Мисс Хот-Дог
29 июня 2023 г., 20:01
AU, где Эмма из-за своего чувства сверхсправедливости соглашается на условия спора с Киллианом, а затем знакомиться со знойной брюнеткой, от которой становится еще жарче
— Ох, нет, Киллиан, — качает головой Эмма. На ее лице появляется что-то сродни ужасу, но на лице Киллиана — лишь довольная усмешка и маска уверенности в собственной победе. — Ты не заставишь меня это делать. — Ну, любовь моя, я не заставлю, спор заставит, а ты, как я понимаю, проиграла, — Киллиан улыбается и поддается вперед, вглядываясь в глаза Эммы прищурившись. — И мое желание: помочь Феликсу с его работой.***
Жарко. И, кажется, от нее воняет потом. Эти две мысли находятся в голове Эммы с восьми часов утра, когда она выходит из собственного кафе в глупом наряде… — Смотри, мама, хот-дог! — кричит какой-то мальчишка, и Эмма, чуть ли не воет, когда тот подбегает к ней для того, чтобы сфотографироваться. — Приглашаю тебя в наше кафе, мой друг, — говорит она, нелепо взмахивая руками. — Обещаю вкусные обеды и море веселья… Когда очередной любопытный ребенок отходит, Эмма смотрит на флаеры в своих руках и выдыхает. Жарко. Душно. Пить хочется. Она бочком проскальзывает обратно в кафешку, где приземляется за самый ближний столик к выходу и подзывает к себе официанта. Тот на ее шепот, что приглушается еще больше из-за костюма, кивает несколько раз и бросается куда-то на кухню. Эмма ждет. В это же время на нее, чуть прищурившись, смотрит брюнетка. С идеально-прямой спиной и стаканом воды в одной руке, она слишком сильно контрастирует с Эммой, которая чуть ли не лежит на столе, сгорбленная и медленно съезжающая под него. — Мам, а можно мне еще газировки? — спрашивает ребенок, и брюнетка перестает осматривать странного вида посетителя. Реджина, а это была именно она, наклоняет голову в сторону, улыбаясь уголками губ. — Не думаю, Генри, — говорит она. — Ты знаешь, это вредно для твоего желудка. К тому же, ты и так нахватался вредной пищи на неделю вперед. Генри обиженно пыхтит и утыкается в свою тарелку, на которой размазан кетчуп, остатки картошки фри и, кажется, лежит какой-то фантик, а Реджина между тем возвращается к рассматриванию странного посетителя. Удивление показывается на ее лице, когда Реджина видит, что большой стеклянный стакан, который принес официант, уже пустой, а сам «хот-дог» выглядит чуть более живым, чем было по началу. — Генри, нам пора, — говорит Реджина, снова повернувшись к сыну и считая свое любопытство чем-то неподобающим. Вздохнув, Генри толкает пальцем свернутую бумажку и спрыгивает со своего места. — Приходите сюда еще, — говорит Эмма, когда Реджина и Генри ровняются с ней. Она протягивает мальчишке флаер и ждет, когда тот возьмет его. Но Реджина, видимо, другого мнения. Она морщится, а затем качает головой. — Боюсь, этого не случится, — говорит Реджина, пожимая плечами. — Мы пришли сюда только от безысходности. Эмма хмурится, что, конечно же, не видно под костюмом, и пожимает плечами. Будь неладен этот хот-дог, этого тоже не было видно. — И все же, эта бумажка дарит ему любой напиток бесплатно, — говорит Эмма. Реджина, начиная раздражаться, кривит губы. — Я думаю, что владелец данного заведения будет не в восторге от того, что его сотрудники пристают к посетителям, — выплевывает она. И не дав Эмме даже ответить, просто выходит из кафе. — М-да, — выдыхает Эмма, поворачиваясь к столику. Было немного неприятно, что о ее кафе отозвались в таком ключе, но слова незнакомки ее позабавили. Владелец, ну-ну. Эмма Свон и была тем самыми владельцем и вынужденной ходить шесть часов в глупом наряде. — Мисс Свон? — спрашивает тот самый официант, держа поднос у своей груди. — Я могу забрать стакан? — Да, конечно, Феликс, — Эмма кивает, отчего верхняя часть костюма, что находится над ее головой, начинает мотаться. Лицо Феликса странно перекашивает, и он торопится удалиться. Эмма качает головой. — Извините, — раздается слева. Эмма хмурится. Приходится повернуться, чтобы увидеть того, кто ее позвал. Этот кто-то, на удивление Эммы, сын той незнакомки. Он кажется немного смущенный, а когда понимает, что Эмма смотрит прямо на него (хотя, опять же, видеть он этого не может, глупый костюм) смущается еще больше. — Извините, — повторяет он. — Мм? Генри мнет уголок своей рубашки, а затем вскидывает голову. — Можно мне флаер? — спрашивает он. — Да, конечно, — Эмма снова улыбается и протягивает мальчишке бумажку. — Спасибо, — Генри сияет и пихает флаер себе в карман. — Круто будет, когда я приду сюда с друзьями и получу бесплатный напиток. Меня, кстати, Генри зовут. Когда Эмма понимает, что последнее было сказано с намеком, то протягивает обтянутую бежевой тканью руку: — Мисс Хот-дог.***
Несколько дней спустя, а это приходится на субботу, Эмма уже настолько взмыленная и уставшая от ежедневных прогулок по городу в дурацком костюме, что становится даже дурно. Она в который раз заказывает просто холодную воду и пихает ту себе в хлебный рот для того, чтобы сделать спасательный глоток воды и насладиться прохладой. Феликс, что стоит рядом с её столиком, терпеливо ждёт, когда хозяйка заведения отдаст уже пустую бутылку. — Как всё прошло сегодня? — спрашивает он, взяв в руки пустую бутылку. Эмма в ответ мычит что-то нечленораздельное, а потом ударяется лбом о стол. Ну как ударяется, скорее мягко приземляется, и всё из-за костюма. — Отстойно. Какая-то мадам предложила мне выступить на день рождении её чада. Феликс прыскает в кулак, а потом вдруг становится серьёзным. — Вам принести пиньяту, мисс?***
Кажется, она задремала. По крайней мере, Эмма так думает, ибо неожиданное прикосновение к её руке, что спокойно лежит на столе, было для неё слово снег на голову (очень желанный снег на голову, так как жара была просто невыносимой). Эмма в который раз проклинает Киллиана и его условие не вылезать из костюма до часу дня, и поворачивается к тому, кто умудрился потревожить её. — О. — Мисс Хот-дог, — говорит Генри, и улыбается. — Привет, Генри, — Эмма кивает. — Что ты здесь делаешь? Эмма хочет спросить, где же мать мальчонки, но вместо этого просто ждёт ответ. Может быть, сам расскажет, здраво полагает она. — Я немного заблудился, — говорит Генри и взгляд его кажется таким виноватым, что Эмма даже не удивляется должным образом. — Я пришёл сюда, так как помнил, где находится это кафе. Да и к тому же. Эмма моргает, смотря на сжатый флаер в руке Генри, и качает головой. — Садись, — разрешает она. Генри прыгает на сиденье напротив Эммы и начинает болтать ногами. Эмма пару секунд смотрит на него, не понимая, почему тот вдруг замолчал. А потом до неё неожиданно доходит, и она проклинает свои совершенно спекшиеся мозги. Тычет по кнопке. — Мисс Свон? — Феликс появляется почти мгновенно, воинственно потрясая меню и подносом. — Воды? — И это тоже, — Эмма кивает на Генри. — Генри, можешь выбрать себе что угодно из меню, все за счёт заведения. Когда Генри начинает сиять как начищенный самовар, Эмма смотрит на часы и мученически выдыхает. Ещё, блин, гребаных двадцать минут. Она стопятьсот раз за это время успеет свариться. За своими мыслями Эмма не сразу замечает, что Генри уже ест за обе щеки и стряхивает с подбородка крошки от наггетсов. Эмма усмехается. — Мисс Хот-дог, — произносит Генри с полным ртом. — А у вас есть телефон? Эмма кивает, выуживая телефон из своего кармана, что так удобно пришит сбоку. — А тебе зачем? — Маме позвонить. Просто мой телефон разрядился. Эмма снова не удивляется, хотя ту стервозную брюнетку становится жалко. Волнуется, наверное, сильно за своего сына. Эмма качает головой, поражаясь, с какой лёгкостью Генри говорит об этом, и даёт ему телефон. После короткого разговора, в частности, со стороны Генри, Эмма получает свой телефон обратно. — И? — тянет она, смотря на Генри. — Скоро придёт, — отвечает Генри, снова пихая еду в рот. — Генри Миллс, — гремит со стороны входа. Эмма чуть не подпрыгивает от неожиданности, стремительно оборачиваясь на своём месте. — А вы! — женщина тычет пальцем в грудь костюма и гневно выдыхает. — Как вам не стыдно! — Послушайте, дамочка, — тихо говорит Эмма и всего на миг в поле её зрения попадаются часы. Время пришло. Она спешно кидает извинения, скрываясь на кухне, оставляя Реджину наедине со своим гневом и сыном. Когда Эмма выходит в уже привычной шелковой голубой блузке и джинсах, то понимает, что Генри устроили настоящий выговор. Это видно по его поникшим плечам и бегающему взгляду. А сама Реджина, словно чувствуя приближение, оборачивается на своих каблуках на сто восемьдесят градусов. И даже открывает рот, чтобы что-то сказать, но нелепо замирает в таком положении. — Извините, мисс, — говорит Эмма, заправляя край рубашки. — Приношу извинения. Хотя, на самом деле, не понимаю, за что, — она улыбается. — Моё имя Эмма Свон, я хозяйка этого кафе, что была вынуждена находится в глупом костюме до часа дня. А как ваше имя?***
Реджина Миллс, как оказывается, очень интересная личность, когда не строит из себя неприступную крепость. Эмма даже замечает улыбку или ее подобие раз или два, когда они начинают разговаривать в более спокойной обстановке. — Итак, значит, вас зовут Эмма Свон? — спрашивает Реджина, изящно заправляя прядь волос за ухо. — Именно так. Реджина кивает, переводя взгляд на Генри. Переваривая ту информацию, которую она получила в течение последних пятнадцати минут, она не сразу обращает внимание на своего сына. Генри, на удивление, затихает почти сразу же, как только она пересекает порог кафе. Видимо, ее гнев был ярко написан на ее лице и именно это напугало мальчишку. Реджина вздыхает. — Прошу прощение, Генри принес вам дискомфорт. Эмма торопливо взмахивает рукой: — Не стоит, Реджина, — она улыбается. — Могу я ведь так к тебе обращаться? Или слишком? Реджина прикусывает губу и медленно кивает, все еще думая над вопросом. — Можно, — все же отвечает Реджина, начиная заметно нервничать. Это для нее несвойственно и выглядит примерно так же, как если бы Эмма вдруг напялила ненавистный костюм на себя после часа дня. — Генри славный малый, — пожимает плечами Эмма. она выглядит расслабленной и даже несколько счастливой, что ли. Реджина думает, что это связано с тем, что девушка больше не находится в костюме. Наверное. — Тем не менее, что произошло, что он вдруг оказался у меня? Я не поверила его байке о том, что он заблудился. Не-а. Реджина выгибает бровь. Не каждый все-таки разрешит себе разговаривать таким методом с незнакомцем. Она не знает, связано ли это с тем, что Эмма довольно успешная женщина, прекрасно осознающая, что и как работает в этом мире, или же с тем, что она немного глупа. Реджина на этом моменте морщится. Нет, точно не это. Определенно нет. — Это немного личный вопрос, — усмехается Реджина. Но ее попытка смутить или как-то озадачить Эмму оказывается провальной с самого начала. В ответ ей Свон улыбается, обнажая ряд ровных зубов, и издает тихий смешок. — Да, я в курсе. Ну так что? После короткого рассказа Реджины, который разбавлялся ее говорящими взглядами в сторону Генри и душещипательными комментариями и вздохами мальчишки, Эмма откидывается на спинку диванчика и дергает бровями. — Ну, что же, — тянет она, не зная, с чего конкретно начать. — Это… забавно… То, что Генри очень любит убегать от своей матери, оказывается для Эммы вовсе не сюрпризом. И то, что Реджина весьма эмоциональная женщина, тоже, как говорится, «известно давно». Остается только загадкой, с какой периодичностью пацаненок сбегает. — А его отец где? — спрашивает Эмма. — Мне кажется, ему нужна твердая рука. Реджина мгновение смотрит на Эмму, а потом коротко качает головой. — Его нет, — затем взгляд на Генри. — Я усыновила Генри, когда ему было еще несколько месяцев, так что с самого детства он без отца. — Ох, так вот оно что… — Эмма кажется взволнованной. Реджина хмурится, наблюдая в девушке эти изменения и почему-то изумляется, когда видит, что в серых глазах мелькает что-то, похожее на понимание. — Ну, ох, Генри. Ты должен радоваться тому, что у тебя есть такая мать. Спустя пару часов Реджина ходит по кабинету. Ноготь большого пальца оказывается прикусанным, что совершенно необычно для Реджины. Такое мельтешение продолжается уже добрых пятнадцать минут, а результат ее умственной деятельности ей совершенно не нравится. Но любопытство в итоге оказывается сильнее здравого рассудка. — Добрый день, Сидни, — говорит Реджина, держа в руках телефон. На том конце провода раздаются сначала непонятные помехи, а затем и немного запыхавшийся голос ее помощника и секретаря. — Добрый, мисс Миллс. — Снова занимаешься на своем тренажере? — Реджина усмехается, когда Сидни слишком, слишком громко выпускает воздух изо рта. В ответ ей раздается какое-то непонятное сипение. — Ладно, знаешь что, у каждого имеются скелеты в шкафу. — Вы что-то хотели? — Да, пожалуй, — Реджина останавливается перед зеркалом, осматривая себя, а затем кивает. — Пробей мне все об Эмме Свон.***
Сирота. Несколько детдомов и приёмных семей. В возрасте пятнадцати лет оказалась на улице. В свои двадцать восемь открыла бизнес, который вскоре начал разрастаться. Не замужем. Реджина поднимает брови, когда факты начинают сыпаться на её голову словно неаккуратно брошенные камни. Становится несколько неловко: она, наверное, не должна была лезть в чужую жизнь таким способом. Но теперь это объясняет взгляды, которыми Эмма одарила Генри и саму Реджину. Ей это все знакомо. — Спасибо, Сидни, — говорит она, когда слышит в телефоне голос помощника. Наверное, ей и правда не стоило так неожиданно, резко и беспардонно врываться в жизнь Эммы, узнавая слишком личные факты о ней через совершенно неживые бумажки. Если бы Свон узнала — а Реджине почему-то кажется именно так, — то скорее всего была бы недовольна. — Что? — Реджина застывает посредине комнаты. С каких это пор её интересуют чувства других людей? К тому же, людей, с которыми она так мало знакома. Приходится отогнать от себя ненужные мысли и идти готовить ужин — Генри как раз хотел лазанью. Через полтора часа лазанья уже готова и стоит на столе. Генри спускается как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как его мать аккуратно режет блюдо на небольшие кусочки. Он улыбается слишком ярко, но Реджина списывает это на хорошее настроение. — Мам, а ты не против гостей? — спрашивает Генри, садясь на свое место. Реджина поднимает голову и кивает: — Нет, совсем нет. Мне стоит достать ещё тарелку? Как в подтверждение этих слов, раздается дверной звонок. Реджина почти незаметно дёргается от неожиданности, но потом плечи её расслабляться. Осталось только узнать, кого ждать. Для этого она и поворачивается корпусом к Генри, снимая с себя фартук. — Кто это? — Моя подруга. Реджине такой ответ немного не нравится, но она решает оставить все как есть. В любом случае, через несколько секунд она узнает, что это за «подруга». Когда Реджина подходит к двери, то открывает её сразу же, полагая, что неизвестный гость уже заждался. В силу возраста Генри, она берет на себя смелость предположить, что гость будет небольшого роста, так что сразу же опускает взгляд вниз. — Привет, Реджина, — говорят сверху. — Мисс Свон? Реджина вскидывает голову, удивлённо смотря на Эмму, а затем через свое плечо, где, как ей кажется, сидит Генри и довольно улыбается. Снова на Эмму. — Так вот какая подруга, — говорит она, подняв брови. — Что-ж, проходите. Эмма с мгновение топчется на пороге, но все же входит в дом, чувствуя себя максимально неловко. Утренний звонок на мобильный удивил и несколько обрадовал её, ведь это означало встречу с той самой брюнеткой, которая ей понравилась. Но сейчас, когда карие глаза смотрят слишком оценивающе, Эмма начинает понимать, что эта авантюра может быть удачной только с одной стороны. — Я могу уйти, Реджина. Я понимаю, что Генри должен был сказать сначала тебе. В ответ Реджина просто поднимает брови и идёт на кухню. — Я уже пригласила вас в дом, мисс Свон. Выгонять сейчас было бы верхом моей некомпетентности. Эмма неловко улыбается на эти слова и стягивает со своих плеч кардиган, оставаясь в голубой блузке и джинсах. — О, мисс Свон, — говорит Реджина, когда Эмма входит на кухню и начинает принюхиваться. — Вы выглядите прекрасно без этого ужасного костюма.
