Легенда о Залесном

Ой ты гой еси, читатель батюшка! На земле ты родился таинственной. Сказок много на земле этой писано. Так позволь одну сказку поведати.       В некотором царстве-государстве стояла в стары времена деревня. Близ деревни рос лес тёмный дремучий, за что прозвали деревню Залесной.       Жил в той деревне один добрый молодец, звали его Иваном. Сиротой был Иван, да богатырской силой обладал, сам был храбр да смекалист. Жил охотничьем делом. Очень любили соседи Ивана, да больше всех любила его Марья, дочь кузнеца Василия Елисеевича. Красавица была она, какой свет не видывал. Косы угольные длинны да густы, глаза синие, как реченька, щёки румяны. Царевны да королевны, и те завидовали её красе.       Любили Иван да Марья друг друга безмерно, меж собой ласково величались Ванюшей да Марьюшкой. И не было б в их жизни ни горя, ни печали.       Одна беда в деревне была, повадилась в Залесную сила нечистая ходить, молодых девок похищать. Коль увело чудище девку, так и не возвращалась она боле домой в деревню.       Много юношей пыталось искать чудище, да пропадали все без вести. Люди дома свои от нечисти той защищали: караулили, вешали обереги, двери запирали, да все без толку. Караульные засыпали, а обереги чудище срывало. Уж год держало оно в страхе людей добрых, да так никто его и не поймал и в глаза его облик не видывал. Горевали люди, плакали, да делать нечего.       Поклялся однажды Иван Марьюшке, что найдёт силу нечистую и, кем бы она ни являлась, сразит её; а на Марье женится и во век беречь её будет, не то не сносить ему головы.       На следующий день пришёл Иван в дом кузнеца свататься. Поклонился низко да молвил: — Батюшка Василий Елисеевич, пришёл я свататься к дочери вашей Марье Васильевне. Люба она сердцу моему, да и я ей мил. Человек я честный, охотник смелый, муж верный. Коль выйдет она за меня, так жить мы будем в достатке: не бедно и не богато…       Молвил это Иван, да тут смотрит: кузнец с женой сидят, горькими слезами обливаются. — Добрый ты молодец, Иванушка, — говорил Василий Елисеевич, — да вот беда у нас: нет больше Марьюшки. Иван застыл, как камень. По спине его холод пробежал, язык слушаться перестал. — Как, нет Марьюшки? — опешивши, тихо спросил он. — Вот так. Видно, сила нечистая и до Марьи нашей дошла, — отвечала ему Настасья Егоровна, жена кузнеца, — Как мы ни старались уберечь её, а от судьбы не уйдёшь. Ступай домой, Ваня, да Марью злым словом не поминай.       Поклонился низко тогда Иван Василию Елисеевичу да Настасье Егоровне, да смелости набравшись, говорил: — Дайте мне, Василий Елисеевич, меч добрый. Отправлюсь я в лес тёмный, отыщу силу нечистую, да Марьюшку мою спасу.       Покачал Василий Елисеевич головой: — Много молодцев сгинуло в лесу, ища чудище. Марью уж не вернёшь, так не ищи и ты смерти зря. Женись на какой девице красной, оберегай её, охоться, да живи счастливо. Да про нас не забывай.       Но решимости полон был Иван. — Нет, Василий Елисеевич. Не могу мириться с деянием нечисти. Коли милостив Бог — найду я Марьюшку, верну в дом родительский. Коли ж нет, то не жить мне без Марьюшки на белом свете.       Призадумался Василий Елисеевич. — Будь по-твоему, Иванушка. Завтра утром приходи за мечом добрым. Вернёшь Марью — быть тебе её мужем.       Поклонился Иван кузнецу, на том и порешили.       Утром, чуть свет, взял Иван меч да лук со стрелами да отправился в лес тёмный дремучий Марьюшку спасать, из рук силы нечистой вызволять.       Долго ли, коротко ли, дошёл Иван до реки. Устал добрый молодец, присел отдохнуть. Сидит, голодом мучается. Плывёт по реке селезень. Натянул Иван лук, направил на селезня, а тот ему человеческим голосом молвил: — Пожалей меня, Иванушка. Не убивай меня, а я тебе доброе скажу.       Пожалел Иван селезня. Опустил лук. Селезень и заговорил: — Знаю я о горе твоём, Иванушка. Как помочь ему — знаю. Уводит девиц красных из Залесного колдунья злая. Живёт она в маленькой избушке на светлой полянке. Ты иди прямо по тропе, никуда не сворачивай. Как придёшь к колдунье, будет она тебя, как иных молодцев, угощать, на ужин звать. Ты питья её не пей. Даст она тебе в кувшине воды мёртвой. Как отопьёшь — не миновать тебе смерти мучительной.       Отблагодарил Иван селезня. Поднялся, отправился в путь-дорогу.       Долго ли, коротко ли, пришёл Иван к избушке. Постучался Иван в дверь дубовую. Дверь отворилась. Вошёл Иван в избу, глядь — а на скамье сидит Марья. Косы распущены, на голове венок из цветов лесных. Иван стоит как вкопанный, диву дивится.       — Марьюшка! — зовёт он девицу, — Марьюшка!       Обернулась красна-девица, и в глазах её ужас застыл. Смотрят они друг на друга, слова произнесть не смеют. — Как ты очутился здесь, Ванюша? — спрашивает Марья.       Хотел Иван ответить ей, да в горле у него пересохло. Поднесла ему Марья кувшин с водой. Испил Иван воды да молвил: — Пришёл я тебя от нечисти спасать, в деревню родную возвращать.       Пригорюнилась Марья. Встала со скамьи. — Нет мне пути в Залесное, Ванюша, — тихо произнесла она. — Марьюшка, да что ж с тобой? Бежим, покуда колдунья не вернулась злая! — Нет колдуньи, Ваня. Зря ты пришёл. Коли б в Залесном остался, всем бы лучше было. Нашёл бы ты себе жену добрую, меня позабыл, да я со временем смирилась бы с этим. А теперь судьба твоя решена. Погибнешь ты, как и все молодцы, что пытались девок Залесных от меня спасать.       Ужас хватил Ивана. — От чего ж, скажи, ты девок из Залесной уводила? — Знаешь ли ты, Ваня, преданье одно? О том, что зелье из крови двенадцати девушек вечную молодость и красу дарует. Любил ты меня, Ванюша, за красу мою. Испугалась я, что старухой стану, и не буду уж так тебе мила, как прежде.       Тут-то понял Иван, что Марья и есть колдунья. Подумав, он промолвил: — Коли ж так, прощу я тебя. Вернёмся мы вдвоём в деревню и будем как прежде поживать, да о былом не вспоминать. и никому я тайны твоей не скажу.       Покачала Марья головой. — Ты клятву давал, что нечисть убьёшь, а меня защищать будешь, не то не сносить тебе головы. Так останься ж ей верен!       И с этими словами Марья схватила с гвоздя меч. Едва успел Иван увернуться. Тогда достал оружие и он. И начался бой. Звенел металл. Искры летели. Напрасно Иван просил Марья одуматься. Она, как богатырша, наносила удар за ударом. Иван ей не уступал. Уж на улицу бой продолжался.       Но силы его вдруг начали покидать. Вспомнил он тогда слова селезня, горько пожалел о содеянном, да прошлого не вернуть. Стал из последних сил Иван биться, защищаться, Марью к стене прижимать. Вдруг Марья вскрикнула, меч выронила, руки к груди прижала. Смотрит Иван, а из-под рук её кровь тоненько струится.       А в стене гвоздь огромный торчал. Прижалась Марья к нему, он прошёл сквозь её сердце и ранил смертельно. Покачнулась Марья. Иван, сам в ранах, кинулся к ней. Перед самой землёй он Марьюшку поймал.       Положил осторожно девицу на траву. Сидит, головушку её держит, по волосам поглаживает, а сам слезами горючими заливается. — Не кручинься, Иван. Клятву ты не мог сдержать. Дурак ты, Иванушка. Зря в лес за мной пошёл. И, как все, смерть свою здесь нашёл.       С этими словами испустила Марья вдох последний. Затихли лес да поляна. Даже птицы нигде не пели.       Из последних сил встал Иван. Лиц его от слёз опухло. Тел т ран изнывало. Поднял он Марью, уложил на скамью в избе, а сам домой отправился.       Весь вечер и всю ночь шёл Иван через лес. Возвратился к рассвету в деревню. Увидали его соседи добрые. Сбежались к нему. Все всё спрашиваю: про Марью, про силу нечистую. А Иван всё шёл и шёл к своему дому. Перед глазами у него плыло, разум затуманился. Так и дошёл он с соседями до своего дома, ни слова не проронил.       Василий Елисеевич уж возле дома Иванова разогнал соседей, да посмотрев взглядом печальным Ване вслед, да махнул рукой.       А Иван лёг на кровать, да и умер. Так и тайно его вместе с ним умерла.