуться. Прямо сейчас. Закрыть глаза, развернуться и бежать, пока это видение не выжгло ей душу окончательно. Ей казалось, что если она просто уйдет, этот кошмар растворится в весеннем воздухе Хогвартса, как неудачное заклинание. Ей наконец удалось заставить онемевшее тело подчиниться. Она сделала шаг назад, затем еще один, двигаясь на автопилоте, словно сломанная кукла. Ноги налились свинцовой тяжестью, а голову будто окунули под ледяную воду - все звуки разом стали приглушенными, далекими, а цвета поблекли, превращаясь в невнятные пятна. Эвелин погружалась на глубину, где нет кислорода, только давящая, оглушительная тишина. Она не помнила, как преодолела те несколько метров, что отделяли её от статуи ведьмы с книгой. Мир вращался, теряя опору. В какой-то момент колени просто подогнулись, отказываясь держать её. Эвелин судорожно ухватилась за холодный шершавый камень стены, пытаясь устоять, но пальцы соскользнули. Она медленно сползла вниз, прижимаясь спиной к стене, чувствуя, как каменный пол вытягивает из неё остатки тепла. Где-то там, за пределами её личного ада, продолжалась жизнь. Сквозь толщу воображаемой воды доносились чьи-то голоса, обрывки смеха, стук каблуков по плитке. Студенты шли на обед, обсуждали квиддич и планы на лето, но для Эвелин реальность рассыпалась в прах. Все смешалось в один неразличимый гул. Она не понимала, почему ей так трудно дышать - от нехватки воздуха или от слез, которые градом катились по щекам, застилая обзор соленой пеленой. Она даже не замечала, что плачет, пока не почувствовала вкус соли на губах - вкус конца всего, во что она так отчаянно верила. *** Себастьян лениво прислонился к холодному камню стены, скрестив руки на груди. Весенний сквозняк из открытого окна приятно холодил затылок, а в коридоре перед кабинетом Истории магии стоял привычный гул. Его собственное настроение было необычайно ровным, почти умиротворенным - если не считать легкого, зудящего нетерпения скорее увидеть Эвелин после занятий. Все его мысли теперь, как по компасу, неизменно указывали в сторону их общего будущего, строя планы, которые еще месяц назад казались несбыточной мечтой. Рядом Клэр, уютно пристроив голову на плече Оминиса, негромко рассмеялась, поймав взгляд Себастьяна. Оминис же выглядел до неприличия довольным, и эта его спокойная радость была лучшим украшением их трио. - Ты выглядишь слишком мечтательным, Сэллоу, - заметила Клэр с лукавым огоньком в глазах. - Неужели лекции Бинса начали вдохновлять тебя на поэзию? Себастьян нахально усмехнулся, поправив сумку на плече. - Говорят мне те, кто наконец-то официально объявил о своей помолвке сразу после каникул, - парировал он, с наслаждением наблюдая, как Оминис мгновенно заливается краской. Клэр широко улыбнулась, хотя её щеки тоже тронул нежный румянец. На её безымянном пальце, ловя блики солнца, сверкнуло изящное кольцо - тонкая золотая змейка, обвивающая палец, с крошечным драгоценным камнем в раскрытой пасти. - Это не твое дело, Себастьян, - проворчал Оминис, но при этом лишь крепче прижал Клэр к себе, осторожно поглаживая её ладонь. Его слепые глаза, казалось, сияли внутренним светом. Себастьян насмешливо покачал головой, отчего непослушная каштановая прядь упала ему на лоб. - Да брось, Оминис, не делай вид, будто это не было единственным логичным финалом. Я же говорил тебе, что она согласится, а ты всё переживал. Клэр забавляясь вскинула бровь, переводя взгляд с одного друга на другого. - Что значит - «говорил»?– она спросила чуть сощурив глаза и уголки ее губ приподнялись в веселой улыбке. Оминис сердито нахмурился в сторону Себастьяна, но ответил чуть смущенно, не выпуская руки невесты: - Этот невыносимый тип рылся на моем столе на Рождество и нашел кольцо. И с тех пор не затыкался. Клэр звонко рассмеялась, толкнув Оминиса плечом. - Так значит, это не было «случайным порывом души», Оминис Мракс? Ты всё спланировал заранее? - Мой порыв души начался еще на пятом курсе, Клэр, - тихо и на удивление серьезно отозвался Оминис, и его голос в этот момент прозвучал так мягко, что даже Себастьян перестал ухмыляться. - И я не собираюсь останавливаться, пока ты сама не решишь, что с тебя хватит. Себастьян уже открыл рот, чтобы вставить очередную едкую шуточку, как вдруг его внимание привлек шум в конце коридора. Саманта Дейл буквально летела к ним, задыхаясь и едва не сбивая с ног младшекурсников. Её мантия развевалась, а лицо было бледным. - Участвуешь в марафоне, Дейл? - привычно подколол её Себастьян, но, увидев её взгляд, осекся. Саманта, достигнув их, грязно выругалась, хватаясь за сердце. - Черт… я так и знала, что что-то не так! - выпалила она, глядя на Себастьяна с какой-то яростной тревогой. Лицо Сэллоу моментально изменилось. Расслабленность испарилась, сменившись стальной сосредоточенностью. - Где Эви? Что случилось? - его голос стал резким, как удар бича. Саманта не могла говорить - легкие буквально разрывало от бега. Она лишь отчаянно махнула рукой в сторону Южного крыла и бросилась обратно, призывая его следовать за собой. Себастьян бросил короткий, тревожный взгляд на Оминиса и Клэр; те, мгновенно посерьезнев, кивнули ему. Он сорвался с места. В его голове мгновенно включился режим боевой готовности - тот самый холодный расчет, который просыпался в нем только в моменты смертельной опасности. «Если с ней что-то случилось, я сожгу этот замок до основания», - билась в висках яростная мысль, перемешиваясь с леденящим страхом за неё. Когда они вбежали в нужный коридор, Саманта обессиленно привалилась к стене, не в силах сделать больше ни шагу. - Там… дальше… - прохрипела она, держась за грудь. - Кто-то прислал ей записку… от твоего имени… Себастьяну больше не нужны были объяснения. Он рванулся вперед, вылетел за угол и резко затормозил, едва не поскользнувшись на гладком камне. Эвелин. Она медленно сползала по стене, совершенно бледная, почти прозрачная в свете весеннего солнца. Её губы были беспомощно приоткрыты, по щекам нескончаемым потоком катились слезы, а взгляд… взгляд был пустым и мертвым, словно дементоры только что выпили из неё всю душу, не оставив ничего, кроме оболочки. - Эви! - его крик сорвался на шепот, когда он бросился к ней. Саманта, тяжело дыша, шла следом. В отличие от Себастьяна, чей мир сейчас сузился до одной единственной фигуры на полу, она сразу окинула взглядом коридор. Её взгляд зацепился за приоткрытую дверь кладовки. В голове у Дейл что-то щелкнуло. Пока Себастьян падал на колени перед Эвелин, Саманта, не сбавляя шага, направила палочку на дверь кладовки. - Коллопортус, - беззвучно выдохнула она. Дверь кладовки с глухим стуком захлопнулась, запирая тех, кто был внутри. Саманта встала перед ней, как часовой, давая Себастьяну время собрать осколки того, что еще десять минут назад было их общим счастьем. Мир вокруг Эвелин превратился в зыбкое, серое марево. Она больше не чувствовала холода каменного пола под собой, не слышала привычных звуков замка. Перед глазами плыл лишь чей-то размытый силуэт, а к лицу прикасались чьи-то ладони - бережно, отчаянно, так знакомо, что от этого физически хотелось закричать. «Что со мной? Это иллюзия? Просто дурной сон?» - бились в голове обрывки мыслей. Ей казалось, что она впала в кому, и мозг, защищаясь от невыносимой реальности, выталкивает её в пространство, где нет ни звуков, ни смысла. Реальность была слишком болезненной, чтобы в неё возвращаться. Себастьян звал её, но его голос доносился словно из-под толщи воды. Он нежно обхватил её лицо, пытаясь поймать её расфокусированный взгляд, большими пальцами смахивая слезы, которые продолжали беззвучно катиться по её мертвенно-бледным щекам. - Эви… пожалуйста… - он шептал её имя, и в его голосе сквозило такое отчаяние, какого она никогда раньше не слышала. - Ответь мне. Это я. Ты слышишь? Это Себастьян. Она не реагировала. Её зрачки были расширены, а взгляд направлен куда-то сквозь него, в ту самую точку пространства, где мгновение назад рухнула её жизнь. Себастьян вскинул голову, оборачиваясь на Саманту. Та всё еще тяжело дышала, упершись ладонями в колени, но в её глазах, обычно таких смешливых, теперь горел холодный, мстительный огонь. Она быстро выудила из кармана золотой галлеон и, чиркнув по нему кончиком палочки, тут же спрятала обратно. - Что, черт возьми, происходит, Дейл?! - прорычал Себастьян, почти до боли прижимая к себе безвольное, обмякшее тело Эвелин. Его трясло от ярости и непонимания. Ответом ему стал резкий, дробный стук в дверь кладовки. Кто-то изнутри неистово забарабанил кулаками по дереву, заставляя засов содрогаться под запирающим заклинанием Саманты. - Что за черт! - раздался приглушенный, полный паники голос Вайолет Макдауэлл. - Эй! Кто там?! Откройте немедленно! Себастьян замер, его глаза расширились. Но следом из-за запертой двери донесся второй голос, присоединившийся к крикам Вайолет. Голос, от которого у Себастьяна брови взлетели вверх, а по спине пробежал ледяной пот. Не каждый день человек слышит собственный голос, звучащий не из его горла, а из темной кладовки для метел. - Откройте дверь! - донеслось изнутри. - Что за шутки?! Себастьян медленно перевел взгляд с двери на Эвелин, которая в его руках вдруг мелко задрожала, а затем снова на Саманту. Пазл в его голове начал складываться, но картинка, которая получалась, была настолько чудовищной, что он на мгновение забыл, как дышать. Себастьян замер, чувствуя, как внутри него вскипает ледяная, расчетливая ярость, перемешанная с обжигающей тревогой. Он крепче прижал Эвелин к себе, ощущая, как её тело бьется в мелкой, едва заметной дрожи, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. - После Травологии какой-то первокурсник вручил ей записку якобы от тебя, - начала Саманта, наконец отдышавшись. Она говорила быстро, короткими фразами, бросая полные ненависти взгляды на запертую дверь кладовки. - Эви сказала, что почерк был похож на твой, но выглядел… странно. Как будто кто-то очень старался подражать тебе, но не совсем уловил суть. Нам это обеим не понравилось, но она всё равно решила прийти. Дейл поморщилась, когда из-за двери раздался визгливый, истеричный выкрик Макдауэлл, сопровождаемый тяжелым ударом плеча о дерево. - Я решила проверить, на всякий случай, - продолжала Саманта, горько усмехнувшись. - И,судя по всему не зря. Себастьян разрывался на части. Одна его половина - та, что годами оттачивала навыки, - требовала немедленно вскочить, распахнуть эту чертову дверь и посмотреть в глаза той твари, что посмела надеть его лицо. Он хотел увидеть Макдауэлл и того, кто корчился там в его шкуре, а затем придушить их обоих голыми руками, не тратя время на заклинания. Но другая его часть, та, что дышала и ожила благодаря девушке в его руках, молила лишь об одном: подхватить Эвелин, унести её как можно дальше от этого проклятого коридора и не отпускать, пока она снова не начнет узнавать его. Пазл в его голове сложился с оглушительным щелчком. Макдауэлл. Оборотное зелье или искусная магия иллюзии. Поддельная записка. И «удачно» пришедшая именно в этот момент Эвелин, которая должна была увидеть эту фальшивую измену собственными глазами. - И судя по голосу оттуда, я полагаю, Макдауэлл хорошенько потрудилась, чтобы провернуть этот спектакль, - вслух произнесла Саманта, подтверждая самые мрачные догадки Себастьяна. Её взгляд, на мгновение смягчившись, метнулся к подруге. Она опустилась на корточки рядом, почти касаясь коленями холодного пола, и мягко положила ладонь на плечо Эвелин. - Похоже на паническую атаку, - пробормотала она, внимательно вглядываясь в бледное, застывшее лицо Эви. - Сэллоу, она не здесь. Она заперта внутри того, что увидела. Саманта легонько сжала плечо подруги, стараясь пробиться сквозь пелену её шока. - Эви, дыши. Давай, слышишь? Вдох и выдох. Мы здесь. Себастьян здесь, настоящий Себастьян. Это был морок, Эви, всего лишь грязная игра. Себастьян уткнулся лбом в висок Эвелин, закрыв глаза. - Слышишь её, принцесса? - его голос сорвался, превратившись в надломленный шепот. - Я здесь. Я никуда не уходил. Пожалуйста, вернись ко мне. Эвелин чувствовала, как голоса пробиваются сквозь плотный слой ваты, забивший уши. Саманта? Ей показалось, что она слышит голос подруги. Но стоило ли возвращаться туда, в реальность, где сердце только что разлетелось вдребезги? Здесь, в серой пустоте собственного шока, было почти спокойно. Но Саманта была настойчива, её голос тянул Эвелин за собой, не давая окончательно утонуть. «Может быть, это всё сон? - лихорадочно думала она. - Кошмар, от которого меня пытаются разбудить? Если я открою глаза, всё это исчезнет?». Внезапно мягкие, бесконечно нежные губы коснулись её виска. Себастьян? Сердце болезненно сжалось. Нет, это не мог быть он. Он там, за дверью, с другой… Или всё-таки она действительно запуталась в паутине собственного сознания? Ей нужно было проснуться. Нужно было вырваться из этого вязкого, липкого ужаса, который сковал её конечности. Постепенно чувства начали возвращаться. Она ощутила покалывание в кончиках пальцев, почувствовала затылком безжалостный холод каменной стены. Голоса стали отчетливее, а плывущие перед глазами силуэты обрели резкость. Где-то в стороне всё еще раздавались приглушенные крики и яростный стук в дерево, но они казались теперь чем-то посторонним. - Эвелин… - Себастьян снова позвал её. Он почувствовал, как она вздрогнула в его руках, как её тело мелко затрепетало, словно она только что вынырнула на поверхность из ледяной бездны. - Эви, посмотри на меня. Я здесь, слышишь? Всё хорошо. Она медленно сморгнула слезы, которые всё еще застилали зрение. Взгляд, поначалу мутный и блуждающий, наконец сфокусировался на его лице. Увидев его так близко - его веснушки, шрам, его полные нескрываемой боли и тревоги глаза - Эвелин невольно подалась назад, инстинктивно пытаясь отстраниться. Тело почти не слушалось, мышцы были словно налиты свинцом, а в груди всё еще зияла кровоточащая рана. - Эви, посмотри на нас. Ты слышишь? - Саманта сидела на корточках рядом с Себастьяном, не сводя с подруги напряженного взгляда. В конце коридора послышались торопливые, тяжелые шаги. Саманта резко вскинула голову. К ним, запыхавшись и спотыкаясь на ходу, бежал Гектор Дженкинс. На его шее, опасно раскачиваясь, висел массивный фотоаппарат. Дейл облегченно выдохнула, на мгновение закрыв глаза. - Давай, кажется, она приходит в себя. Поговори с ней, Себастьян, нам нужно еще немного времени… - она бросила короткий взгляд на свои часы. - Если это Оборотное зелье, интересно, какую дозу он выпил и когда оно закончится… Саманта пробормотала это скорее самой себе, чем другу. Она быстро поднялась на ноги, отряхивая мантию, и решительно зашагала навстречу Гектору. Она перехватила его за несколько метров, заставляя остановиться, и принялась что-то лихорадочно шептать, жестикулируя в сторону запертой кладовки. Эвелин снова всхлипнула, её дыхание стало рваным. Она еще раз моргнула, пытаясь осознать: если Себастьян здесь, на коленях перед ней, то кто же там? - Эй, я здесь… - ласково прошептал Себастьян. Его голос дрожал от с трудом сдерживаемых чувств. Он прильнул к ней, зарываясь лицом в её волосы, и осторожно коснулся губами её мокрой, соленой от слез щеки. - Я здесь, с тобой. Пожалуйста, посмотри на меня. Губы Эвелин судорожно приоткрылись, жадно хватая прохладный воздух коридора. Сознание, еще мгновение назад тонувшее в вязком мареве, прояснялось с пугающей быстротой. Что происходит? Что, черт возьми, происходит?! Ей катастрофически нужно было зацепиться за реальность, потому что рассудок отказывался принимать очевидное: всего пару минут назад она видела его там, в душном полумраке кладовки... а теперь он был здесь. Кладовка. Взгляд Эвелин, затуманенный слезами, метнулся к двери. Она видела её сквозь соленую пелену: тяжелое дерево было плотно закрыто, и оттуда доносились приглушенные, яростные крики. Значит, то, что она застала, не было плодом воображения. Но Себастьян был здесь, на коленях перед ней, а значит, он не мог быть там. Но кто тогда... Разум буквально скрипел, хаотично складывая осколки воедино. - Себастьян?.. - наконец хрипло выдавила она дрожащими губами, обращаясь к тому, кто сжимал её плечи. Сам Себастьян едва не расплакался от того, что она медленно возвращалась к нему. Мощная волна облегчения накрыла его, но он тут же снова напрягся, вспомнив причину их нахождения здесь. Его рука, всё еще немного подрагивающая, медленно и ласково убрала прилипшую к щеке прядь волос Эвелин за ушко, и он нежно погладил большим пальцем её мокрую кожу. - Это я, я здесь, - прошептал он, вплотную уткнувшись лбом в её лоб. - Я рядом, Эви. - Что здесь происходит? - прошептала она, всё еще тяжело дыша и содрогаясь от редких вспышек озноба. - Я... Она хотела сказать, что видела, но голос оборвался, а язык так и не повернулся произнести это вслух. Глядя в его глаза - те самые, с мелкими золотистыми крапинками, которые она знала до мельчайшей детали - Эвелин медленно осознавала: перед ней действительно Себастьян. Настоящий. Тот, который бесконечно сильно любит её, и которого так же отчаянно любит она. Её маленькая ладонь легла на грубую ткань его мантии, и пальцы медленно сжались, желая почувствовать, что он живой, материальный, настоящий. Большая и горячая ладонь Себастьяна мгновенно накрыла её руку, оберегая это хрупкое прикосновение. - Я не присылал тебе записок, Эв. Я бы никогда в жизни так с тобой не поступил, поверь мне! Клянусь, я люблю тебя больше жизни, - судорожно шептал он, пытаясь выжечь из её памяти ту больную чушь, которую ей подсунули. Тело Эвелин всё еще плохо слушалось её, но его голос и знакомый запах - смесь пергамента и горьковатых трав - постепенно вытягивали её из бездны. Это было намеренно. Мысль обожгла её. Кто-то хотел, чтобы она увидела «Себастьяна». Макдауэлл. Пазл окончательно сложился, и Эвелин поняла всё то, что Себастьян с Самантой осознали несколько минут назад. Она наконец различила голос, кричащий из-за двери, и новая вспышка осознания пронзила её. Насколько же тьма должна была захватить сердце, чтобы устроить такой спектакль? Чтобы использовать её чувства как оружие? Выдохнув остатки ужаса, она наконец бросилась в его объятия - теплые, надежные, ставшие для неё единственным убежищем. Саманта тем временем закончила давать инструкции Гектору. Тот, нервно косясь на содрогающуюся дверь, послушно кивнул. Когтевранка снова шагнула к друзьям. - Эви! - она облегченно выдохнула, заметив, что подруга наконец в фокусе. - Хвала Мерлину, ты будешь в порядке. Саманта мягко похлопала подругу по плечу, и та, приподняв голову с плеча Себастьяна, тихо кивнула. Дейл сдула упрямую прядь волос с лица и посмотрела на Сэллоу. - Я собираюсь покончить с этой дрянью раз и навсегда. Чтобы она больше никогда не смела выкинуть ничего подобного. Но чтоб ты знал - я делаю это только ради Эв, - серьезно отрезала она. - Я придушу их обоих, - выдавил Себастьян сквозь зубы, но Саманта лишь усмехнулась, качнув головой. - Мило, но бессмысленно. У меня уже есть план. Эви, милая, ты можешь встать? Щеки Эвелин наконец тронул слабый румянец. Она всё еще мертвой хваткой держалась за мантию Себастьяна, но медленно кивнула. Он бережно помог ей подняться, по-прежнему прижимая к себе и удерживая от падения. - Что ты собираешься сделать? - тихо спросила она. - О, я собираюсь отучить эту суку от желания играть в кукольный театр, - глаза Саманты недобро сверкнули. Она прислушалась к воплям из-за двери. Теперь оттуда, помимо визга Вайолет, доносился уже не голос Себастьяна, а... Клоптон? Глаза Эви широко распахнулись, а взгляд Себастьяна помрачнел настолько, что, казалось, воздух вокруг него начал искриться от ярости. - Этот урод притворялся мной?! - воскликнул он, делая шаг к кладовке, но Саманта преградила ему путь рукой. - Погоди. Мне нужно, чтобы они пока не знали, кто стоит снаружи. Из-за двери продолжала верещать Вайолет: - Эй! Что за шутки?! Кто-нибудь, откройте! Из-за собственного крика и грохота они не слышали приглушенных голосов снаружи. Саманта махнула друзьям оставаться на местах, а сама подошла к Гектору. Тот приготовил фотоаппарат. Едва Саманта взмахнула палочкой, дверь кладовки распахнулась, и Клоптон с Макдауэлл, навалившиеся на неё изнутри, кубарем вывалились в коридор, грохнувшись друг на друга. Вспышка фотоаппарата ослепительно защелкала, выхватывая каждый миг их позора. - Какого черта?! - закричала Вайолет, разъяренно щурясь от внезапного света. Её взгляд упал на Дейл и Дженкинса, и лицо исказила привычная ярость. - Я уничтожу тебя, Дейл! Она взревела, пытаясь подняться, но под ней всё еще барахтался Клоптон. На парне была слизеринская мантия на пару размеров больше нужного, которая запуталась в ногах Вайолет, отчего та снова шлепнулась на пол под заливистый смех Саманты и непрекращающееся щелканье затвора. Макдауэлл наконец удалось выпутаться, изрыгая грязные ругательства, но вдруг она уловила движение сбоку. Лицо Вайолет вмиг потеряло всю краску. Гнев сменился ледяным ужасом, когда она увидела испепеляющий взгляд настоящего Себастьяна Сэллоу, который непоколебимой стеной стоял рядом, прижимая к себе Эвелин. Саманта злобно хмыкнула, и этот звук, сухой и колючий, заставил Вайолет вздрогнуть. - А теперь, когда ты наконец готова слушать, слушай сюда, Макдауэлл, - произнесла она вкрадчиво, делая шаг вперед. Вайолет замерла, её лицо, еще минуту назад искаженное яростью, теперь напоминало маску из белой глины. Она словно рыба открывала и закрывала рот, не находя слов. - Если еще хоть раз в твою тупую башку придет мысль сотворить нечто подобное, подвергнуть сомнению чьи-либо отношения или выкинуть любую другую подлость - я возьму эти снимки... - Саманта почти с нежностью погладила корпус фотоаппарата Дженкинса, словно это было самое ценное сокровище в мире. - И поверь, они разлетятся по Хогвартсу быстрее, чем слухи о новом любовном зелье. О твоем позоре будут знать в каждом углу: от совятни до кухни. Я распечатаю это в журнале, и твоя репутация не просто скатится в бездну среди учеников - это станет приговором для твоего будущего. Я лично позабочусь о том, чтобы каждый влиятельный волшебник знал, на что ты способна. Её тон был негромким, почти ласковым, но от него по спине пробежал ледяной холодок даже у Себастьяна. Он мельком взглянул на Саманту, впервые видя в этой общительной когтевранке ту самую острую, беспощадную сталь, которая обычно была скрыта за дружелюбной улыбкой. Макдауэлл сидела на полу, словно её ударили чем-то тяжелым. Весь её апломб, вся напускная гордость рассыпались, оставляя лишь жалкое зрелище. - А от тебя, Клоптон, я не ожидала такой низости, - взгляд Саманты переместился на парня, и на её лице отразилось искреннее отвращение. - Тебе даже портить ничего не нужно. Я и без того приложу все силы, чтобы каждый в этой школе понял, насколько ты жалок и отвратителен. Клоптон, чья мантия всё еще нелепо топорщилась, начал было заикаться, пытаясь свалить всё на Макдауэлл, но Саманта лишь коротко рыкнула: - Заткнись и вали вон! Тот, словно склизкий слизняк, стыдливо спотыкаясь, пополз прочь, а затем вскочил и припустил по коридору, так и не осмелившись поднять взгляд на Эвелин. Саманта торжествующе скрестила руки на груди, вскинув подбородок и явно наслаждаясь видом поверженного врага. Вайолет лишь злобно сжала зубы, буквально рыча от собственного бессилия и осознания того, что её переиграли на её же поле. - Пойдемте отсюда, - бросила Саманта, кивнув Гектору. Тот, всё еще опасливо оглядываясь на притихшую слизеринку, поспешил ускориться. Себастьян по-прежнему крепко прижимал Эвелин к себе, чувствуя, как она постепенно расслабляется в его руках. Они шагали прочь от злосчастной кладовки, оставляя позади этот гнилой спектакль. - Знаешь, Дейл, ты уверена, что не должна была оказаться на Слизерине с таким-то талантом угрожать людям? - спросил Себастьян почти с восхищением. Эвелин издала короткий хриплый смешок. Её всё еще немного потряхивало, но в глазах уже начал загораться прежний живой огонек. - Чтобы учиться вместе с такими, как Макдауэлл? - Саманта высокомерно хмыкнула, поправляя сумку на плече. - Вот уж нет. Я предпочитаю пользоваться своим умом по назначению, а не тратить его на дешевые фокусы с оборотным зельем. Они вышли на светлую лестницу, и весеннее солнце снова показалось Эвелин теплым и настоящим. Саманта облегченно выдохнула, чувствуя вкус сокрушительной победы. Несмотря на то, что всё это представление затевалось исключительно ради спасения чести и спокойствия друзей, азарт настоящего журналиста всё еще будоражил её кровь. Гектор Дженкинс, напоследок бросив полный благоговения взгляд на Саманту, отделился от их компании, поспешив на свои уроки. Он на ходу пообещал передать ей все проявленные пленки и отпечатки до захода солнца. - Как Дженкинс узнал, что ему нужно именно сюда? - спросил Себастьян, всё еще пребывая в состоянии легкого оглушения от того, как быстро развернулись события. Внутри него по-прежнему клокотал яростный огонь; ему хотелось вернуться в ту кладовку и просто стереть Макдауэлл в порошок. Но сильнее гнева его сжирало чувство вины. Весь этот фарс стал возможен только из-за его прошлого, из-за его неосторожности и тех грязных связей, от которых он так долго пытался отмыться. Внезапно в его памяти всплыл золотой галлеон, который Саманта доставала из кармана, и в мозгу что-то щелкнуло. Яркой вспышкой вернулись воспоминания пятого курса - именно такими монетами они пользовались когда-то с Клэр, чтобы координировать свои действия и вытащить её и Оминиса из логова Руквуда. - Протеевы чары? - воскликнул он, озаренный догадкой. Саманта бросила на него взгляд, в котором язвительность мешалась с неохотным уважением. - Приятно знать, что Сэллоу не совсем бестолковый, - отозвалась она, поправляя сумку. - Да, это они. Я сделала пару таких монет для себя и Дженкинса. Никогда не знаешь, в какой момент мне может срочно понадобиться фотограф для очередной сенсации. А учитывая, что Гектор неплохо зарабатывает у меня на побегушках, он только рад быть на связи в любое время. - Ты очень профессионально подходишь к делу, Сэм, - тихо заметила Эвелин. Её голос всё еще немного дрожал, но в нем уже слышалась прежняя теплота. Саманта наконец-то по-настоящему расслабилась, разглядывая подругу. Видя, что Эви окончательно пришла в себя и теперь надежно защищена руками Себастьяна, когтевранка довольно кивнула. - Рада была помочь, - Саманта закинула ремень сумки на плечо, - но новая статья с фасонами платьев к выпускному балу сама себя не допишет. Дедлайн поджимает, так что мне пора бежать. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда Себастьян окликнул её. Его голос звучал необычайно серьезно. - Дейл, постой. Спасибо. Я... я в неоплатном долгу перед тобой. Саманта замерла, бросила через плечо насмешливый взгляд и высокомерно вздернула подбородок. - Просто сделай одолжение, Сэллоу: больше никогда не связывайся с такими, как Макдауэлл. И если ты когда-нибудь посмеешь обидеть Эви - словом или делом - знай: моя кара настигнет тебя быстрее, чем ты успеешь выговорить «Авада». И это будет похлеще того, что сегодня испытала та неудачница. Когда она скрылась за поворотом, Себастьян невольно поежился, еще крепче прижимая к себе Эвелин. - Знаешь, теперь у меня от Дейл мурашки по коже, - признался он. Эвелин тихо рассмеялась. Её мягкий, мелодичный смех заставил сердце Себастьяна сжаться от нежности. Это был лучший звук, который он слышал за весь этот бесконечный день. Позже, наплевав на оставшиеся уроки и возможные взыскания от профессора Уизли, они нашли убежище в одном из тихих, заброшенных уголков замка. На своем излюбленном старом диване, скрытом за тяжелыми гобеленами, они наконец-то остались одни. Эвелин свернулась клубочком у него под боком, чувствуя себя в полной безопасности. Себастьян обнимал её, положив подбородок ей на макушку и вдыхая аромат её волос. Теперь, когда адреналин утих, осталось только бесконечное тепло и понимание того, что самое страшное позади. Себастьян тихо напевал какую-то старинную мелодию, едва слышно вибрируя грудью, к которой прижималась Эвелин. Его пальцы мерно и нежно скользили по её волосам, распутывая невидимые узлы её недавнего страха. Тишина этого заброшенного уголка Хогвартса окутывала их, как защитный кокон. - Эви, - негромко произнес он, и его голос в этой тишине прозвучал особенно глубоко. - Ты ведь знаешь, что это был не я. Я бы никогда в жизни так не поступил с тобой. Не после всего, через что мы прошли... не после всего, что у нас есть сейчас. Я ни за что не променяю то, что мы создали, на какую-то глупую, пустую интрижку. Поверь мне, я никогда не был так счастлив, как с тобой. Эвелин на мгновение зажмурилась, впитывая его слова. - Я знаю, Себ, - едва слышно отозвалась она. Где-то внутри она действительно это знала. Просто тот момент, тот визуальный удар был настолько сокрушительным, что реальность на время просто выскользнула у неё из-под ног, выбив весь воздух из легких. Её всё еще передергивало от липкого отвращения при воспоминании о переплетенных телах в кладовке, но теперь этот образ казался чем-то чужеродным и искаженным. Она посильнее уткнулась носом в его шею, вдыхая запах его уже таких знакомых духов. - Как ей вообще не было мерзко? - прошептала Эви. - Целоваться с Клоптоном, даже если он выглядел как ты... Неужели Макдауэлл настолько всё равно, кто на самом деле перед ней, лишь бы добиться цели? Себастьян нахмурился, оставляя мимолетный поцелуй на её виске. Он на мгновение задумался, глядя в пустоту перед собой. - Думаю, она просто одержима, - мрачно ответил он. - Своей идеей, своей местью... Видимо, ей было плевать на всё остальное, лишь бы добиться своего. Лишь бы разрушить то, что есть у нас. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри снова вскипает сжигающее чувство вины. Себастьян мягко отстранился и осторожно приподнял лицо Эвелин за подбородок, заставляя её посмотреть ему прямо в глаза. - Эв... прости меня, - его голос дрогнул. - Мне так жаль, что из-за моих глупых, никчемных поступков в прошлом сегодня пострадала ты. Это всё моя вина. Эвелин нежно улыбнулась, и эта улыбка была теплее весеннего солнца. Она протянула руку, ласково погладив его веснушчатую щеку, чувствуя кончиками пальцев тепло его кожи. - Перестань, Себ. Перестань извиняться за то, что осталось в прошлом, - тихо, но уверенно произнесла она. - Ты не виноват в том, что Макдауэлл оказалась настолько чокнутой. Она на секунду нахмурилась, вспоминая торжествующее лицо Вайолет, но затем на её губах снова вспыхнула та самая улыбка, от которой Себастьян готов был растаять на месте. - Зато теперь, благодаря Саманте, эта чокнутая больше никому не навредит. По крайней мере, до конца нашего обучения в этой школе она будет тише воды, ниже травы. Себастьян почувствовал, как огромный камень свалился с его души. С бесконечной благодарностью он начал покрывать её лицо короткими, нежными поцелуями - щеки, нос, подбородок, - снова вызывая её тихий, серебристый смех. От этого звука в его груди словно расцветал дикий, прекрасный сад. Эвелин со смехом остановила его, шутливо упираясь ладонями в его плечи, а затем серьезно посмотрела на него и протянула свой мизинчик. - Давай поклянемся, Себастьян Сэллоу. Клянемся доверять друг другу, что бы ни случилось. Вопреки всему, что мы можем увидеть или услышать. Себастьян без тени сомнения переплел свой мизинец с её. - Клянусь, - он подался вперед, почти касаясь её губ. - Я люблю тебя, Эви. Больше всего на свете. - А я люблю тебя, - ответила она, и в этом признании не осталось ни капли сомнения. ****** После того случая в коридоре прошло несколько дней, и буря, терзавшая души Эвелин и Себастьяна, постепенно улеглась. Их отношения, закаленные этим испытанием, будто только укрепились: в каждом взгляде и случайном касании теперь читалось еще больше нежности и того самого безоговорочного доверия, о котором они клялись на мизинчиках. Макдауэлл и Клоптон предсказуемо превратились в тени, избегая их с таким усердием, будто Эви и Себастьян были заражены драконьей оспой. Это не могло не радовать. К тому же Эндрю на днях сообщил Эвелин, что Клоптона с позором выставили из команды по квиддичу. Фоули не вдавался в подробности, лишь вскользь упомянул, что Саманта предоставила некие сведения, говорящие о том, что такой студент недостоин даже строчки в своем выпускном листе о членстве в сборной. Впрочем, Хогвартс уже вовсю гудел другой темой - экзамены Ж.А.Б.А. неумолимо приближались. Страх перед будущим перевешивал любые сплетни, и у каждого хватало своих забот, чтобы не копаться в причинах чужого позора. Эвелин шла по коридору после сдвоенного урока с пуффендуйцами. Компанию ей составляла Поппи Свитинг и Наттсай Онай, которую они встретили уже у поворота к Большой лестнице. - Я просто не представляю, как успеть всё повторить, - вздохнула Натти, поправляя ремень сумки. - Предсказания даются мне тяжелее всего. И, если честно, я бы с радостью вообще их не сдавала, но мама... Она так многого ждет. Ты же знаешь профессора Онай: для нее это не просто предмет, это семейное наследие. Эви сочувственно кивнула. - Натти, тебе стоит просто честно поговорить с ней. Твоя мама - умная женщина, она поймет, что у тебя свой собственный путь. В конце концов, прорицания - это дар, а не то, что можно вызубрить из-за чувства долга. Онай лишь неопределенно пожала плечами. - Возможно, ты права. Я подумаю об этом, когда перестану видеть в чаинках только свой неминуемый провал на экзамене. - А у нас на Уходе за магическими существами сегодня вылупились нюхлеры! - воодушевленно перебила Поппи, и ее глаза радостно заблестели. - Представляете, пять маленьких пушистых комочков. Они уже пытались стащить пуговицы с мантии профессора Ховина. Натти хитро улыбнулась, толкнув Поппи плечом. - Нюхлеры - это замечательно, но как обстоят дела с Гарретом? Поппи мгновенно залилась краской. - О... все хорошо. Даже удивительно. Я и подумать не могла, что нам будет так здорово вместе. Жаль только, что сейчас так много учебы, поэтому мы редко видимся.– она разочарованно вздохнула, нервно поправляя волосы, заправив их за уши. – Хотя на прошлой неделе он водил меня на свидание, и кто бы мог подумать, он привел меня на одну поляну в запретном лесу и мы издалека наблюдали за единорогами! – она восторженно поделилась с подругами, пока румянец не сходил с ее щек. – я и поумать не могла что он может подмечать такие вещи и быть таким романтичным. За этой легкой болтовней они свернули за угол, ведущий к Большой лестнице, как вдруг до их ушей донеслись резкие, ругающиеся голоса. Толпа студентов впереди замедлилась, образуя живое кольцо вокруг спорящих. Эвелин замерла. Один из голосов - женский, высокий и надломленный - показался ей пугающе знакомым. Когда они протиснулись чуть вперед, перед ними предстала жуткая картина. Посреди коридора стояла фигура, чей вид вызывал какое-то несоответствие реальности, отчего становилось жутко. На первый взгляд казалось, что в школьную мантию Гриффиндора обрядили дряхлую старуху. Из-под капюшона выбивались абсолютно белые, сухие седые пряди, а лицо, покрытое сеткой глубоких морщин, казалось пергаментным. Старушка яростно спорила с высоким, красивым парнем-гриффиндорцем. - Ты что, притворяешься?! - кричала она, и ее голос, по прежнему девчачий, срывался на визг. - Какого черта, Лоуренс?! Парень хмурился, всячески стараясь отстраниться от нее. Было видно, что ему невыносимо стыдно стоять рядом, и он мечтает лишь об одном - чтобы его не связывали с этой пугающей женщиной. - Что происходит? Что с ней? - шепотом спросила Поппи, испуганно прижимая руки к груди. Эвелин не могла отвести взгляда. Шок парализовал ее. Видеть дряхлое тело в форме студентки было за гранью нормального. - Я не понимаю, что ты несешь! - рыкнул парень, стряхивая ее руку со своего запястья. - Перестань орать и устраивать сцены. - Зеркальце! - девушка-старуха разочарованно вскрикнула. - То самое зеркальце, которое ты подарил мне перед каникулами! Лежало в подарочной коробочке! Это было еще до того... - она запнулась, смахивая слезы со сморщенных щек, - до того, как ты решил порвать со мной. А теперь ты забираешь подарки? Тебе мало этого, и теперь ты крадешь и воспоминания?! - Я ничего тебе не дарил! - раздраженно выплюнул гриффиндорец. - У тебя, похоже, началось помутнение рассудка. Отвали от меня. - Перестань делать из меня идиотку! Верни мне зеркальце! Он наконец окончательно сбросил ее руку. - Ты и сама прекрасно справляешься с ролью идиотки. Оставь меня в покое. Он развернулся и быстро зашагал прочь. Девушка злобно выругалась ему вслед, а затем, заметив десятки любопытных глаз, сорвалась на крик: - Какого фига вы пялитесь?! Проваливайте! Она натянула капюшон на седую голову и бросилась прочь. Эвелин стояла в оцепенении. Голос... этот надменный, резкий тон она уже слышала. В начале года, в туалете, когда эта девушка спорила с Софронией. - Натти... кто это был? - нервно спросила Эви. Натсай мрачно смотрела вслед убежавшей. - Ее зовут Арабелла Уитморс. С ней творится что-то жуткое с самого возвращения. Многие в нашей гостиной пытались подойти к ней, помочь, узнать, что случилось, но она на всех огрызается. Видишь? Даже сейчас никто не решился ее успокаивать. Поппи вздохнула, полная ужаса, но в голове Эвелин в этот момент со страшным звуком сложился пазл. Арабелла. Следующая жертва. Она смутно припомнила, что слышала это имя совсем недавно - возможно, в каких-то записях или обрывках разговоров, но сейчас это было неважно. - Простите, девочки, мне нужно идти! - бросила она подругам и сорвалась на бег. Ей нужно было найти Себастьяна. Прямо сейчас. Пока время, которое так жестоко обошлось с Арабеллой Уитморс, не истекло для них всех. Эвелин неслась по гулким переходам, едва не сшибая с ног зазевавшихся младшекурсников. Дыхание сбивалось, а сердце колотилось в самые ребра, но она не сбавляла темп, пока не вылетела из тяжелых дверей замка навстречу ослепительному весеннему свету. Путь к полю для квиддича лежал через пологий склон, поросший свежей, сочно-зеленой травой. Солнце жарило уже почти по-летнему, выманивая студентов из душных кабинетов. Тут и там на лужайках виднелись группки учеников: кто-то отчаянно зубрил конспекты, подставив лицо лучам, кто-то просто лежал, наслаждаясь переменой сезона. Но Эви не замечала этой безмятежности. Она бежала, чувствуя, как горячий воздух обжигает легкие, молясь лишь о том, чтобы Себастьян еще не ушел в замок. Она домчалась до раздевалок как раз в тот момент, когда команда Слизерина начала вываливаться наружу. Парни, перешучиваясь и встряхивая мокрыми после душа волосами, с любопытством косились на запыхавшуюся Эвелин. Она замерла чуть в стороне, жадно всматриваясь в толпу, пока наконец не заприметила знакомую взлохмаченную каштановую макушку. - Себастьян! - она энергично замахала рукой. Сэллоу мгновенно подобрался. Заметив её здесь, в неурочный час, он в одно мгновение растерял всю свою послетренировочную расслабленность. Его лицо застыло, а в глазах вспыхнула тревога: Эвелин редко прибегала к нему на поле, если не случалось чего-то из ряда вон выходящего. Он преодолел расстояние между ними за несколько широких шагов, на ходу забрасывая сумку на плечо. - Эви? Что случилось? - он схватил её за плечи, лихорадочно осматривая, словно искал раны. - Тебе кто-то угрожал? Ты ранена? Видя его нешуточный испуг, Эвелин мягко рассмеялась, накрывая его ладони своими. Этот жест, такой простой и доверительный, подействовал на него лучше любого успокоительного заклинания. - Со мной всё хорошо, Себ. Тише... всё в порядке. Себастьян шумно выдохнул, убеждаясь, что она действительно цела, и наконец позволил себе заключить её в короткое, но почти сокрушительное объятие. - Тогда какого черта ты несешься через весь двор с таким видом, будто за тобой гонится стадо сносорогов? - он отстранился, в его голосе прорезалась привычная кокетливая нотка. - Неужели так сильно соскучилась, что не могла дождаться обеда? - Нет, - шутливо ответила Эви, но, увидев, как он картинно приподнял бровь, рассмеялась: - Ладно, да, соскучилась. Но я здесь не за этим. Они медленно направились в сторону замка, и Эвелин, то и дело понижая голос, принялась сумбурно пересказывать сцену в коридоре. - Зеркальце, Себастьян! - воскликнула она, когда они отошли подальше от чужих ушей. - Она кричала о зеркальце! Кто-то подложил его ей, она им воспользовалась, а потом оно просто исчезло. Это наверняка был проклятый артефакт. Он буквально вытянул из неё всё: молодость, красоту... Она выглядит как дряхлая старуха, Себ. Это было жутко. Себастьян нахмурился, его лицо стало жестким. Он медленно повторил, словно пробуя информацию на вкус: - Значит, некая Арабелла Уитморс обвиняла своего бывшего парня в том, что он подарил ей это зеркало, а потом украл его обратно? - Именно! - Эвелин энергично кивнула. - Парень, конечно, всё отрицал, клялся, что ничего ей не давал. - И ты думаешь, он не врал? - Себастьян скептически прищурился. - Люди часто лгут, когда дело пахнет черной магией. - То, как она выглядит... это не просто болезнь, это магия, - убежденно ответила Эви. - И всё слишком четко складывается в общую картину. Вряд ли этот Лоуренс стал бы так заморачиваться ради какого-то зеркальца, если бы оно было обычным. Себастьян задумчиво потер подбородок. - Согласен. Но что, если этот парень и есть наш таинственный преступник? Идеальное прикрытие - подарить проклятую вещь под видом знака внимания. Эвелин пожала плечами, но её глаза лихорадочно блестели. - Возможно. Но главное другое: Арабелла Уитморс в начале года спорила с Софронией Франклин. Мы были правы, Себ! Жертвы связаны. Они все - часть одной цепи. И если преступник перешел к таким радикальным мерам сейчас, когда учебный год на исходе... - Значит, он спешит, - закончил за неё Себастьян, и его челюсти плотно сжались. - Он заканчивает свой ритуал или коллекцию. А это значит, что скоро должен пострадать кто-то еще. Он проводил её до нужного кабинета, на мгновение задержав её руку в своей. Тревога затаилась в его взгляде, мешаясь с решимостью. - Будь осторожна, Эви. Мы обсудим это подробнее позже. И я думаю стоит поделиться информацией с Самантой и Клэр с Оминисом. Эви согласно кивнула, Она быстро поцеловала Себастьяна в щеку и скрылась в кабинете Заклинаний, а Себастьян встряхнул головой и направился к классу Защиты от темных искусств ,погруженный в невеселые размышления. ***** Спустя пару дней по Хогвартсу проползли зловещие слухи: Арабеллу Уитморс наконец забрали родители. Говорили, что её спешно переправили в больницу Святого Мунго, поскольку случай выходил за рамки компетенции школьных целителей. Последнюю неделю девушка не показывалась на занятиях, забаррикадировавшись в своей спальне. Она до безумия страшилась собственного отражения и в отчаянных, почти маниакальных попытках пыталась вернуть былую красоту, но никакие маски и заклинания не помогали. В конце концов, её затянувшееся отсутствие и доносившиеся из-за двери рыдания заставили преподавателей вмешаться. Увидев то, во что превратилась цветущая шестикурсница, профессора пришли в ужас. После принудительного обследования в больничном крыле вердикт был однозначен - магия была слишком древней и разрушительной, чтобы справиться с ней в стенах школы. - Это просто кошмарно, - пробормотала Эвелин, захлопывая дверь их с Самантой спальни. Она только что вернулась из библиотеки. Себастьян сразу после их совместных поисков отправился на очередную тренировку, а Эви наконец-то застала подругу на месте. Последние дни их расписания было катастрафически забито,а вне уроков Саманта была абсолютно неуловима: подготовка нового номера журнала вышла на финишную прямую, и Дейли напоминала вихрь, вооруженный пером и пергаментом. - Ты о чем именно? - Саманта даже не подняла головы от разложенных на кровати листов. Она лихорадочно вносила финальные правки в содержание номера, то и дело делая пометки на полях. - Об Арабелле, - напомнила Эвелин, бросая сумку на стул. - Её увезли сегодня утром. Говорят, она даже не позволила матери обнять себя - так сильно кричала. Саманта слушала вполуха, продолжая что-то увлеченно вычеркивать, и лишь рассеянно кивнула в ответ. Эвелин вздохнула и уселась за свой стол. Она достала блокнот, ставший её верным спутником в этом мрачном расследовании, и аккуратно разложила его перед собой. Список пострадавших пополнился новым именем. Арабелла Уитморс. Напротив неё Эви каллиграфическим почерком вывела: «Подозрительное зеркальце. Утрата молодости и красоты. Жуткое преждевременное старение». - Что за жуткий ритуал... - пробормотала она себе под нос, чувствуя, как от собственных мыслей по коже пробегает мороз. Она снова и снова перечитывала имена: Софрония, Арабелла... Пытаясь нащупать ту самую тонкую нить, которая связывала этих девушек. Что-то ускользало от неё, какая-то общая деталь, скрытая за пеленой обыденности. - Слушай, Эви, - внезапно подала голос Саманта, отрываясь от черновиков. - Нужен твой совет как эксперта по стилю. Как думаешь, какой фасон парадной мантии будет смотреться органичнее на развороте? Вот этот, с завышенной талией и серебряным шитьем, или более классический, с открытыми плечами? Дейли выразительно постучала пером по наброску. - В начале номера мне нужно поставить что-то по-настоящему эффектное, чтобы у читательниц дух захватило, а я никак не могу решить. На кону репутация главного модного эксперта Хогвартса! Эвелин на мгновение отвлеклась от своего блокнота, вглядываясь в рисунки подруги. Несмотря на тревогу, она заставила себя сосредоточиться на вопросе. - Думаю, вариант с серебряным шитьем будет выглядеть куда статуснее, Сэм. Он подчеркивает торжественность момента - всё-таки это наш последний бал. А классику оставь для раздела с практическими советами. Саманта довольно кивнула и быстро застрочила в своих записях. - Золотые слова, дорогая! Так и запишем: «Величественное сияние для прощального вечера». Она снова погрузилась в работу, а Эви, проводив её взглядом, вновь вернулась к своим размышлениям. Её пальцы медленно скользили по именам в блокноте. Кто был следующим? И сколько еще «подарков» приготовил преступник, прежде чем решит, что его коллекция завершена? Эвелин какое-то время задумчиво смотрела в окно, прикусывая кончик пера и наблюдая за тем, как солнечные блики играют на каменных выступах башни. В голове роились обрывки фраз, пока одна из них не всплыла отчетливым воспоминанием. Она резко обернулась к Саманте. - Слушай, Сэм, а ведь это ты мне рассказывала про Арабеллу еще перед каникулами! - воскликнула она, подаваясь вперед. Саманта с трудом оторвалась от кипы бумаг, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на подруге. Она медленно кивнула, выныривая из мира модных заголовков, и на ее лице отразилось узнавание. - Да, ты права, - она нахмурилась, припоминая сплетни прошлых месяцев. - Было такое. Тогда Лоуренс Девис и она рыдала в туалете три часа. Скандал был знатный. Эвелин возбужденно перебила ее: - Я еще не говорила тебе, но в начале года я слышала, как именно Арабелла ругалась с Софронией в туалете. Тон был точь-в-точь такой же, как на днях в коридоре. Глаза Саманты округлились, и по ее лицу пробежала тень озарения. Она отложила перо, полностью переключая внимание на Эви. - Погоди... Теперь и я припоминаю. В прошлом году Арабелла действительно постоянно крутилась в компании Софронии. И была с ними третья - Ханна Ноттли! - Саманта щелкнула пальцами. - Точно! Они были не разлей вода, пока не поссорились из-за этого самого Лоуренса. Кажется, Ханна тоже была в него влюблена. Эвелин уже лихорадочно строчила в своем блокноте, фиксируя каждое слово. Связь стала очевидной - они не просто были знакомы, они были подругами. Но стоило ей дописать имя, как Саманта добавила тише: - Вот только Ханна погибла в прошлом году. Эви замерла, кончик пера поставил жирную кляксу на пергаменте. - Ты не помнишь, что случилось? - уточнила она, глядя на подругу во все глаза. - О чем говорили? Саманта лишь пожала плечами, в ее взгляде промелькнуло мимолетное сочувствие. - Вроде бы какой-то несчастный случай. Но это произошло на каникулах, дома, так что в школе особо не распространялись. Приехала официальная сова из Министерства, и на этом всё затихло, а Алана никто и не пытался расспрашивать, слишком большое горе в семье. После этого Саманта вновь вернулась к своим правкам, считая тему исчерпанной, а Эви еще раз медленно вывела три имени в ряд: Софрония, Арабелла, Ханна. - Не может же Ханна быть призраком и мстить подругам за свою смерть? - спросила Эвелин, скорее у пустоты, чем у Саманты, чем вызвала у той невольный смешок. - Вряд ли, Эви. Призраки - существа бестелесные. Максимум, на что они способны, - это проходить сквозь стены и пугать впечатлительных первокурсников ощущением могильного холода. Проклятые артефакты им явно не по зубам. Эвелин со вздохом согласилась, возвращаясь к записям. Всё снова и снова вело к Алану. Что, если он - следующая цель? Или он знает, кто еще входил в круг общения его сестры? Ей нужно было поговорить с ним еще раз. Если она расскажет ему, что события связаны, возможно, он перестанет замыкаться и поделится правдой. Она выстроила в тетради цепочку имен и в самом конце, после знака вопроса, добавила: «Алан Ноттли - следующая жертва?» Эви снова посмотрела в окно. Солнце всё еще стояло высоко, день был в самом разгаре. Вокруг замка полно студентов, а значит, это самый безопасный момент, чтобы найти Алана. Она помнила, что он часто проводит время у загонов с магическими существами, подальше от шумных коридоров. Взгляд скользнул к настенным часам - до встречи с Себастьяном оставалось еще пара часов. Она вполне успеет вернуться. Эвелин вскочила из-за стола, подхватывая мантию. - Мне нужно отойти! Сбегаю до загонов и обратно! - крикнула она Саманте. Дейли коротко кивнула, не отрываясь от статьи, и Эви не была уверена, что подруга вообще ее услышала. Сбежав по лестнице, Эвелин вылетела из гостиной, её сердце колотилось в предвкушении важного разговора, который мог наконец пролить свет на эту мрачную историю. Эвелин быстрым шагом шла прочь от замка, направляясь к загонам для магических существ. В голове, словно в бешеном вихре, крутились догадки, и липкое ощущение того, что разгадка находится на расстоянии вытянутой руки, не давало ей замедлиться. К ее облегчению, у ограды загона действительно стоял понурый Алан Ноттли. Он замер спиной к ней, глубоко засунув руки в карманы мантии и низко опустив голову. При ярком дневном свете он выглядел еще хуже, чем в их прошлую встречу: лицо осунулось, под глазами залегли болезненные синяки, а сам он как будто стал еще тоньше, почти прозрачнее. Эвелин почувствовала укол страха: что, если с ним уже что-то происходит? Что, если преступник просто выжидает, когда незримый ритуал окончательно завершит свой цикл? Она ускорилась, и звук ее шагов по гравию заставил Алана вздрогнуть. Он резко обернулся, и в его глазах на мгновение промелькнула паника. Эвелин вежливо поздоровалась, и он кивнул в ответ - сдержанно, но с явной усталостью в каждом движении. Эви заглянула в загон, на который он смотрел. Там, в свежем сене, резвились новорожденные нюхлеры. Крошечные пушистые комочки азартно делили между собой золотистые побрякушки; каждый пытался загрести в свою бездонную сумку как можно больше, а парочка самых бойких устроила настоящее перетягивание монеты. - Они довольно забавные, - негромко прокомментировала Эвелин и невольно рассмеялась, когда один из малышей наконец выдернул добычу, а второй смешно покатился кубарем от силы тяги. Пока победитель праздновал успех, третий нюхлер подскочил сбоку, выхватил монету и мгновенно спрятал ее в свой мешочек на пузике. Алан улыбнулся одними уголками губ, не сводя взгляда с загона. - Мне нравится наблюдать за ними, - ответил он тихим, глухим голосом. - Это... успокаивает. Помогает отвлечься от всего. Эвелин внимательно наблюдала за ним, мысленно подбирая слова. Ей нужно было выведать правду, не погружая его в панику, не заставляя этого и без того измученного парня окончательно замкнуться в себе. - Алан... ты слышал, что случилось с Арабеллой Уитморс? - осторожно спросила она. Ноттли помрачнел. Он кивнул, по-прежнему избегая смотреть ей в глаза. - Ты ведь помнишь, что она дружила с твоей сестрой? - продолжила Эви, делая шаг ближе. Алан вздрогнул, и на этот раз его взгляд, полный глубокой печали, встретился с ее взглядом. - Какое это теперь имеет значение? - горько спросил он. - Огромное, - мягко, но твердо произнесла Эвелин. - Сначала Софрония Франклин, теперь Арабелла. Они обе пострадали, и они обе связаны с Ханной. Алан, пожалуйста, расскажи мне, что на самом деле случилось с твоей сестрой. Тебе тоже может угрожать опасность. В его глазах на миг мелькнуло удивление, смешанное с чем-то странным, но он тут же снова отвернулся к загону, тяжело вздохнув. - Это был несчастный случай, Эвелин. На пасхальных каникулах. Ханна была сама не своя последние месяцы... грустная, часто жаловалась на плохое самочувствие, словно из нее выкачали все силы. В тот день она просто пошла прогуляться одна. А потом... ее нашли уже мертвой под обрывом. Кто-то в Министерстве шептался, что она сама прыгнула, но родители уверены, что она просто оступилась. В любом случае, - он горько усмехнулся, - ей не угрожало ничего извне. Только она сама. Эвелин хмуро кивнула, переваривая информацию. Картина вырисовывалась пугающая: Ханна тоже угасала, как и нынешние жертвы. Они помолчали какое-то время. - Может быть, ты знаешь, с кем еще они дружили? - снова спросила она. - У Софронии и Арабеллы была еще какая-то общая подруга? Алан пожал плечами, на мгновение задумавшись. Он достал руку из кармана, чтобы рассеянно почесать нос, и в этот момент на его пальце что-то ярко блеснуло в лучах весеннего солнца. Эвелин замерла. Ее глаза округлились, а сердце, казалось, пропустило удар. На его пальце красовалось то самое массивное кольцо со специфическим переплетением темного металла, на которое она столько раз смотрела в учебнике по истории магии. Кольцо с портретом Морганы. Древний, зловещий артефакт. Алан заметил ее застывший взгляд, и его лицо вмиг преобразилось. Вся печаль и усталость испарились, словно их и не было. Губы Эвелин приоткрылись, она переводила взгляд с кольца на его глаза, которые теперь смотрели на нее с холодным, леденящим разочарованием. - Черт... - мрачно выругался он под нос, издав короткий, досадующий вздох. Маска понурого брата-страдальца упала, обнажая под собой совершенно иную личность - опасную, собранную и пугающе спокойную. Эвелин сделала резкий шаг назад, ее ладонь судорожно дернулась к карману в попытке нащупать палочку. - Ты... - едва слышно прошептала она. - Ты была слишком любопытной, Эвелин, - спокойно произнес Алан. Он даже не достал палочку. Он просто направил на нее руку с кольцом, и камень в нем вспыхнул багровым, неестественным светом. Прежде чем она успела выкрикнуть хоть одно заклинание, вязкая, беспросветная тьма вырвалась из артефакта, поглощая мир вокруг нее и обрывая сознание.